Владимир Васильев 
Три шага на Данкартен

(видеобоевик)

Шаг первый: БЕЗ СТРАХА И УПРЕКА (Вояджер‑раз)

ПРОЛОГ

Тедди понял, что придется прыгать когда все четыре вражеских корабля‑истребителя выстроились для атаки.
Справа от него виднелась туша ближайшей планеты, слева цепочкой растянулись пеломенские истребители. Улизнуть было невозможно. Атаковать самому – ну собьет он один из пеломенских катеров, ну, может, даже два. Но остальные все равно десять раз успеют сжечь его кораблик, как пить дать успеют. Положеньице…
Где‑то невдалеке, парсеках в двух‑трех, уже вторые локальные сутки шла одна из обычных пограничных стычек – эскадрилья истребителей Пеломена столкнулась с двумя крейсерами Хобарта. Как всегда ни одна из сторон не сумела нанести противнику сколько‑нибудь серьезный урон и бой шел на уровне вялого обмена лучевыми залпами. Юркие истребители были дьявольски маневренны, что позволяло им без особого труда уходить от вражеского огня, тяжелые громады крейсеров зато обладали неизмеримо большими энергетическими потенциалами. Крейсеры выставили глухой силовой щит, слишком плотный для слабого оружия истребителей.
Тедди и еще трое пилотов на таких же небольших катерах, как и «чебурашки» Пеломена, возвращались на базовые станции крейсеров; тут‑то и наскочила на них семерка вражеских истребителей. Бой в космосе скоротечен; Тедди, хоть и успел сжечь одного пеломенца, глазом не успел моргнуть, как остался один против четырех уцелевших «чебурашек». Они умело перекрыли пространство для разгона, прижали его к планете и собрались либо спокойно расстрелять, либо взять в плен. Поди еще разберись, что лучше.
Тогда‑то Тедди и решил на все плюнуть, в том числе и на свой катер, и прыгать. Обычный атмосферный парашют у него имелся (хотя все друзья расценивали то, что Тедди всегда возил его под сиденьем, не иначе как чудачество), планета, судя по всему, земного типа… Рискнуть явно стоило. Оставалась одна проблема: как на виду у четверки истребителей покинуть катер и войти в атмосферу? Расстрелять его в таком положении сумел бы и слепой инвалид.
Тедди, не мешкая, нацепил аварийный комплект, на всякий случай пристегнул лазерный меч и снова плюхнулся в пилотское кресло. Пристегиваться он не стал – зачем? Руки порхали над пультом; кораблик живо развернулся носом к «чебурашкам». Первым делом Тедди выставил перед истребителем «зеркало» – силовой, практически непробиваемый щит, единственным недостатком которого была неимоверная энергоемкость. Минут через десять щит сожрет все ресурсы катера, даже свет в кабине погаснет. Но Тедди было плевать – за эти минуты он рассчитывал убраться достаточно далеко от собственной родимой скорлупки. Истребители наверняка решат выждать пока у Тедди не останется ни килоэрга и это даст необходимую отсрочку.
Переключив управление в дистанционный режим, Тедди сокрушенно вздохнул (он, естественно, любил свой кораблик, и терять его было очень жаль), обособил аварийный комплект и разблокировал шлюз. За мерцающим «зеркалом» пеломенцы его все равно не увидят.
Он выбрался наружу, уцепился за рябую от попаданий станину обтекателя и подтянулся к дымчатому снаружи колпаку над кабиной. Аварийный комплект – что‑то вроде толстого пластмассового жилета – создавал вокруг тела тоненькую защитную среду, снабжал Тедди кислородом, поддерживал приемлемый температурный режим. На первый взгляд ничем не защищенная голова пилота и особенно его голые руки выглядели в околопланетном вакууме дико. Но, если разобраться, разве старые скафандры лучше? Неуклюжая, громоздкая и жутко стесняющая вещь.
Тедди, крепко сжимая в руке пульт дистанционного управления, изо всех сил оттолкнулся от кормы своего корабля и начал затяжное падение на планету. Удалившись на безопасное расстояние он включил двигатели; его кораблик, чихая планетарным выхлопом, прыгнул навстречу пеломенским катерам. Выглядело это словно попытка отчаянного прорыва. Пеломенцы, как и ожидал Тедди, не стали тратить заряды попусту и принялись неспешно отступать, решив подождать пока «зеркало» не высосет всю энергию и не сделает их противника беззащитным. Тедди этого не видел, мешало свое же «зеркало», но обо всем догадывался.
Пока все шло как задумано. Пульт, вертясь на манер пропеллера, полетел куда‑то в сторону созвездия Медузы. Тедди провел его задумчивым взглядом, снова сокрушенно вздохнул и тихо пробормотал:
– Прощай, восьмерка…
Он терял катер в четвертый раз.
Когда пульт пропал из виду, Тедди сосредоточил все внимание на планете. Движение пока было трудно ощутить. Если бы не удаляющийся катер и не индикатор гравитационных полей, Тедди решил бы, что просто висит вблизи голубоватого шара планеты, подернутого атмосферной дымкой, испещренного рубцами облачного слоя и спиралями циклонов.
Минут через десять‑двенадцать далеко позади сверкнула вспышка – это пеломенцы сожгли его катер. Тедди в очередной раз вздохнул и печально шмыгнул носом.
Истребители, посчитав свое дело сделанным, поспешно убрались восвояси. Тедди они так и не заметили. Теперь впереди оставалась только скука, на добрый десяток часов, пока он не опустится на поверхность столь удачно подвернувшегося мирка.
За это время пилот периодически задремывал, а когда просыпался планета оказывалась всякий раз все ближе и ближе, а вскоре огромный шар уже не удавалось охватить одним взглядом. Полоски светлых перистых облаков выглядели на редкость приветливо; их очень хотелось потрогать рукой или хотя бы лизнуть. Тедди почему‑то представлялось, что они непременно должны оказаться сладкими, как леденцы.
К исходу четвертого часа он погрузился в разрыв в облаках и впервые смог рассмотреть поверхность планеты. Внизу виднелся океан. Или море. Во всяком случае, вода.
Тедди в сердцах выругался. Именно этого и не хватало для полного счастья! Казалось само собой разумеющимся, что опускаясь на планету он окажется на суше. Тот факт, что на планетах бывают моря, Тедди совершенно выпустил из виду. Аварийный комплект не даст ему умереть в волнах, но для плавания он слишком тяжел. Тедди просто опустится на дно. И, кто знает, удастся ли достаточно быстро добраться до суши? Поди найди пилота на дне океана, даже если сигнал передатчика пробьется из‑под воды и будет засечен спасателями.
Оставалось одно – изо всех сил надеяться, что океан только слева, а прямо внизу – материк. Или хотя бы остров. Исполненный надежды и черных мыслей Тедди погрузился в верхний облачный слой, еще слабенький и почти прозрачный. Теперь до поверхности оставалось километров десять. Тедди уже начали трепать воздушные потоки; по первым ощущениям ветры здесь были не сильнее чем на Земле или Хобарте.
Второй облачный слой был заметно плотнее и напоминал густой белесый кисель.
После долгих минут тумана Тедди вывалился из облаков. Внизу плескался все тот же океан. Но – несказанная удача! – совсем рядом начиналась суша, судя по видимым размерам – континент или очень большой остров. Ветер дул под небольшим углом с моря на сушу – это было просто здорово. Тедди тут же выпустил парашют. Ощутимый рывок – и падение замедлилось; пилот повис на стропах под выпуклым сегментным «крылом». Теперь ветер станет медленно сносить его к земле. Дотянуть бы!
Наклонив голову, Тедди осмотрелся: суша оставалась все еще далекой, но видно было, что к самому берегу подступает сплошной лес. Когда снесло поближе, стал явственно виден город. Во всяком случае Тедди решил, что это город. Впрочем, он оставался далеко в стороне и Тедди надеялся, что никогда не увидит его – встревать в дела аборигенов пилот отнюдь не собирался.
До земли Тедди все же не дотянул. Километра полтора. Он выжал из ветра и парашюта все – ближе приземлиться было просто невозможно. Когда до волн оставалось метра три, Тедди отстрелил парашют, сгруппировался и иглой вонзился в воду. Дно обнаружилось в восьми с половиной метрах от поверхности. Аварийный комплект защищал от глубины не хуже, чем от космоса и пока единственным неудобством стало сильное сопротивление воды; двигаться приходилось умопомрачительно медленно. Тедди, убедившись что парашют благополучно утонул, плавно побрел в направлении берега.
Эти полтора километра оказались сущим кошмаром и измотали его вконец. Надрываться пришлось часа три, пока его голова не показалась из воды. Кое‑как добрел он и до земли; руки и ноги ныли, словно после марафона и теперь единственное, что Тедди был еще в состоянии сделать – это обессиленно свалиться на песок.
Он так и поступил.
– Н‑да… – пробормотал Тедди, глядя в серое чужое небо. – Не полевой я воин… Все в кресле и в кресле…
Слегка отдышавшись, Тедди отключил аварийный комплект – условия здесь оказались вполне приемлемыми, а энергию следовало поберечь. Вдохнув полной грудью – воздух как воздух – Тедди отстегнул передатчик, уселся на песок и принялся вызывать базу.
База не отвечала, Тедди сердился, и скорее всего поэтому совершенно не смотрел по сторонам. В общем, на середине очередного запроса его огрели по макушке чем‑то плоским и твердым. Очень сильно.

Глава 1. «ШПИОН».

Сознание возвращалось на удивление медленно, затылок надрывно сверлила тупая ноющая боль. Тедди застонал и попробовал шевельнуться. Шумел лес, доносились чьи‑то голоса. С некоторым усилием Тедди открыл глаза. Над ним склонились две бородатые рожи. Вокруг уже успело стемнеть.
– Ага! Очнулся, голубец. Посади его, Барри.
Говорили на всеобщем, разумеется – с необычным акцентом.
Одна из рож пропала из поля зрения: ее обладатель отошел к пылающему неподалеку костру. Барри – обладатель второй рожи – здоровенный мужичище, легко подхватил Тедди на руки, перенес его к костру и посадил спиной к чему‑то твердому и прохладному. Руки ему связали за спиной. Ноги – просто спутали. Тедди меланхолично подумал:
«Спасибо и за то, что хоть ноги за спину не завернули… Я бы этого точно не пережил…»
И руки, и ноги затекли, очень хотелось подвигаться, размять конечности, разогнать кровь по жилам. Барри гаркнул что‑то, вокруг костра собралось семь человек. Первая рожа, по‑видимому главарь, звался Герб. Он уселся напротив Тедди, остальные разместились справа от него. Все семеро были вооружены мечами, ножами – словом, никакой огнестрелки; одеты – в сшитые из шкур, хорошо, впрочем выделанных, штаны и куртки. На ногах – мягкие сапоги. Некоторые щеголяли в металлических шлемах.
«Похоже, времена здесь рыцарские», – вяло заключил Тедди.
После второй экспансии многие колонии постепенно сползли в феодализм. В память о технологичном прошлом оставались только проржавевшие от времени машины, чаще всего ставшие предметами религиозного поклонения, да еще всеобщий язык, нередко измененный до неузнаваемости.
– Ты колдун? – спросил Герб. – Ну, отвечай, дьявол тебя разрази!
Местный вариант всеобщего если и изменился, то весьма мало. Тедди вполне понимал все слова до единого.
– Колдун?
Тедди отрицательно покачал головой, так и не придумав – что сказать этим одичавшим родичам?
– Врешь! Мы видели, как ты колдовал на берегу.
Похоже, они наблюдали, как Тедди возился с передатчиком. Но поймет ли эта живописная банда, что такое передатчик? Последнее вселяло в Тедди серьезные сомнения.
– Вы знаете, что‑нибудь о радиоволнах? – без особой надежды спросил он.
Герб вопросительно переглянулся с Барри. Тот осторожно пожал плечами.
– Ты нас своими колдовскими штучками не путай! – Герб сердито пнул Тедди ногой. В ту же секунду откуда‑то сбоку послышался пронзительный разбойничий свист. Все мгновенно вскочили, похватали лежащие у костра котомки и бегом кинулись в противоположную сторону. Кто‑то невидимый свистнул еще раз, затем свист сменился бессвязными хриплыми криками и металлическим звоном – должно быть там пустили в ход мечи.
Тедди поневоле оставался сидеть у костра, так как был связан, и гадал, что же происходит.
Через несколько минут у костра появились люди внешне похожие на Барри, Герба и их спутников, только эти носили одинаковую одежду с замысловатым геральдическим знаком на груди. Часть людей поспешила по следам Герба, прочие окружили Тедди. Вальяжный бородач, которого остальные называли «господин офицер», обратился к пилоту.
– Кто ты такой? Кто здесь был с тобой?
Голосом он обладал властным, поневоле хотелось съежиться. Тедди ежиться было уже дальше некуда, поэтому он просто ответил:
– Я мирный путешественник, а о тех людях знаю не больше вашего.
Речь офицера мало отличалась от речи Барри и Герба. Да и Тедди офицер прекрасно понял:
– Лжешь, собака! Ты дагомейский шпион? Отвечай!
Тедди сник. Поди докажи теперь, что ты не верблюд… Не черт, не дьявол, не дагомейский шпион…
Офицер немного подождал; Тедди так ничего и не ответил, уныло гадая насчет своей дальнейшей судьбы.
– На повозку! Барон им заинтересуется… – скомандовал офицер и несколько рук тут же подхватили Тедди. Те, кто погнался за людьми Герба, возвратились тяжело дыша.
На всякий случай Тедди решил: пора привыкать к мысли, что он – дагомейский шпион. Во всяком случае, жизнь научила его готовиться к наихудшему из возможных вариантов. Но так глупо влипнуть – до чего обидно! Да еще весь пилотский комплект, включая лазерный меч и главное – передатчик, утащили с собой люди Герба. Тедди остался без малейшей возможности вызвать помощь с базы и вдобавок на положении шпиона.
Несколько часов прошли в мрачных раздумьях, под аккомпанемент скрипа телег.
Около полудня въехали в город, окруженный высокой, неоднократно латанной стеной. Крепкие бородатые охранники, увешанные самым разнообразным оружием, зевали и смачно ругались друг с другом, но, завидев предводителя отряда, что захватил Тедди, мигом вытянулись и присмирели. Обе повозки проследовали за всадниками через массивные решетчатые ворота, пересекли просторную площадь, заполненную пестрой средневековой толпой, миновали трущобы – убогие разваливающиеся лачуги и грязные улочки; миновали кварталы небольших домишек, где жили более‑менее состоятельные горожане. Центром города, как понял Тедди, являлся замок местного царька, барона Роя – весьма солидное на вид сооружение. Замок окружали замшелые крепостные стены и полный затхлой стоячей воды ров, где обитало, вероятно, целое сонмище лягушек. Повозки преодолели ров по обильно утыканному шипами подъемному мосту, который служил одновременно и воротами. Взглядам открылся просторный двор. Всадники спешились, коней тут же увели подбежавшие слуги. Тедди стащили с повозки два здоровых вооруженных охранника и довольно бесцеремонно поволокли вдоль слепых казематных стен. Тедди больше всего бесило то обстоятельство, что руки у него оставались связанными и он не мог из‑за этого драться. Если бы не сей прискорбный факт, он бы ушел от всего комитета по встрече еще в лесу.
Тедди бросили в тесную темную комнатушку, служившую чем‑то вроде тюрьмы. Всю обстановку составляла небольшая кучка слежавшейся соломы. Угрюмые шероховатые стены наверняка немало повидали на своем веку. Свет едва пробивался в узкую щель под самым потолком, на высоте добрых четырех метров. Когда массивная дверь закрылась с душераздирающим скрипом и лязгом, Тедди, отплевываясь, выбрался из соломы, куда его сунули физиономией, кое‑как поднялся на ноги и огляделся. Скоро глаза привыкли к полумраку и не замеченные ранее подробности проступили столь же явственно. В стену были вмурованы металлические кольца с цепями, в неровных углублениях в полу, забранных ржавыми решетками, попискивая, шныряли крысы. Для полноты картины не хватало только чьих‑нибудь побелевших от времени костей, желательно черепа.
Не прошло и часа, как издали донеслись приглушенные голоса, дверь со знакомым леденящим впечатлительную душу звуком отворилась и в камеру ввалились те же двое охранников. Третий с факелом в руке остался у входа. Тедди крепко взяли за локти, провлекли по коридору с вереницей дверей, длинному, как дежурство по эскадрилье; потом пришлось подниматься по лестнице, обнаружившейся в конце коридора. Попетляв еще какое‑то время по запутанным, наводящим навязчивые мысли о муравейнике, переходам, оказались перед чем‑то покрытым замысловатой фигурной резьбой – Тедди даже не сразу сообразил, что это дверь. Охранник с факелом толкнул ее и Тедди втолкнули в просторный зал с драными гобеленами на стенах и теряющимся в пыльной выси потолком. Посреди зала находилось нечто на манер трона, где не сидел – восседал представительный мужчина разряженный, как паяц на карнавале; лицо у него было надменное и волевое, хотя одно с другим как‑то не очень вязалось. Это и был, судя по всему, барон Рой. Рядом стояли еще несколько вельмож, в том числе и уже знакомый самый офицер. Чуть поодаль, в окружении нескольких фрейлин и дам, сидела красивая девушка, которую так и хотелось с ходу назвать принцессой. В зале сновали также и слуги, на них все по очереди покрикивали. Перед бароном на коленях стояли трое таких же пленников, как и Тедди. Тедди отличался от них только отсутствием бороды да уставной, под ежик, стрижкой. Пилотский комбинезон успел сильно испачкаться и стал в общем сравним с лохмотьями, в которые были облачены остальные трое. Тедди бросили на колени рядом с ними.
– А это что еще за фрукт, Остин? – поинтересовался барон Рой, слегка повернув голову.
Офицер, пленивший Тедди, подошел ближе к трону:
– Мы схватили его на побережье, у Черного лога. Там орудовала шайка дагомейцев, кажется опять люди Герба Коллайти. К несчастью, всем, кроме дозорного, да вот еще этого, удалось ускользнуть…
– К несчастью! – презрительно фыркнул барон, – никак не научишь свою банду по‑человечески воевать!
Остин виновато поклонился.
– Ты дагомеец? – спросил барон у Тедди.
– Нет, – хрипло ответил тот, – я издалека.
– Откуда? Может из Текондероги или Каратинги?
– Нет, гораздо дальше. Скорее всего вам не знакомы мои родные края.
Барон переглянулся с окружающими его вассалами и презрительно захохотал.
– Ты, грязный и тупой оборванец, смеешь утверждать, что барону Рою ведомо меньше, чем тебе?
Тедди только печально вздохнул.
Неожиданно вмешалась принцесса; голос у нее оказался певучий и нежный:
– Барон, а не говорит ли это о том, что он действительно чужеземец и не знает наших обычаев?
Барон был категоричен:
– Ерунда, принцесса! У него же на лбу написано, что он дагомейский шпион, а пыль Таулекта или – кто знает? – Авостинга еще не опала с его стоп!
Тедди знал, что ничего особенного у него на лбу не написано, но знал сие только он и это было очень прискорбно. Ах, если бы ему развязали руки!
– Сколько вас было? – спросил барон вкрадчиво.
Тедди пожал плечами, вздохнул и с тоской оглядел зал. Ну хоть бы какая‑то зацепка, какой‑нибудь шанс! Нет, полная безнадега…
– Кто вас послал? Герцог Арней?
Тедди понятия не имел, кто такой герцог Арней.
– Послушайте, барон… – начал было пилот.
– Заткнись! ! ! – заорал барон. – Мразь! В порошок сотру! – он вскочил. Тедди не понял из‑за чего барон вдруг впал в такую ярость. Охранник сзади чувствительно съездил по шее:
– Как разговариваешь? – просипел он, словно с перепою (впрочем, так оно, скорее всего, и было). – Надо говорить «Ваше Сиятельство»!
Тедди от всех этих условностей несколько ошалел. Барон, тем временем, гневно воздел правую руку:
– Повесить! Всех четверых! Сегодня же! И народа побольше согнать, пусть видят, как мы расправляемся со шпионами!
Тедди и его соседей тут же выволокли из зала. Вслед еще долго неслись возмущенные крики челяди.
«Приехали…» – зло подумал Тедди. Путы на ногах мешали идти быстро, а охранники то и дело дергали да пинали его и остальных.
«Идиот! – Тедди вспомнил барона. – Так разъяриться из‑за того, что тебя назвали не «Ваше Сиятельство», а просто «барон»… Планета идиотов!»
Всех четверых втолкнули в камеру, подобную той, где Тедди сидел перед визитом к барону. Двое – оба высокие, крепкие и невыносимо мрачные субъекты – сразу же уселись на солому, оставив немного места для Тедди и третьего – тоже высокого, но хрупкого, в отличие от первых двух, юноши. Тедди уселся спиной к одному из здоровяков, юноша пристроился рядом. Он был в меру чумазым; лицо, вопреки всему, сохраняло бесшабашное выражение.
– Привет! – поздоровался сосед. – Меня зовут Харвей. Харвей Меткий Глаз. А тебя?
– Тедди Айрон, пилот первого класса, – буркнул Тедди.
– Пилот? – переспросил Харвей с живейшим интересом. – Это как?
– Ну… Это наподобие всадника, – нашелся Тедди. – Но кого здесь это интересует?
– А‑а… – неожиданно удовлетворился собеседник. – А за что тебя?
Тедди невольно скривился:
– Сам не пойму. Я только‑только приземли… гм, причалил к берегу, тут же навалились какие‑то крепыши…
– Где? На побережье? У Черного Лога?
– Наверное… – Тедди сразу вспомнил, что Остин упоминал похожее название.
– Я вообще‑то издалека, ничего тут толком не не понимаю. Главарь у них Герб Коллайти, кажется…
Харвей понимающе кивнул:
– Знаю! Правая рука герцога Арнея.
Тедди продолжал:
– Вот они‑то меня и скрутили. Не успел я им ничего насчет себя втолковать, налетели молодчики этого барона. – Тедди вздохнул. – И вот я здесь… Вроде как дагомейский шпион.
– Понятно… – протянул юноша.
Тедди склонил голову в сторону собеседника:
– И что теперь будет?
Харвей посмотрел на него слегка удивленно.
– Как что? Повесят сегодня на площади.
Тедди растерялся:
– Как повесят? Это что, серьезно все?
– Ты разве не слышал приказ барона?
Тедди невольно вскочил на ноги, и даже путы на ногах ему не помешали. Здоровяк за спиной от неожиданности растянулся на соломе.
– Слышал… – пробормотал Тедди. – А мы будем сидеть и покорно ждать, как бараны на бойне? Сидеть и ждать?
– А что поделаешь? – передернул плечами Харвей. – Охрана у барона неподкупная. Больше чем барон все равно никто охранникам не заплатит. Им невыгодно предавать. Вот и вся хитрость
Тедди уселся на место. Пожалуй, если действительно собираешься что‑то предпринять для своего освобождения, не стоит заявлять об этом вслух и громогласно. Тем более при такой неподкупной страже.
– А тебя за что? – уже более спокойно обратился Тедди к соседу.
– А‑а, мелочь. Кошелек стащил у одного ротозея, а он возьми и окажись королевским посланником. К барону как раз направлялся. Ну, меня и… Того…
– А эти двое кто?
– Эти? Дагомейцы. Молчаливый народ.
– Дагомея – это что, страна такая, да?
Харвей искоса взглянул на Тедди.
– Видать, ты и вправду издалека. Дагомея – это королевство на севере, наши соседи.
– Вы с ними воюете?
– Да нет, в общем‑то. Так, мелкие стычки и все. Людям что, люди лучше бы торговали, чем дрались. Да вон, барон Рой и герцог Арней никак не поделят несколько деревушек и здоровый шмат леса. Ну и король наш Рик с ихним тоже чего‑то недолюбливают друг друга. Вот и вспарывают воины барона брюхо дагомейцам. И наоборот.
– А это королевство как называется?
– Наше что‑ли? Данкартен. Король сейчас – Рик Барнегат.
Тедди впитывал информацию с ненасытностью новорожденного компьютера.
– А эта девушка в зале, кто она?
– Принцесса? – Харвей невольно улыбнулся. – Это дочь короля Рика. Ее зовут Хирма. Наверное, единственная чистая душа среди всей этой столичной знати.
– И что она здесь делает? Харвей пожал плечами:
– Не знаю. Приехала в гости к барону. Она любит путешествовать. Вообще это шебутная особа, и не скажешь, что аристократка. По‑моему, на мечах с ней сравниться могут всего человек десять в королевстве, включая ее отца.
– Откуда ты знаешь? Харвей скромно потупился:
– Я ее когда‑то обучал фехтованию…
Тедди прищурился: хитрил что‑то Харвей Меткий Глаз, как пить дать хитрил.
– Интересно, себя ты относишь к этой десятке?
Харвей улыбнулся, заговорщически так, и со значением подмигнул:
– Отношу.
– Можешь отнести и меня, – заявил Тедди.
Харвей внимательно и пристально поглядел ему в глаза. Но смолчал. Теперь Тедди понял, почему так спокоен этот парень. У его скорее всего сложился план спасения и своими словами Тедди предложил себя в напарники. Глаза Харвея выразили согласие.
– Забавно, – ухмыльнулся Тедди, – учитель фехтования самой принцессы приговорен к повешению за кражу кошелька у королевского посла!
Харвей засмеялся – весело, от души. Тедди тоже. Они не очень напоминали приговоренных к смерти. Осужденные на смерть не хохочут у себя в камере. А они хохотали.
Тедди давно смекнул, что Харвей отнюдь не такой простачок, за которого себя выдает. Обширные знания и манера общаться выдавали в нем человека если не из высших кругов, то во всяком случае приближенного к ним. Надо же, учитель фехтования…
Пару часов спустя неизменно молчаливые охранники вытолкали их во двор, провели через ворота, через городские кварталы и доставили на площадь. Здесь уже успели соорудить помост и виселицу, с которой словно коровьи хвосты свисали четыре петли, колючие даже на вид. Вокруг собралась изрядная толпа.
Тедди вели рядом с Харвеем, дагомейцев – в нескольких шагах позади. Харвей чуть слышно посоветовал:
– Потребуй, чтобы тебе развязали руки. Там, наверху…
Путы на ногах всем четверым разрезали еще в камере.
Их ввели на пахнущий свежеоструганными досками помост; разношерстная многоликая толпа заволновалась и тут же притихла. Следом на помост взобрался плешивый глашатай, развернул лист чего‑то желтого, похожего не то на бумагу, не то на пергамент, и гнусаво заорал:
– Именем короля! Эти негодяи обвиняются в шпионаже в пользу Дагомеи и герцога Арнея! Сейчас их повесят, дабы мирные горожане могли жить в спокойствии и довольстве…
Он еще минут пять загибал про мировую скорбь, повышение бдительности и только после этого, наконец, успокоился. Харвей все это время простоял со скорбно прикрытыми глазами.
Потом их подтолкнули к петлям. Харвей выразительно взглянул на Тедди. Тот еле заметно кивнул и обратился к офицеру, который командовал церемонией:
– Господин офицер, может быть нам хотя бы перед смертью развяжут руки?
По‑видимому эта просьба была законной – офицер после секундного колебания сделал знак и ближайший охранник перерезал веревки, стягивающие запястья Тедди. Рядом моментально возник Харвей; печально улыбаясь, он протягивал руки охраннику. Офицер попытался возразить, видимо Харвею они не хотели бы освобождать руки, знали с кем дело имеют, но охранник по инерции уже полоснул ножом по веревкам и было поздно. Тедди ждать не стал.
Два охранника полетели с помоста от простых ударов ногами. Офицера он успокоил «уткой», тычком в дыхательное горло. Стражники полезли на него толпой, но эти физически сильные люди не имели понятия о древних земных приемах рукопашного боя. Тедди в пилотской школе был одним из лучших по части восточных единоборств, он многое постиг и много умел, поскольку начал заниматься еще в детстве. Сейчас он просто расшвыривал нападавших резкими ударами рук и ног. Харвей в нескольких шагах слева уже вовсю размахивал мечом, сражаясь с тремя стражниками одновременно. Тедди заметил его краем глаза и услыхал предостерегающий крик:
– Тедди, беги, если можешь!
Харвей прыгнул с помоста в толпу и быстро побежал прочь. Толпа охотно расступалась перед ним – сразу стало понятно как относятся горожане к дагомейским «шпионам». Трое стражников, фехтовавших с Харвеем, теперь валялись на свежеоструганных досках, еще один стоял на коленях, держась руками за окровавленный живот.
Пока Тедди это рассматривал, к помосту бегом приблизилась группа воинов с обнаженными мечами; двое еще раньше вскарабкались на него с этой же стороны и собирались напасть. Тедди быстро огляделся и понял, что давно пора сматываться. Выхватив меч из ножен лежащего офицера, Тедди бросился прямо на охранников. Те ничего не успели сообразить: некая непонятная сила вышибла мечи у них из рук. По правде говоря, этой силой было мастерство Тедди – ниндзюцу, которому тоже обучали будущих пилотов, предполагало отменное владение мечом, но охранники решили, что это колдовство.
Тедди разогнался и перепрыгнул столпившихся у помоста воинов. Шикарное сальто вперед заставило людей, теснящихся у внизу, пораженно вздохнуть. Такого они еще не видели. Благополучно приземлившись, Тедди со всех ног кинулся к ближайшему углу. Перед ним люди расступались так же охотно как и перед Харвеем, а вот охранникам, пустившимся в погоню, судя по доносящейся сзади брани и угрозам, приходилось буквально продираться сквозь толпу.
Тедди быстро достиг края площади и углубился в лабиринт улиц. Улицы были кривые, часто разветвлялись, то и дело Тедди натыкался на тупики. Погоня старательно топотала сзади, немного поотстав. Тедди с ужасом подумал, что будет если он упрется в тупик, и тут же в тупик уперся.
Погоня приближалась. Тедди решительно сжал меч.
Но драться не пришлось. Слабо скрипнув, справа открылась обшарпанная дверь и Тедди поманила внутрь чья‑то морщинистая ладонь. Раздумывать он не стал.
Дверь закрылась прежде, чем преследователи увидели куда он делся.
Тедди взяли за руку и в кромешней тьме провели узкими заставленными ветхой мебелью коридорами и крохотными тесными комнатушками. Пахло кислой капустой и кошками, где‑то рядом плакал младенец. Потом Тедди вытолкнули на улицу, совсем другую, и спасшая его женщина со словами: «Привет Харвею! Храни вас господь!» закрыла такую же обшарпанную дверь. Тедди развернулся и помчался дальше, благодаря судьбу и Харвея. За первым же углом он наткнулся на вооруженных людей, но это были не стражники барона Роя. Этих насчитывалось четверо и вели они кого‑то закутанного в глухой, с капюшоном, плащ. Передний отшатнулся от вылетевшего из‑за угла пилота.
– Барри! – ошеломленно пробормотал пилот.
Это были недавние знакомцы, люди Герба Коллайти. Барри выхватил меч, остальные трое – тоже. Тедди принял оборонительную стойку: ноги расставлены и полусогнуты, меч в вертикальном положении справа от корпуса, локти разведены параллельно земле.
Барри поглядел на это и презрительно фыркнул:
– Ты и меч‑то держать не умеешь..
Противники держали мечи по‑европейски, одной рукой. Тедди владел только самурайским мечом и техника у него была соответствующая. Хорошо, что трофейный офицерский клинок имел длинную рукоятку и его можно было держать двумя руками. Будь у него такой меч, как у Барри или охранников, это доставило бы массу неудобств.
Дагомейцы напали все разом. «Болваны, куда вам с вашей примитивной техникой средневековья против веерной защиты, шаговых блоков и стринговых выпадов…» – подумал Тедди отрешенно. Он легко отражал сыпавшиеся на него удары.
Барри оказался поискуснее остальных. Троих Тедди мигом оглушил плоской гранью меча или рукояткой и теперь они валялись под ногами, как фазаны после удачного залпа. У Барри он просто выбил меч. Тот обреченно опустил руки, но Тедди не собирался никого убивать, он развернулся чтобы бежать дальше. Барри за его спиной выхватил кинжал и коротко, почти без замаха попытался ударить.
Такой элементарщиной Тедди трудно было взять. Он качнулся в сторону, одновременно уходя от удара и в развороте полоснул противника мечом поперек живота. Барри с проклятиями свалился.
Тедди опустил меч.
– Видит бог, я не хотел этого.
Под ноги ему потекла кровь.
Тедди вытер взмокший лоб и собрался бежать в прежнем направлении. Но тут его окликнули:
– Погоди!
Он рывком развернулся – этот голос трудно было не узнать.
Рядом, откинув капюшон, стояла принцесса Хирма. Тедди вытаращился на нее самым неприличным образом.
– Почему ты спас меня? – настороженно спросила принцесса.
– Спас? – Тедди недоумевал. Он бежал мимо, стараясь подальше оторваться от погони, и не стал бы ни с кем драться, даже с Барри, несмотря на то, что узнал его. И уж тем более Тедди не собирался кого бы то ни было спасать.
– Это дагомейцы, – пояснила принцесса.
«А то я не знаю, – раздраженно подумал пилот.
– Они хотели меня похитить. Если бы не ты…
Принцесса порывисто обняла Тедди; тот даже не успел отшатнуться. Ему показалось, что принцесса делает это с огромным облегчением. Было отчего слегка ошалеть: ас‑истребитель как‑то не привык обниматься с принцессами.
Хирма отстранилась и взглянула ему в глаза.
– Тебя еще не повесили?
Вопрос был удивительно своевременный – невдалеке показались воины барона Роя. Тедди сжал меч, на этот раз одной рукой. Другой он сграбастал принцессу за шею и прижал к себе. Та еще ничего не поняла. Через каких‑то полминуты Тедди был окружен более чем сотней воинов.
– Эй, вы! – нахально заорал Тедди. – Не советую приближаться, а не то от вашей любимой принцессы останутся рожки да ножки. – Он ухмыльнулся, максимально злодейски. – А может, и того не останется…
Все это походило на игру – сумасшедшую детскую игру для взрослых.
Солдаты послушно замерли. Вперед пробрался Остин (Тедди его различил еще издали), хмуро разглядывая следы недавней схватки. Мертвого Барри он тоже узнал.
– А‑а, змея дагомейская, – прошипел офицер злобно и обратился к Хирме:
– Принцесса, неужели он лучший фехтовальщик, чем вы?
Принцесса отозвалась нетвердым голосом – когда тебя держат за горло и помахивают у носа мечом, не очень‑то думаешь о дикции:
– Остин, это не я, это он с ними разделался. Я приказываю вам его не трогать.
Остин разочарованно скрипнул зубами:
– Как скажете принцесса…
Хирма мягко высвободилась. Тедди больше не держал ее за шею, но руки принцессы все же не отпустил. Она смерила Тедди взглядом – одновременно внимательным и негодующим. Пилот покрепче ухватил ее за ладонь, другой рукой сжимая ребристую рукоять меча.
– Что‑то мне не хочется тебя совсем отпускать, принцесса. Лучше побудем рядом, ладно?
– Чего ты добиваешься? – перебил его Остин.
– Я хочу, чтобы барон Рой меня выслушал. Ведите меня к нему, прямо сейчас. И советую учесть: принцесса рядом, а у меня меч…
Офицеру ничего не оставалось, как повиноваться.
Они пошли к замку. Остин выполнил свою часть уговора честно – за четверть часа пути никто даже не пытался приблизиться к Тедди, который заботливо вел принцессу за руку.
Барон встретил их уже без того бешенства в глазах, с каким провожал Тедди. Он сделал властный жест:
– Отпусти принцессу! Тебя никто не тронет. Слово рыцаря и мужчины.
Тедди поверил. Впрочем, ничего иного не оставалось. Он повернулся к своей пленнице.
– Простите, принцесса! Поверьте, все это было лишь блефом. Я ни за что не причинил бы вреда такой очаровательной леди. Поймите и простите меня, принцесса.
Девушка неожиданно улыбнулась:
– Я верю тебе, чужеземец… Ты мне понравился.
Барон угрюмо и вопросительно переводил взгляд с принцессы на Остина; видимо он еще ничего толком не понял. Принцесса в двух словах описала барону как ее захватили дагомейцы под предводительством Барри – Хирма имела обыкновение гулять по городу в одиночку, облачившись в длинный плащ и пряча лицо под низко надвинутым капюшоном. Она отправилась поглазеть на казнь, тут‑то и выследили ее дагомейцы.
Рассказала она и о том, как Тедди разделался со всеми четырьмя дагомейцами. Потом Остин поведал, как Харвей, Тедди и двое пленников, которые тоже сумели под шумок удрать, избежали казни. Барон слушал и хмурился. Тедди показалось, что для него самым неприятным в этой истории было исчезновение Харвея. Минуту спустя Рой вновь вспомнил о Тедди.
– То, что ты не дагомеец, теперь ясно.
«Это и раньше было ясно, дубина! ! !»
– Значит вешать тебя вроде бы не за что. Раз.
«Железная логика!» – Тедди смотрел ему прямо в глаза.
– Судя по описаниям, ты великолепно владеешь мечом, а это привилегия знати. Два.
«Давай, давай, теоретик. Где же ты был, когда меня волокли на виселицу?»
Взгляд Тедди ничего не выражал.
– И третье. Ты был учтив с принцессой, когда необходимость прикрываться ею отпала.
«Ничего себе понятия об учтивости и чести! ! Когда отпала необходимость прикрываться!»
Тедди все так же пристально глядел барону в глаза.
– Значит, – подытожил барон, – напрашивается единственное объяснение. Назови себя. Имя и титул.
Тедди напрягся.
– Пилот… Теодор Айронсайд.
– Пилот? – переспросил барон приподняв брови.
– Это что‑то вроде графа, – несколько более поспешно, чем хотелось бы, пояснил Тедди.
Теперь барон пристально смотрел на Тедди – так же как перед этим Тедди на него. Поверил он или нет понять было трудно.
– Я приветствую тебя, пилот Айронсайд, на своей земле и прошу быть гостем в моем замке! – медленно и торжественно произнес барон и, приложив руку к сердцу, поклонился.
Он говорил с Тедди как с равным и это настораживало.
Тедди напряженно думал, прежде чем отвечать.
– Я благодарю тебя, барон Рой, за оказанную честь и с радостью принимаю приглашение, тем более, что мы можем друг другу помочь.
Очевидно Тедди повел себя именно так как следовало и слова его оказались как раз к месту.
– Пусть пилот Айронсайд простит за небольшое недоразумение, произошедшее сегодня. Я и мои люди приносим самые глубокие извинения, – барон опять поклонился и вслед за ним, своим господином, склонились все находящиеся в зале – от Остина до стражников. Стоять прямо продолжала только принцесса.
«Черт бы тебя побрал, дылда ряженая! Ничего себе небольшое недоразумение! Человека чуть не повесили, а он называет это небольшим недоразумением!»
На лице Тедди выразил как можно больше признательности и вслух сказал:
– Забудем об этом, барон. Все уже в прошлом, – тут Тедди вспомнил, что в руке по‑прежнему сжимает меч. – Пусть между нами никогда не встанет это, – Тедди приподнял меч и отшвырнул его в сторону. Тот с оглушительным звоном упал на грязный каменный пол. Ничего особенно хорошего, кроме рукояти, в нем не было и Тедди расстался с этой железкой без сожаления, ибо теперь рассчитывал получить меч именно такой, о каком мечтал.
В зал вошел офицер и несколько солдат, несущих что‑то на куске ткани размером с простыню. Ношу положили перед бароном.
– Это все, что нашли у Барри и его людей, ваше сиятельство! – с поклоном доложил офицер. Солдаты построились у него за спиной и преданно выкатили глаза.
– Потом, – отмахнулся барон, беря Тедди за локоть. – Пилот, я полагаю, тебе стоит переодеться и принять ванну.
Тедди согласился не раздумывая. Только что он внимательно рассмотрел все внесенные вещи. Ни передатчика, ни лазерного меча среди них не было. Ни одной вещи из комплекта.

Глава 2. «ВОИН».

Первое, что сделал Тедди будучи гостем барона – заказал себе пристойный меч. Кузнецу пришлось часа два втолковывать, что же в действительности от него требуется. Потом Тедди два дня бегал в мастерскую исправлять некоторые огрехи. В результате то, что вышло после первой попытки, Тедди швырнул в ров, окружающий замок. Второй меч постигла сходная участь. Третий Тедди осмотрел с изрядной долей скепсиса и забраковал, а когда кузнец попробовал возмутиться – тут же сломал сие творение о ближайшее дерево. В результате кузнец от изумления перестал на некоторое время дышать, но перечить более не смел. Зато седьмой меч оказался чудом – чуть изогнутый, слегка расширяющийся от рукоятки, настоящий самурайский меч. Ножнам Тедди особого значения не придал, а сам клинок удовлетворил его полностью, особенно после суточного бдения в мастерской. В конце‑концов Тедди сделал так, что лезвие стало вращаться на рукоятке, а хитро рассчитанный центр тяжести (именно над этим сходил с ума кузнец, не понимавший, зачем подобная хитрость нужна) позволял наносить удары по всем направлениям без перехвата и всегда острой кромкой меча. Очень длинная рукоять вызвала сдержанный смех у некоторых офицеров из охраны. Смеяться осмелились далеко не все; когда же Тедди повесил меч за спину, а не на пояс, окружающие были просто шокированы. Тедди ожидал, что нетрадиционные приемы вызовут некоторый интерес, но прямого ажиотажа он не предвидел.
Второй меч, точную копию первого, появившийся через неделю, он носить с собой не стал, просто спрятал в комнате, которую выделил ему барон. Приближенные барона продолжали, не особо скрываясь, потешаться над тренировками Тедди – он часто выходил во двор чтобы размяться; сделал себе шест для занятий нагинатой, тай‑цзи‑гунь и соответствующими разделами кэндо и каждый день в течение нескольких часов проводил интенсивный тренинг. Вокруг всегда собиралось много зрителей, откровенно хохочущих над странными на их взгляд выходками пилота. Впрочем, потешаться им пришлось недолго: Тедди быстро вспомнил все, чему научился в школе, и однажды, рассвирепев, самым немилосердным образом поколотил своей палкой семерых охранников. Потом молодой офицер по имени Лори предложил Тедди пофехтовать. Тон предложения пилоту не понравился и он, даже не вынимая меча, избил офицера ногами; несмотря на все усилия и обнаженный меч Лори не сумел Тедди даже оцарапать. После этого Тедди стали побаиваться и уже не осмеливались насмехаться, по крайней мере открыто. Пилот на деле доказал, что владеет секретами непревзойденного боевого искусства, а что при этом он двигается странным для аборигенов манером, так это сражаться не мешает…
Барон тоже иногда наблюдал за Тедди, но всегда молча.
Свой универсальный комбинезон, легко маскируемый под любую одежду всех времен и народов, пилот отмыл и щеголял теперь в нем. Он особо не отличался от людей баронова окружении, особенно когда стал носить еще и плащ, скрывая под ним чужеродность и снимая только на время тренировок. Постепенно Тедди привык к такой жизни, освоился, перенял манеру держаться и витиевато изъясняться, мало‑помалу узнал, что за мир его окружает. Теперь он уже не выглядел белой вороной, мог поддерживать светскую беседу, мог посплетничать с бароном по поводу последних политических новостей.
Одновременно Тедди чувствовал, что барон все время изучает его, наблюдает за ним. Рой был человеком умным и скорее всего догадался, что Тедди никакой не вельможа, но виду не подавал и продолжал держаться с ним на равных. Несколько князьков помельче – приближенные барона – тоже держались с Тедди учтиво, но неясно по указке барона или же по собственной инициативе.
Так прошел месяц. Весна готовилась в любой момент нечувствительно перейти в лето, вокруг еще более потеплело, а за городом буйно зазеленели поля. Тедди как всегда утром выбрался во двор на разминку. Начал с дыхательных упражнений, потом перешел к растяжке. Именно в этот момент Тедди заметил среди наблюдателей принцессу Хирму. Он привык видеть ее в замысловатых нарядах, которые назвать одним словом было трудно, а подобрать несколько никак не удавалось. Сейчас она являла собой амазонку, как представлял себе ее Тедди.
Высокие, до колен, мягкие сапоги, некое подобие шорт, сопряженных с поясом для меча и пары кинжалов, легкая кожаная куртка, два широких игольчатых напульсника на руках и темная лента вокруг головы, несколько сдерживающая буйство прически.
Тедди выглядел как обычно – босой, в бесформенном, напоминающем кимоно, только цельное и без пояса, комбинезоне, короткая, хотя уже и достаточно бесформенная стрижка, необычная для аборигенов. Меч с плащом остались лежать у стены.
Принцесса глядела на Тедди с явным вызовом. Тедди перед этим выполнил несколько имитаций удара ногой и замер в произвольной позиции. Теперь они с принцессой смотрели друг другу в глаза. Потом принцесса извлекла длинный прямой меч. Держала она его тоже двумя руками, но иначе чем Тедди.
– Защищайся!
Тедди не сдвинулся.
Принцесса приподняла меч, ожидая пока он возьмет свой, но Тедди почему‑то не хотелось скрещивать с ней оружие. Вспомнилось, что Харвей говорил о Хирме как об искусном фехтовальщике. Тедди на всякий случай сконцентрировал все внимание на мече. Видя, что Тедди неподвижен, девушка потянулась острием к его груди, собираясь оттеснить к лежащему у стены мечу. Пилот слегка уклонился и меч принцессы ткнулся в пустоту. Второй взмах был уже не таким осторожным – слева направо, на уровне груди. Тедди присел – клинок с отчетливым шелестом промелькнул над головой. Третий выпад и удар ногой в грудь – Тедди опять увернулся от меча, а удар молниеносно сблокировал.
Принцесса и правда была искусным бойцом, используя помимо меча ноги, иногда – освобождающуюся руку, но Тедди легко держал ее в своем взвинченном восприятии, уходя от медленных для него атак девушки. Со стороны ее движения казались стремительными и быстрыми, а движения Тедди и вовсе невозможно было рассмотреть, но на самом деле Тедди и принцесса находились в явно неравных условиях: пилот двигался раз в семь‑восемь быстрее, реагировал соответственно, а выпады принцессы напоминали ему замедленное кино.
Хирма, видя бесплодность своих усилий, отступила назад и ловко завертела мечом, словно веревкой, по трем направлениям – с боков и над головой Тедди знал этот прием как «сферу», начальную основу, из которой за тысячи лет развилась веерная защита. Отступать не хотелось, хотелось наоборот, позлить принцессу. Он стал методично уходить от клинка, покачиваясь из стороны в сторону и пригибаясь. Девушка неожиданно даже для Тедди перехватила меч в левую руку и ударила снизу плоской стороной – она все еще щадила Тедди. Тот довольно легко уклонился от казавшегося плавным взмаха; принцессу развернула инерция меча. Секунда, растянувшаяся для Тедди в вереницу долгих ленивых мгновений, и последовал удар в развороте, сначала мечом, потом ногой. Меч Тедди пропустил, а ногу поймал в замок. Девушка взмахнула мечом – Тедди убрал руки, меч проскользнул к земле, а потом вновь поймал не успевшую опуститься ногу. Руку с мечом он мягко завернул принцессе за спину и рывком потянул корпус соперницы на себя.
Та пребывала в замешательстве. Ее до сих пор никто не сумел победить даже при помощи меча, в лучшем случае противники довольствовались изнурительной ничьей. Сейчас ее обезвредили голыми руками. Играючи.
Видя перед собой довольную физиономию Тедди, Хирма расхохоталась. Тедди отпустил ее.
– Ты искусный боец, Теодор Айронсайд.
Тедди победно расправил плечи:
– Стараюсь…
Принцесса пристально глядела на него.
– Я хочу посмотреть как ты действуешь мечом.
– Только не боевым, – заявил Тедди.
– Хорошо.
Принцесса поманила к себе охранника и тот мигом принес два деревянных меча, по весу сравнимых с настоящими – из местного подобия граба, наверное. Тедди выбрал себе тот, у которого была длиннее рукоятка.
Девушка сжала меч, держа его перед собой. Тедди занял исходную стойку – на полусогнутых ногах, меч сбоку вертикально, локти разведены. Принцесса уже видела эту позу – во время поединка с дагомейцем Барри.
Тедди не стал взвинчивать восприятие, хотелось пофехтовать по‑настоящему.
Принцесса напала, ее серию ударов Тедди бесстрастно отразил быстрыми резкими взмахами и вновь замер в исходной стойке.
Так повторилось несколько десятков раз. Принцесса выглядела растерянной – древнеяпонский стиль боя на мечах был ей совершенно незнаком, держалась она буквально на пределе. Тедди же было совершенно безразлично как и кто с ним дерется. Он умел в несколько раз больше любого фехтовальщика этого мира. Искусство фехтовании на этой планете просто еще не успело наработать серьезную базу, а Тедди владел вековыми секретами поединка на мечах.
Он не атаковал принцессу, защищаясь встречными ударами, девушке же казалось, что она сдерживает ураганный натиск, сдерживает с огромным трудом. Потом Тедди надоело, он нырнул под очередной выпад, подался вперед и выбил меч у Хирмы ударом себе за спину. Принцесса беспомощно вскинула руки, прикрывая лицо, совершенно инстинктивно, ведь Тедди не стал бы ее бить. Пилот отступил.
– Ты дьявол, пилот Айронсайд!
– Зови меня «Тедди», принцесса, – попросил он, и подумал, что бы ему сказали, если бы он стал фехтовать всерьез, в полную силу.
Принцесса впечатленно глядела на него.
– Ты дьявол, Тедди!
– Это похвала или упрек? – весело осведомился Тедди.
Принцесса улыбнулась: она принимала игру.
– Я не встречала до сих пор воина, равного тебе.
– И не встретишь, – заверил Тедди, решив, что вряд ли еще кто‑нибудь из пилотов объявится на этой планетке. Развеивать впечатление о себе он не собирался. Чем меньше придется драться, тем лучше для него же.
– Где ты этому научился?
Тедди задумчиво пошевелил бровями:
– Ну… Как тебе сказать…
– Я не настаиваю! – поспешно прервала принцесса. – Я понимаю, тебя наверняка связывает какой‑нибудь обет. Не отвечай, если не можешь. Я не обижусь.
Тедди нашелся только на корректное «спасибо».
– Ты дерешься совсем иначе, чем мои соотечественники.
– Я дерусь так, как мне нравится, – веско заметил Тедди.
Принцесса продолжала улыбаться. Понятно было, что ее разбирает любопытство, но она сдерживается. Наверное, это стоило немалых усилий…
Тедди подал принцессе меч (настоящий), подобрал свой и, галантно предложив девушку руку, повел ее к замку.
– Позволь проводить тебя, принцесса…
Хирма охотно пошла с ним. Расстались они на лестнице – принцесса отправилась к себе, Тедди наконец решился серьезно поговорить с бароном. Он хотел вернуть себе передатчик, лазерный меч, аварийный комплект, аптечку – весь свой пилотский инвентарь, который унесли дагомейцы. Тедди, чтобы не очень зависеть от Роя, не подавал виду, будто в чем‑то нуждается. Но рано или поздно все равно пришлось бы открыться, потому что без помощи барона Тедди вряд ли мог рассчитывать на успех. Сегодня Тедди решил попросить барона помочь в поисках хотя бы передатчика.
Он вошел в залу, где обычно в это время находился барон, с малого крыла, через боковую неприметную дверцу. Плотные занавеси скрывали все впереди, казалось, что это старый провинциальный театр и Тедди бродит в пыли за кулисами. Пилот аккуратно затворил за собой дверь и уже собрался показаться, когда услышал свое имя. Разговаривали барон, офицер Остин и кто‑то третий, кого Тедди не знал; барон велел слуге позвать пилота и тот, дробно постукивая деревянными башмаками, выбежал. Остин сразу же задал вопрос:
– Ваше сиятельство, мне кажется, что вы знаете, кто на самом деле этот человек.
Тедди готов был поспорить, что барон сейчас насупился.
– А с чего ты решил, будто он не тот, за кого себя выдает? Остин замялся и за него ответил третий:
– Но ведь видно, что он воспитывался не в благородном семействе.
– А ты можешь назвать его простолюдином?
– Н‑нет… – голос был неуверенный.
Барон досадливо кашлянул:
– Кхм! Господи, до чего же тупые у меня вассалы! Ну подумайте головой, кто может быть двадцати трех‑двадцати пяти лет от роду, не имеющий понятия о светских манерах, но мгновенно их усвоивший, явно высокого происхождения, судя по благородству и умению фехтовать, кто? Со шрамом на левом локте, если вы удосужились шрам заметить.. Кто? А?
– Бог мой! – просипел Остин с интонациями человека, которого неожиданно посетило озарение. – Шрам!
Тедди машинально пощупал длинный рубец на левой руке – печальную память о стычке с годовалым снегоедом на Вермелинье.
– Принц Тауншенд? ! – догадался и третий собеседник. – Исчезнувший спустя несколько месяцев после рождения и объявившийся в прошлом году? Но его же, говорят, убили в Авостинге?
– Значит, не убили, – проворчал барон.
Остин осторожно отметил:
– Все вроде бы сходится, но… Как‑то не могу поверить.
Тедди, затаивший дыхание за шторой, подумал: «Узнать бы, убили на самом деле этого Тауншенда или нет. Принцем быть, поди, проще».
Слуги искали его по замку, пора было уже и показаться.
– Не подавайте виду, что узнали его, – услышал Тедди голос барона перед тем как выскользнуть назад за дверь. Он хотел обойти вокруг о кольцевому коридору и попасть в залу через главный вход. На лестнице встретилась успевшая переодеться принцесса.
– Хирма, у меня странный вопрос, – выпалил Тедди, справедливо считая, что чем неожиданнее атака, тем больше шансов на успех. – Кто такой принц Тауншенд?
Принцесса удивленно взглянула на него, даже скорее не удивленно, а словно бы опасаясь подвоха. Но ответила по обыкновению полно:
– Это принц Дагомеи… Его выкрали в возрасте четырех месяцев. А в прошлом году в битве при Каратинге он объявился с небольшим отрядом горцев; его узнали только по медальону отца. Его убили, кажется, этой осенью. А что?
Тедди часто за последний месяц обращался к Хирме за объяснениями.
– Говорят, он был искусным фехтовальщиком?
– О, да! Одним из лучших по эту сторону океана!
В это время слуга, почтительно приблизившийся к ним, торжественно произнес:
– Пилот Айронсайд, вас просит к себе его Светлость барон Рой!
Тедди вновь предложил принцессе руку; так вдвоем они и вошли в главный зал, на этот раз – с парадного входа. Барон, увидев их, ухмыльнулся:
– Великие небеса! Какая великолепная пара!
Тут явно скрывался некий намек – Тедди просто не знал, что принцесса Хирма должна была бы стать женой дагомейского принца, если бы того в свое время не украли. Принцесса намек поняла. Тедди почувствовал, как дрогнула ее рука, но сам он только на всякий случай насупился. В зале людей собралось уже больше десятка, очевидно намечался военный совет. Тедди отвел принцессу к ее сидячему месту и присоединился к группе, стоящей у баронского трона. Он знал, что утром приехал королевский посланник – важно нахохлившийся мужчина слева от барона, вероятно, им и был. На севере пару дней назад состоялась небольшая стычка, Тедди краем уха слышал, что отряд дагомейцев устроил резню в одной из пограничных деревень, а теперь, судя по всему, готовилась ответная карательная вылазка.
Посланник церемонно вручил барону свернутую трубкой грамоту. Тедди поморщился – все эти ритуалы средневековья забавляли его лишь в первые дни, а теперь успели наскучить и казались глупыми, напыщенными и никчемными. Тедди ожидал, что опять начнется трепотня насчет коварных дагомейцев, но барон оказался человеком практичным – сразу же начал обсуждение деталей похода.
С первых же слов Тедди оживился – объектом нападения намечали город Таулект, в котором располагался замок герцога Арнея. Похоже, нападение на Таулект выглядело весьма решительным шагом. Даже Тедди понимал, что этот шаг означает развязанную войну, но ему это сейчас было только на руку, ибо Герб Коллайти находился именно в Таулекте, а значит возникал немалый шанс добраться до передатчика.
А потом началась такая кутерьма, что Тедди растерялся на целых два дня. Замок ожил, всюду сновали люди, что‑то перетаскивали, орали друг на друга, водили по двору лошадей, запрягали и тут же распрягали их, дергали друг друга, громогласно спорили; кузница превратилась в бурлящий цех, за стенами замка – в городе – тоже все кипело и перемешивалось, отряды вооруженных людей стекались к замку со всей округи и разбивали лагеря прямо у стен, по обе стороны рва. Потом все вдруг как‑то враз улеглось и стало известно, что завтра с утра поход начинается. Тедди еще в первый день приготовил свое скудное снаряжение – одежду и оба меча – а все остальное время без дела слонялся по городу и глазел на все, что вокруг творилось.
В ночь перед выходом Тедди почти не спалось. Он с трудом дождался рассвета, но уж потом скучать не осталось времени.
Замок и город ожили, улицы и подворье наполнились народом за какие‑то десять минут. Поход начинался.
Барон и его приближенные выглядели на редкость помпезно – как на непривычный взгляд чужеземца‑инопланетянина. Все созванное войско выдвинулось из замка на городскую площадь, где собрался чуть ли не весь город. Глашатаи выкрикивали имена, титулы и заслуги вельмож, народ встречал их одобрительным гулом или свистом – в зависимости от рода заслуг. Свист слышался чаще. Когда горластый, не умолкавший ни на миг глашатай прокричал: «Пилот Теодор Айронсайд!» и Тедди вдруг оказался в центре внимания, поименованный пилот немного стушевался. По сравнению с остальными, разодетыми в немыслимые наряды и доспехи, увешанные всевозможным оружием, от булавы до арбалета включительно, окруженными оруженосцами и свитой, Тедди и впрямь не особо смотрелся в бесформенном балахоне с капюшоном и всего лишь при паре мечей за спиной. Хорошо еще, что очень занятый последние несколько дней барон все же не забыл о Тедди и самолично подобрал ему коня.
От непрерывной сутолоки голова шла кругом; Тедди уже давно чувствовал себя потерянным. Что делать и как вести себя дальше он представлял весьма смутно. Выручила принцесса. Она снова надела костюм амазонки и судя по непринужденности, с которой управлялась со своим конем, это занятие было ей отнюдь не в диковинку. Возникла она внезапно, словно из‑под земли.
– Ну что же ты сник, Тедди? Я‑то думала, что война и походы – твоя стихия!
Тедди невольно приосанился и постарался ответить непринужденно:
– Гм! Это даже несколько больше – это моя профессия, но боюсь вы воюете совершенно иначе. Я слегка теряюсь…
Принцесса понимающе тряхнула головой, хотя что именно она поняла понять было трудно.
– Держись рядом, Тедди… – посоветовала она.
«Он чужой. Совершенно чужой здесь. Как еще можно воевать?» – подумала принцесса.
Войско уже выбралось за город и резво двигалось на север. Тедди давно успел отвыкнуть от зеленых пейзажей кислородных миров; последнее время он безвылазно торчал в космических патрулях, пока злая судьба не забросила его на эту богом забытую планетку. Пилот‑бродяга, звездный волк и потрошитель пеломенских «чебурашек» с детским восторгом глазел на лес, на дикое буйство первозданной природы и впервые ощутил, что жизнь не менее великая штука, чем космос.
Принцесса, а с ней и Тедди, двигались в голове порядком растянувшейся колонны, барон с приближенными отстал и находился в центре войска. К вечеру войско достигло границы владений барона Роя.
Впереди, чуть в стороне от дороги маячило что‑то на редкость черное, как выяснилось – деревня. Именно здесь побывали дагомейцы и, как водилось в этом мире, оставили после себя только головешки да опаленную землю.
Тедди в пути либо глазел по сторонам, либо размышлял, мягко подпрыгивая в седле и иногда переставая замечать все, кроме спины скакавшего впереди всадника и хвоста его лошади.
Если барон принимает Тедди за истинного дагомейского принца, значит полной веры ему сейчас нет: вылазка‑то против Дагомеи. Скорее всего, принцесса просто приставлена наблюдать за ним, а уж девчонка‑амазонка стоила нескольких олухов‑солдат, тех что из деревенщины, с плохоньким оружием. Устроенный бароном экзамен Тедди должен был выдержать. Или не должен? Как повел бы себя на его месте принц Тауншенд? Тедди терялся в догадках. Пока приходилось только ждать.
На следующее утро состоялся очередной военный совет, на котором сколотили мобильную разведгруппу, куда вошли два десятка воинов барона, Остин, два офицера рангом пониже, принцесса и Тедди. Разведчики выдвинулись вперед и продвигались с повышенной осторожностью.
Барон действительно принял Тедди за принца Тауншенда. Принц давно не ладил с правителями Дагомеи, ибо законная власть должна была принадлежать ему, а в действительности там правил бывший канцлер Кейт Гро, объявивший себя королем. Все прекрасно знали, что к королевской фамилии он не имеет ни малейшего отношения, однако молчали. Для барона Роя находящийся в изгнании принц являлся потенциальным вожаком возможного переворота в Дагомее, где недовольство правлением Гро уже вылилось в несколько кровопролитных восстаний. Поэтому Рой решил всячески поддерживать Тедди.
С другой стороны полной уверенности в том, что Тедди действительно дагомейский принц, у барона не было. Но в конце концов, так ли уж важна подлинность принца если дело дойдет до переворота? В Дагомее уже существовала по сути дела целая повстанческая армия, состоящая из отдельных разрозненных банд и группировок, готовая пойти за Тауншендом, буде таковой объявится, и которую оставалось только организовать да сплотить в одно целое.
Кейт Гро, зная, что принц может вернуться и предъявить законные права на престол (ибо слабо верили в Дагомее слухам о смерти Тауншенда), понял, что единственный путь, который не приведет его к краху – это немедленно развязанная война. По его приказу герцог Арней и устроил провокацию на границе. Шпионы донесли, что Рой, как и ожидалось, затеял ответный поход. Но Рой не знал одного: встречает его объединенное войско Гро, Арнея, герцога Инци, барона Карнеги, а также их многочисленных вассалов, вшестеро превышающее по численности силы Роя. Разбив его, Гро намеревался захватить сначала Алгому – город барона Роя, а затем и весь Данкартен, вполне уверенный в успехе, потому что без сил Роя Данкартен не в состоянии был серьезно противостоять Дагомее. Король Данкартена Рик Барнегат не подозревал о планах Гро, считая случившуюся заварушку заурядным пограничным конфликтом, которые случаются время от времени с завидной неизбежностью. Посылая Роя на Таулект, Барнегат считал, что тому придется иметь дело только с силами Арнея.
Гро и его приближенные следили за продвижением войска Роя из замка Таулект. Когда они посчитали, что Рой зашел достаточно далеко, войска Дагомеи с трех сторон начали атаку.
Разведотряд, с которым двигался Тедди, опередил основные силы на добрых четыре мили и поэтому сразу же оказался в плотном кольце. Все произошло очень быстро: предупредительный крик одного из воинов‑дозорных и сразу после этого звон мечей. Дагомейцы атаковали в пешем строю; Тедди, не привыкший рубиться верхом, мгновенно соскочил со своего конька. Больше половины Роевого отряда полегло сразу. Уцелевшие образовали три островка: принцесса и трое солдат; Остин, офицер по имени Спик и еще шестеро солдат и, наконец, Тедди, сражающийся в гордом одиночестве. Принцесса яростно крушила нападающих, в то время как все трое солдат по мере сил прикрывали ей спину. Количество убитых дагомейцев здесь быстро и неудержимо росло; Тедди, успевающий наблюдать за всеми, весьма не позавидовал ее противникам. Остин и его группа медленно и упорно пробивались к опушке леса, организовав грамотную круговую защиту. Тедди пока держался без особых усилий, радуясь, что успел переделать меч и лезвие теперь вращалось. Он экономил массу времени, враги не успевали ничего сообразить – и падали, сраженные. Тедди уже начал вызывать у них суеверный ужас – бесформенный, серый, словно лунная тень, призрак со странной техникой боя и непонятным изогнутым мечом.
А Тедди спокойно расправлялся с новыми противниками, чувствуя к ним легкое презрение – все равно как к муравьям, пытающимся помешать бульдозеру разорять их муравейник.
Так продолжалось минут двадцать; Остин, Спик и двое уцелевших солдат почти пробились к лесу и тут их обезоружили. Через пару минут оступилась и упала принцесса, сражавшаяся к тому времени одна; ее тоже связали. Оставался лишь Тедди. Он по‑прежнему не получил ни единого повреждения, постоянно перемещаясь, чтобы упавшие тела не мешали, но уже начал чисто физически уставать – меч все же был металлическим и весил немало. Из сотни нападавших невредимыми осталось от силы человек двадцать, когда подоспела вторая волна дагомейцев. Тедди увидел, как принцессу и остальных увезли на скрипучей повозке в сторону Таулекта. Пора было убираться отсюда.
Текли выбрал направление, до предела взвинтил восприятие, нанес несколько ударов наобум, по кругу и принялся старательно прокладывать в толпе дорогу к лесу. Дагомейцы, и без того напуганные поведением Тедди, увидели как его силуэт вдруг расползся, потерял четкие очертания и сразу вслед за этим половина из ближайших к нему солдат вышла из строя от невидимых, но весьма ощутимых ударов. Остальные опустили оружие, пали на колени и что‑то невнятно забормотали. Тедди не возражал: если форсированная динамика вызывает суеверный страх, стоит это запомнить и по мере необходимости использовать. Он постарался побыстрее скрыться в лесу, больше никого не трогая.
К вечеру Тедди достиг Таулекта. Город охранялся так же, как и Алгома – стражниками у ворот. Ворота уже заперли. На стену взобраться особого труда не составляло, для Тедди во всяком случае. Он мог подняться и по голой кирпичной стене, а эта была сложена из бугристого необработанного булыжника. Цепкие пальцы и немножечко тямы – только и всего. Наверху Тедди сразу же столкнулся со стражником. Тот ничего не успел сообразить: схлопотал удар ногой в развороте и полетел со стены, нелепо дернувшись всем телом. Тедди мысленно пожелал ему мягкой посадки и прыгнул вниз прежде чем на шум кто‑нибудь явится.
Улицы Таулекта мало чем отличались от алгомских. Тедди усвоил главное правило: все улицы – или почти все – ведут к замку.
На полпути Тедди окликнули, скорее всего ночной патруль – трое вооруженных громил. Тедди покорно подошел, швырнул первого потянувшегося к нему далеко в сторону, двоих других успокоил руками. Первый, пошатываясь, выбрался из грязной канавы, но Тедди, с извинениями, ногой загнал его туда же уже надолго.
Ров перед замком Тедди просто перепрыгнул. В конце концов восемь метров это не так уж много, если знать кое‑какие хитрости и вообще технику прыжка. Следующим препятствием встала стена. Снизу было видно, как по ней чинно вышагивают охранники. Тедди минут пять понаблюдал и выбрал место, где удобнее влезть наверх. Он собирался сделать это незаметно, если прорываться силой замок мгновенно превратился бы в гудящий улей, и у местных пчел в активе имелось неоспоримое преимущество: они досконально знали свой улей; Тедди же не знал его вовсе.
Он продолжал выжидать удобный момент. Мимо по мосту дважды проносились всадники, а из замка выступил вооруженный отряд и неспешно направился в сторону городских ворот. Луна висела над замком словно отполированный коллекционером полтинник и равнодушно заливала окрестности зыбким приглушенным светом.
Когда стражники на стене стали сменяться Тедди понял, что его время настало. В три приема он оказался наверху и серой незримой тенью перемахнул на противоположную сторону. Охрана его не заметила; Тедди с легкой ностальгией вспомнил кошмар всей пилотской школы – старика Блейка, учившего их двигаться быстро и бесшумно. «Блейк знал свое дело», – вздохнул про себя Тедди. Не первый раз он применял вколоченные инструктором навыки на деле и до сих пор не оступился ни разу.
Во двор он проник, теперь предстояло проникнуть в замок. Из двух вариантов – окна и двери – Тедди, секунду поколебавшись, выбрал окна.
Поскольку снаружи было темно, стоило подобраться к освещенному окну, чтобы его не заметили из комнаты, а он мог увидеть, что творится внутри. Вламываться наугад в темное окно, не зная куда и к кому оно ведет, было бы явной глупостью.
Освещенные окна складывались на фоне стены в бедный узор; темных окон насчитывалось больше.
Выбирать, все же было из чего. Вон те три окна подряд – судя по всему, довольно просторный зал. Нет, туда лезть опасно, там наверняка заседают хозяева – Арней или кто там еще. Два окна посредине, освещенные куда меньшим количеством свечей, нежели предыдущие три, располагалось на залитой лунным светом части стены и Тедди их тоже отмел. Из окон пристройки тянуло дымом, Тедди предположил, что там кухня, а значит людей там тоже предостаточно.
Оставалось одно‑единственное окно в башне. Достичь его было трудно, но возможно.
Первую часть подъема пилот преодолел по соседней стене, цепляясь за вгрызшуюся в камни поросль плюща, потом поднялся по узкому желобу между стеной и башней до уровня окна и по еле заметному карнизу‑выступу вплотную подобрался к мутному стеклу.
В небольшой, но очень высокой комнатушке на некоем подобии ложа спала принцесса Данкартена. Оружия при ней не наблюдалось, выглядела она усталой и отчаявшейся.
Тедди ухмыльнулся: «Наверное, это судьба! Вечно мне приходится ее выручать».
Лучший вариант для проникновения в замок трудно было придумать: уж Хирма‑то не станет поднимать шум из‑за его вторжения. Тедди закрепился на стене, подковырнул раму и вытащил половинку стекла. Держа его одной рукой – не бросать же вниз, звону будет на всю Дагомею! – переместил ноги внутрь, нашел опору и влез в окно целиком. Оставив стекло на широком подоконнике, Тедди прыгнул вниз на словно приготовленную специально для него циновку.
Здесь ждали незванных гостей. А он этого не учел.
Пола под циновкой не оказалось и пилот ухнул в четырехметровую узкую яму.
А в это время изрядно поредевшее войско барона Роя бессильно откатывалось назад, все ближе и ближе к Алгоме. Силы Дагомеи теснили южан и быстро продвигались к городу.

Глава 3. «БЕГЛЕЦ».

Вверху сразу же раздались голоса: мышеловка с урчанием проглотила добычу и ловцы спешили поглядеть кто же неосторожный попался на этот раз.
Тедди мрачно уселся на пол склизкий каменный пол. Черт возьми, да ведь идиоту должно было догадаться, что в Таулекте ему готовили встречу, стоило только пораскинуть мозгами. Тедди этого не сделал, почему – и сам теперь не мог понять.
«Если нужно работать мечом или кулаками – это пожалуйста, а вот если головой…» – уныло подумал он.
Нельзя сказать, что мысли были радостные.
В светлом круге наверху появилось несколько лиц. Двое лучников взяли Тедди на прицел.
– Оружие! – потребовали сверху.
Тедди коротко поразмыслил. От стрел он, конечно, увернется, но смысл? Все равно он бессилен в этой узкой цилиндрической яме. Пожалуй, лучше сделать вид, будто сдался, а там видно будет.
– Поберегись… – угрюмо посоветовал он, выбрасывая из ямы мечи. Склонившиеся стражники отшатнулись, послышалось отчетливое «Звяк!» и над ловушкой вновь нависли бородатые лица.
– Это все?
– Все, – буркнул Тедди.
– Ха! – ухмыльнулись наверху. – Пойдем, обрадуем капитана!
В яму поочередно заглянуло еще несколько стражников, потом послышался скрежет запираемой двери и вскоре над похожей на каменный стакан тюрьмой склонилась принцесса.
– Тедди!
Тот недовольно молчал.
– Я знала, что ты придешь!
– Они тоже знали! – проворчал Тедди.
Принцесса на секунду исчезла и в яму свесилась веревка со множеством узлов‑ступенек.
– Выбирайся! Тедди поднялся наверх, принцесса сразу же повисла у него на шее.
– Это большая война, Тедди! Здесь все дагомейские вороны – и Гро, и Инци, и даже Карнеги, старая развалина. А отец и весь Данкартен ни о чем не догадываются! Если войско Роя разобьют и дагомейцы захватят Алгому, Данкартену конец!
– Разделяю твое отчаяние, принцесса. Но ничем помочь, увы, не могу. Как это не прискорбно, – в голосе Тедди преобладало уныние.
Он огляделся, ни на что не надеясь, просто так, в порядке знакомства. Кроме двери в коридор, крепко запертой, наблюдалась еще одна дверь, открытая.
– Гм, – поинтересовался Тедди. – Что там, за дверью?
– Коллекция, – фыркнула Хирма. – Арней собирает подсвечники. В специально отведенной комнате ремонт: герцогские маги‑алхимики невзначай разворотили полстены, ее и переместили сюда.
– Забавно, – Тедди просунул голову в дверной проем.
Комната действительно напоминала музей. На стенах, на полу, на столах и подставках, висели и крепились сотни всевозможных подсвечников самой разнообразной формы и размеров; в каждом горела восковая свеча. Подсвечники были всякие – простые глиняные, сработанные бедняком‑гончаром, и золотые, инкрустированные роскошными рубинами, творения придворных ювелиров, резные деревянные и высеченные из неподатливого камня.
Тедди вошел. Принцесса осталась в дверях.
– Любопытно! Арней, похоже, большой оригинал. Мало того, что собирает всякую дрянь, так еще и хранит ее в тюрьме!
– Я же говорила, его подручные что‑то взорвали в смежной комнате.
– А более подходящего места в замке не нашлось, что‑ли?
– Тюрьма вообще‑то немного дальше. Здесь комнаты для гостей, – Хирма говорила неохотно, словно ей больше нравилось пребывать именно в тюрьме, а не в комнате для гостей. – И потом, почему дрянь? Есть очень милые вещички.
Тедди воодушевленно оглядывался.
«Похоже, гости здесь ненадолго задерживаются, – подумал Тедди. – С такой‑то ямой посреди комнаты. Раз‑два, и дальше. В тюрьму, то есть…»
– Арней мне уже хвастался последним приобретением, – сказала принцесса. – Перед самым отъездом к войскам.
– Он уехал?
– Уехал. Вон, на столе видишь? – Хирма указала на тускло‑зеленый подсвечник, вставленный нижней частью в ажурную оправу, искусно украшенную драгоценными камнями.
Тедди покосился в ту сторону и почувствовал, как у него взмокли ладони.
Он, еще не веря себе, повернулся к принцессе.
– Хирма… кажется, я все‑таки смогу помочь Данкартену.
Пилот протянул руку, взял слабо отблескивающий металлом подсвечник и ребром ладони сшиб оправу. Пламя свечи заколебалось, на пол закапали шарики воска. Принцесса вопросительно глядела на Тедди.
– Как ты думаешь, что это? – спросил пилот.
Девушка слабо пожала плечами:
– А разве не подсвечник?
Тедди жизнерадостно ухмыльнулся. У него резко улучшилось настроение.
– Знаешь, не совсем. Это так, самую малость, совсем чуть‑чуть, оружие. Меч.
– Меч???
Принцесса не могла понять, то ли Тедди свихнулся от огорчения, то ли это его очередная непостижимая выходка.
– Представь себе, меч!
Тедди проверил заряд (полный!), перевел накал на четверку и выпустил луч. Воск мгновенно истаявшей свечи дождем упал вниз и, не долетев до пола, испарился. Из рукоятки того, что Арней принял за необычный подсвечник, вырвался ярко‑зеленый полутораметровый лучевой шнур; в комнате сразу стало светлее. Принцесса испуганно попятилась назад, в первую комнату, глаза ее расширились, лицо заметно побледнело. Тедди счастливо рассмеялся.
– Не бойся! Это обычный лазерный меч.
Принцесса попыталась взять себя в руки, но Тедди заметил, что губы ее продолжали шевелиться, словно девушка твердила заклинания или молитву.
– Меч, сделанный не из железа, а из света. Понимаешь? Это локальный лазер, квантовый усилитель ограниченного радиуса действия. Представь, что много света спрессовали в узкий пучок. Шнур. Понимаешь?
– Нет… – прошептала принцесса.
– А‑а, ладно, – махнул рукой Тедди. – Главное, что он исправен и им можно драться.
Принцесса завороженно глядела на луч, потом медленно перевела глаза на Тедди и несмело потянулась рукой к лучу.
– Э‑э! Осторожнее! Клинка нельзя касаться. Как огня, понимаешь?
Хирма поспешно отдернула ладонь, пытливо глядя Тедди в лицо.
– А… можно мне?
Тедди секунду поколебался и вложил ей в руку «подсвечник». Хирма осваивала новые ощущения. Рукоятка была очень легкой, а клинок и вовсе ничего не весил, оттого меч казался игрушечным. Сомнения так ясно отразились на лице принцессы, что их заметил даже Тедди.
– Попробуй перерубить стол, – посоветовал он вкрадчиво.
Хирма с тем же сомнением оглядела меч, потом стол и коротко рубанула сверху вниз по плоскости столешницы.
Луч без всякого усилия прошел сквозь толстенный дуб, стол развалился на две половины, словно раковина мертвой устрицы. Хирма пораженно опустила меч и тот немедленно пропахал в каменном полу узкую борозду.
Этого принцесса уже не вынесла. Вскрикнув, она собралась бросить меч на пол; Тедди отобрал свое оружие и, взяв девушку за руку, увлек в первую комнату. Там он, не теряя зря времени, вырубил в двери проход, выскочил в коридор, двум полусонным стражникам снес клинки по самые рукоятки и уже без помощи меча разлучил их на некоторое время с сознанием. Потом вернулся в комнату‑музей; оставив Хирму у выхода, убедился, что кроме меча здесь нет ни одной вещи хобартского производства и, вновь взяв принцессу за руку, повел ее прочь от несостоявшейся тюрьмы.
Но уже у ближайшей после поворота двери Хирма потянула его за рукав, требуя остановки. Тедди обернулся
– Здесь Остин и Спик, а в помещении напротив – двое наших солдат.
Хирма с нажимом глядела на Тедди, хотя тот ничего против не имел. Разворотить еще две двери было совсем не трудно; об остальных пленниках Тедди просто‑напросто забыл, ибо до встречи с принцессой не собирался выступать в роли спасателя. Он пожал плечами и через пару секунд в двери зияла обожженная дыра; оттуда послышалось громкое сдавленное икание. Принцесса заглянула в камеру.
– Остин! Быстрее отсюда!
Тедди уже выпустил из плена двоих дюжих солдат, заодно перерезав им веревки на руках. Принцесса догнала Тедди и сама взялась за его руку, следом спешили Остин и Спик. Все шестеро кинулись к спуску из башни.
Прорыв на свободу напоминал отчаянный рейд истребителей сквозь заградительные поля космического крейсера. Спустившись по винтовой лестнице и обращая в бегство обезоруженных, сбитых с толку охранников, Тедди с Хирмой и остальными данкартами проломились прямо сквозь стену во двор, потом посеяли панику у ворот: стража при виде действия лазера с воплями разбежалась. Тедди перерубил толстенные цепи словно молодые побеги бамбука, тяжелые ворота с глухим стуком упали наружу, вытянувшись мостом от стен на противоположную сторону рва.
По городу они промчались с резвостью скаковых лошадей; при виде людей Тедди беспорядочно размахивал мечом и старался как можно больше всего вокруг срубить или обрушить, будь то дерево, памятник или угол дома. Метод действовал безотказно: люди исчезали, как ошпаренные. Тем же манером прорвались и через городские ворота: в решетках Тедди мигом проделал проходы и оставил десяток воинов гадать, что же за сила превратила в обрубки их мечи и вдоволь отвесила чувствительных тумаков. Принцесса не отставала ни на шаг от лидера – Тедди, задержавшись только у коновязи. Когда Тедди выскочил из только что проделанной неровной дыры в воротах и убедился, что они действительно прорвались и больше воевать не с кем, принцесса вывела вслед двух коней и швырнула в руки уздечку:
– Держи и вперед!!! Остальные просачивались в дыру уже верхом.
Тедди убрал луч, пристегнул рукоятку меча специальными лямками на рукаве комбинезона, вскочил на коня и помчался прочь от Таулекта.
Когда неизбежная боевая горячка отступила и настало время размышлений и оценок, Тедди вдруг подумал о том, что раз уж в Таулекте обнаружился меч, то где‑то поблизости должны бы находиться и передатчик с аптечкой, и прочие вещи его пилотского комплекта. И что в данный момент Тедди от них стремительно удаляется. От таких мыслей ему хорошо не стало, он машинально натянул поводья. Конь послушно остановился. Спутники, проскочив немного вперед, вернулись и, вопросительно поглядывая, окружили его.
– Что такое? – с неудовольствием подал голос Остин.
Хирма преданно глядела на Тедди.
Пилот медленно, исподлобья, оглядел всех. Потом глухо пояснил:
– Я вернул свой меч, но другая вещь, которая мне гораздо нужнее, осталась в Таулекте.
Повисло короткое нерешительное молчание.
– Тедди! – пылко воскликнула принцесса. – Сначала нужно предупредить Данкартен и помочь барону Рою. Все остальное потом. Пожалуйста, Тедди!
Пилот начал колебаться. В пылу бегства он совершенно выпустил из внимания тот факт, что передатчик где‑то рядом, и сейчас в душе ругал себя последними словами, но трудно было не внять мольбе принцессы. Почему‑то хотелось сделать ей что‑нибудь приятное.
Остин был более логичен:
– Таулект сейчас гудит, как раздавленное осиное гнездо. Мы подняли там такой шум, какого в жизни никто представить не мог. Это же чистое самоубийство, соваться туда в такой момент, даже для тебя, Тедди. Тебе придется только сражаться, беспрерывно, пока какая‑нибудь нелепая случайность тебя не погубит. Ты не вернешь ничего. А вот если мы войдем в Таулект как хозяева…
Тедди понял.
– Гм! Пожалуй, ты прав, Остин. А чтобы войти туда хозяевами, придется постоять за Данкартен. Будь по‑твоему, я согласен!
Шестерка всадников дружно пришпорила коней и унеслась к Алгоме, прямиком через лес. В небе сияла полная луна, протыкая иглами‑лучами кроны старых раскидистых сосен. Лошади исправно находили путь между мачтовыми стволами, лишенными ветвей у подножия, а когда наткнулись на дорогу, город Роя стал приближаться еще стремительнее.
Отчего‑то Тедди очень понравилась эта безудержная изнурительная скачка сквозь инопланетную ночь. Но он прекрасно понимал: в качестве романтического приключения подобные экскурсии еще терпимы. А если их придется совершать по две в неделю – быстро наскучит.
К Алгоме они успели спустя час после рассвета. Войска южан, вернее их остатки, засели за городской стеной, а тысячи дагомейцев кольцом охватили город, силясь раздавить сопротивление защитников. Походная палатка главарей – Гро, Карнеги, Инци и Арнея – располагались прямо напротив главных ворот. Штурм, очевидно, начался с рассветом и сейчас горстка воинов Роя обороняла ворота, держась до сих пор только потому, что достаточно большое количество дагомейцев не могло одновременно насесть на них. Остальные южане разными способами сбрасывали со стен атакующих.
Шестерых всадников заметили лишь когда Тедди обрушил на ближайшее скопище дагомейцев два толстенных дерева, а его спутники с воплями «Данкартен, вперед!», размахивая добытыми еще в ходе бегства из Таулекта мечами, врубились в плотный строй неприятеля.
Гвоздем программы, что и неудивительно, стал лазерный меч в руке Тедди. Пилот нарочно постарался начать драку среди старых великанов‑вязов – он косил их как траву, не забывая и о врагах; падающие стволы перебили едва ли не больше солдат, чем сам Тедди. Действовал он сознательно стараясь вызвать побольше паники и немало в этом преуспел. Дагомейцы ринулись из леска, как зайцы от пожара, Тедди, крича, завывая и ругаясь на хобарти, размахивал лучом, срезая ствол за стволом; деревья падали с оглушительным шумом и треском. Хирма, Остин и Спик с солдатами тоже дрались как взбешенные тигры, начав теснить дагомейцев, и это было самое странное, ибо тех скопилось здесь не менее сотни.
К этому времени уже и Алгома заметила неожиданную поддержку. Из ворот города быстренько организовали грамотную вылазку. Сотни полторы воинов ударили изнутри кольца в том же месте, где атаковал Тедди со спутниками. Кольцо осаждавших тут же лопнуло, дагомейцы дрогнули и оттянулись. Тедди нос к носу столкнулся с бароном Роем. Тот видел, как Тедди валил деревья, и поэтому, все сообразив, орал, тыча пальцем в стены Алгомы:
– Орудия! Уничтожь их осадные орудия!
Тедди понял и кивнул. Южане, воодушевленные успехом, расширяли пролом в кольце; Тедди, сшибив с коня ближнего дагомейца, поскакал вдоль стены, разрубая лестницы нападавших и метательные орудия наподобие катапульт. По нему начали стрелять из луков, пришлось взвинтить восприятие. Всаднику не составляло большого труда уворачиваться от стрел, но конь на это, увы, не был способен и сразу же превратился в подобие подушечки для иголок. Тедди рухнул вместе с конем, но успел все же оттолкнуться от бедного животного еще в падении. Приземлился он чуть в стороне, вскочил и, на бегу уклоняясь от целой тучи стрел, устремился к очередной катапульте. Все вокруг застыло; люди двигались еле заметно, стрелы лениво скользили к тому месту, где Тедди находился несколько долгих мгновений назад, звуки сместились по тембрам вниз и растянулись в невразумительный басовитый гул; так продолжалось очень долго и за это время Тедди успел столько всего перебить и переломать, что уже начал полусерьезно опасаться за естественный ход истории; и только тогда он обратил внимание, что все дагомейцы умопомрачительно медленно двигаются в направлении прочь от Алгомы, стрельба давно прекратилась, а в ушах звучит ритмичное, уже не первый раз повторяемое слово, непонятное из‑за тягучести звуков.
Тедди остановился и притормозил реакции, вываливаясь назад, в обычный мир.
–… я‑а‑а! Человек‑молния‑а‑а! Человек‑молния‑а‑а! – разносилось по округе из тысяч глоток. Мощь звуков по децибелам вряд‑ли уступала взлетающему космолету. Пространство перед городом стремительно пустело, войска Дагомеи беспорядочно отступали на север, а защитники Алгомы почему‑то не стали их долго гнать.
Скоротечный бой завершился. Вокруг скопилась пропасть убитых и раненных дагомейцев, а воинов Роя на земле почти не было. Тедди убрал луч, экономя заряд, и устало побрел к барону, который невдалеке разговаривал с Хирмой и Остином.

Глава 4. «ГОНЕЦ».

Рой теперь относился к Тедди совсем иначе, нежели раньше, до битвы. Сдержанное недоверие исчезло, а вместо него возникло уважение и, насколько на нее был способен барон, благодарность. Хирма еще раньше не только взглядом, но и всем видом своим выразила готовность идти за Тедди хоть куда, хоть к черту в зубы, и только Остин как обычно оставался бесстрастным и демонстрировал лишь легкий скепсис.
Тедди решил раскрыть свои карты – терять ему все равно нечего, а вера теперь ему была. На первом же военном совете Тедди задал наиболее важный для себя вопрос.
– Барон, вы намерены брать Таулект? Меня интересует только это.
Рой нахмурился.
– Я должен это сделать!!! Но, увы и ах! – пока не могу…
– Знаю! – перебивая, Тедди хлопнул ладонью по темной от времени столешнице. – Дагомейцев слишком много, а надо еще предупредить короля Барнегата, чтоб прислал подмогу.
Рой закивал, соглашаясь. Тедди после секундного колебания подлил масла в огонь:
– Барон, вы, несомненно, видели мой меч? Тот самый, который шутя валит вековые деревья.
По тому, как заблестели глаза барона, Тедди понял, что тот заложит душу и все состояние за подобную игрушку.
– В Таулекте остались еще кое‑какие мои вещи. Когда я до них доберусь, меч станет вашим. Если, конечно, поможете мне в этом.
Рой остолбенел. Кажется, это превзошло все его самые смелые ожидания и мечты.
– Но… я никогда не имел дела с колдовскими вещами…
«Господи! Какой только чуши не сидит у них в голове! Поди ему объясни, что законы физики – везде законы физики, даже на феодальных мирках…»
Барон был порядком растерян и оттого несколько злился – не привык он показывать растерянность своим подданным.
– Ничего, – успокоил его Тедди, – колдовства там всего‑то на грош, а о том чтобы меч вас слушался, я позабочусь.
Тедди ничем не рисковал. Если батарею лазерного меча не подзаряжать, энергия иссякнет достаточно быстро, чтобы Рой ничего серьезного натворить не успел. А потом пусть пользуется рукояткой как подсвечником – это лучшее на что она сгодится. Когда люди Герба схватили пилота в первый день, меч стоял на вольной подзарядке и черпал энергию откуда только мог, в основном, наверное, от света тысяч свечей в коллекции герцога Арнея. Спасибо тебе, Арней!
Тедди довольно прищурился. Только теперь он подумал, что меч мог бы остаться и незаряженным. Впрочем, это задержало бы его в Таулекте всего на три‑пять часов.
Барон закивал, в глазах его вновь блеснуло недоверие, но где‑то глубоко‑глубоко, за общим спокойным выражением.
– Советую побыстрее послать гонцов к королю… – ненавязчиво посоветовал Тедди, одновременно размышляя, не слишком ли он обнаглел.
Барон переглянулся с Хирмой и принцесса заулыбалась:
– Тедди, гонец – это я, и я намереваюсь взять тебя с собой в Райму.
Пилот вопросительно приподнял брови. Ехать на юг, в столицу Данкартена, в его планы не входило. Но Хирма глядела на него уж чересчур преданно. И Тедди смягчился.
– Гм… Я бы сначала чего‑нибудь съел. Да и за поспать пару часов не помешало бы…
– Это само‑собой!
«Ну что же, – подумал Тедди, – в Таулект соваться все равно не имеет смысла. А так я хоть буду уверен, что известие дошло до Барнегата и вернусь вместе с его войсками. А заодно и Данкартен увижу – когда еще доведется?»
– Тогда этим и займемся, в смысле – чего‑нибудь съедим!
Чувствовать себя отпускником перед вояжем и видеть меч на рукаве было донельзя забавно.

*******

Разбудили его под вечер. Сказать, что Тедди выспался – не скажешь, но так катастрофически, как раньше, спать уже не хотелось.
К отъезду все уже подготовили. Хирма, одетая по‑походному, поправляла что‑то в сбруе своего коня; рядом стояли четверо ратников, держа под уздцы горячих длинногривых скакунов. Судя по тому как оттопыривались дорожные сумки, ратники собирались ехать с ними. Тедди подошел поближе. Рой и Остин стояли здесь же и тихо переговаривались. Спик успокаивал тонконогого коня, поглаживая его; вероятно этот конь предназначался Тедди. Пилот бегло оглядел его, но поскольку ровным счетом ничего не понимал в лошадях, сделал вид, что в общем доволен.
– Тедди, – позвал Рой.
Тедди обернулся. Барон протягивал ему меч, тускло поблескивавший в лучах покрасневшего вечернего светила. Тедди принял его и внимательно оглядел. Это был клинок, изготовленный по его проекту – кузнец неплохо усвоил преподнесенные уроки, этот меч оказался еще лучше, чем пара предыдущих, которых пилот лишился в Таулекте. Даже лезвие легко вращалось. Последнее было странным, потому что ранее эту операцию Тедди проделывал сам. Присмотревшись, он обнаружил, что сделано это немного иначе, но в целом не хуже.
Он поднял взгляд на барона.
– Спасибо.
Барон напыжился и благосклонно кивнул. Впрочем, Тедди прекрасно понимал, что благодарить следует не Роя, а кузнеца, который, довольно щурясь, стоял поодаль. Тедди помахал ему рукой и повесил меч за спину. «Пусть будет, – решил он. – И солиднее, и вообще…»
Все вскочили на коней. Спик тоже, именно на того, которого держал. Тедди сказал: «Гм!», но ему тут же привели другого коня.
Ехало семеро. Тедди, Хирма, Спик, и четверо воинов Роя.
– С богом, – поднял сжатый кулак Рой, и дворовые открыли ворота. Небольшой отряд выехал из замка, пересек Алгому, с немой надеждой взиравшую на гонцов, и вырвался на пронзительный летний простор.
Солнце клонилось к горизонту, но до заката оставалось еще больше двух часов. Копыта мягко тюкали по пыльной дороге. Похожая на раздавленного краба Алгома медленно отдалялась. Тедди пнул пятками бока своей лошади и нагнал скачущую второй Хирму.
– Принцесса, вы все так были заняты, что забыли посвятить меня в свои планы.
Хирма дежурно улыбнулась:
– План прост: добраться до Раймы. Как можно скорее.
– Сколько же до нее добираться? День? Два? Больше?
Девушка пожала плечами:
– Два дня, если все пойдет как надо.
Тедди машинально потрогал лучевой меч и убедился, что тот стоит на вольной подзарядке, а значит вовсю поглощает щедрую энергию местного солнышка, потому что более серьезного источника в округе не наблюдалось.
– Ну, а на сегодня какие планы?
– Я думаю, мы должны успеть до темноты проехать Кер‑д'Аллен и, может быть, даже добраться до харчевни Белого Бигга под Руэттой.
– Замечательно. Значит, сейчас все зависит от резвости этих зверюг? – Тедди похлопал по шее своего флегматичного конька. Принцесса засмеялась и пришпорила своего. Семеро всадников приближались к застывшему в вечерней дымке древнему лесу: до него оставалось всего несколько миль и последние минуты он неясной линией маячил на горизонте.
А несколькими часами раннее к северу от Алгомы в лагере дагомейцев Кейт Гро, посоветовавшись со своими вассалами, пришел ко все тому же, единственно возможному выводу: Рой пошлет гонца в столицу за подкреплением. У Гро был вполне реальный шанс перехватить вестника. Отряд Хирмы не подозревал, что уже с первых минут похода их сопровождают воины Дагомеи числом чуть более полусотни. Прячась за холмами, а в лесу держась двумя группами позади и левее гонцов, они выжидали удобный момент для нападения. Тедди успел здорово запугать дагомейцев, несмотря на заметное превосходство в количестве они не осмеливались напасть сразу.
Гонцы почуяли неладное миль на пятнадцать углубившись в чащу. Спик то и дело беспокойно озирался; наконец он придержал коня и поравнялся с принцессой.
– Ваше Высочество! Мы не одни. Конь чует своих сородичей.
Принцесса не удивилась, этого и следовало ожидать. Удивило ее наоборот то, что преследователи объявились так поздно.
– Где они?
– Позади и слева. По‑моему… – Спик настороженно оглянулся. Тедди отстегнул лазерный меч и тоже осмотрелся. Можно, конечно, свалить несколько деревьев поперек дороги, но особой пользы гонцам от этого не будет, ибо всадники легко объедут завал лесом.
– Может напугать их? – предложил Тедди.
– Как?
Пилот пожал плечами. Спик понял, что Тедди опять готов исполнить один из своих непостижимых номеров. Пилот тем временем надвинул капюшон, соскочил с коня и дал знак спутникам, чтобы отъехали за поворот. Когда те скрылись в сотне ярдов впереди, Тедди, поплевав на руки, влез на развесистое дерево, похожее на угрюмого великана, который склонился в любопытстве над дорогой. Через несколько минут послышался приглушенный стук копыт; вскоре на дороге показалась десятка три воинов. Тедди сжал рукоятку меча и взглянул на примеченный еще раньше камень – вековую мшистую булыгу, застрявшую у дороги бог весть с какого ледникового периода.
«Высота – метров шесть, – прикинул он, – скорость падения сложится со скоростью взмаха руки…»
Этого, как рассчитывал Тедди, должно хватить для небольшого но весьма эффектного фейерверка.
Когда всадники приблизились, Тедди заорал пострашнее и сиганул вниз, на камень. Луч он выпустил в полете и, приземляясь, рубанул по камню. Скорости хватило, булыга не просто развалилась надвое: под действием «ленивых» квантов луча по линии разлома начался активный молекулярный выброс; камень начал сыпать во все стороны разноцветными искрами, словно увешанная бенгальскими огнями рождественская елка.
Единственное, о чем пожалел сейчас Тедди, что еще не успело стемнеть, ибо в сумерках эффект оказался бы еще более разгромным.
Воины дернулись назад, и их можно было понять – на их глазах самый обыкновенный камень вдруг взорвался светом и там, посреди радужного сияния и искр возникла темная фигура в капюшоне с ослепительным клинком в руке.
Этого оказалось вполне достаточно. Скоро об отряде напоминали только многочисленные следы, а стук копыт быстро затих вдали. Тедди бегом кинулся за поворот.
То, что он увидел, радости ему совсем не доставило.
Пока Тедди пугал одну часть преследователей, другая, о которой пилот не знал, напала на его спутников, не успевших оказать ни малейшего сопротивления. Четверо солдат полегли в первые же секунды, мечи так и остались в ножнах. Спик ничком лежал поодаль в большой округлой луже крови, принцессы и коней нигде не было видно.
Тедди сквозь зубы выругался на хобарти; Спик, заслышав его голос, слабо застонал и пошевелился. Тедди опрометью бросился к нему. Офицер был плох, но не настолько, чтобы немедленно умереть. Рассечена кожа на голове, однако череп целехонек, и, что хуже, большая рубленная рана на боку. Спик оставался в сознании, но быстро слабел от потери крови.
Тедди выругался еще раз, настроил меч на поляризованный ультрафиолет, дал минимальную мощность и принялся обрабатывать офицеру повреждения. Плоть быстро перестала кровоточить, раны покрылись тонкой розовой корочкой. Спик перестал стонать, потому что луч пережигал нервы поврежденных тканей и сигналы о боли больше не поступали в измученный мозг.
– Ты и правда колдун, Тедди, – хрипло произнес Спик, когда пилот закончил «курс лечения» и пристегнул меч к рукаву.
– Где принцесса? – спросил пилот хмуро вместо ответа.
Спик поморщился.
– Дагомейцы увели ее с собой.
– В Таулект?
– А куда же еще?
– И что нам теперь делать, а?
Спик хотел потрогать рану на голове, но Тедди перехватил его руку:
– Не стоит. Пусть затягивается…
Спик коротко вздохнул. Потом тихо сказал:
– Тут невдалеке есть деревня… Не то, чтобы настоящая деревня – так, харчевня, да вокруг десятка два домишек.
– Значит, – перебил его Тедди, – я отнесу тебя туда, а сам – в Райму?
Спик состроил страдальческую гримасу, которую при наличии некоторой фантазии можно было счесть за улыбку.
– Не надо в Райму. Настоящие гонцы едут другой дорогой и к завтрашнему утру успеют все сообщить королю Барнегату.
– Значит мы только отвлекали на себя эту банду? – заключил Тедди. – Ну и ну!
Офицер горько усмехнулся. Он тоже считал, что за хитрость заплачено несколько дороговато.
Лес шелестел молодой листвой, звенел птичьими голосами, словно и не было никакой войны.
– Ну что же… Пожелаем им не разделить нашу участь, – Тедди осторожно поднял раненного, усадил его себе на плечи и поинтересовался:
– Где тут ваша деревня?
Спик молча указал направление.
К домам они вышли затемно. Вверху паутинились замысловатой мерцающей сеткой незнакомые созвездия, луна, похожая на меньшую из лун Хобарта, висела среди звезд, словно квочка среди выводка цыплят. В ночной тиши, как заведенные, стрекотали цикады и Тедди с унынием подумал, что отпуска ему не видать в этом году, как собственных ушей. На Хобарте точно так же стрекотали цикады, точно так же висела в темном небе ленивая луна, а вторая – быстрая – носилась по орбите, словно удравший с поводка щенок, успевая за ночь взойти и сесть целых шесть раз. Но от всего этого его отделяло много‑много парсеков и ни единая живая душа не знала, что он – Теодор Айронсайд по прозвищу Тедди Айрон – застрял на этой планетке и торчит тут уже больше месяца.
Деревня, точно как рассказывал Спик, состояла из двух десятков домишек, подслеповатых и приземистых, и расположенной в самом центре харчевни, весело выставившей напоказ полдюжины ярко освещенных окон. Оттуда доносилась музыка; даже издали Тедди нашел ее мелодичной. Получив согласие Спика, он направился прямиком туда. Хозяин, дородный краснорожий мужик, при виде золотой монеты излучил такую доброжелательность и заботу, каковые в пересчете на голые килоэрги перекрыли бы взрыв сверхновой минимум втрое. Спика мигом унесли куда‑то в хозяйскую часть, а Тедди вошел в обеденный зал харчевни. На стенах просторной, изрядно прокопченной комнаты, горели длинные факелы, а в центре, невзирая на летнюю пору, пылал чудовищных размеров камин. Десяток основательных, крепко сколоченных столов равномерно разместился вдоль стен, оставив довольно свободного места перед камином; за столами сидели, пили, ели и громогласно разговаривали около тридцати человек. Тедди опустился за самый дальний угловой стол, проворный малый‑слуга мигом принес ему жаркое и вино. Завсегдатаи оценивающе разглядывали новичка, но пилот был слишком голоден, чтобы обращать на это внимание. Обратить внимание все же пришлось когда за этот же стол сел здоровенный косматый детина, живо напоминающий старые хобартские сказки о снежном человеке. Тедди вопросительно уставился на него; детина сверлил пилота колючим, словно ветвь акации, взглядом.
Потом детина завидным рокочущим басом заявил:
– Ты мне не нравишься!
Тедди скорбно пожал плечами и вздохнул:
– Сожалею…
Вокруг цинично, с удовольствием, заржали. Детина нахмурился и нехорошо поинтересовался:
– Тебя никогда не выбрасывали из харчевни?
Тедди отрицательно покачал головой. Видимо, здесь развлекались именно выбрасывая приезжих из харчевни. И никак иначе.
– А ты не боишься, что барон Рой открутит тебе голову?
Детина радостно осклабился:
– Барон Рой ничего не узнает!
Зеваки собрались вокруг них в предвкушении потехи. Тедди на две головы ниже оппонента и вдвое уже в плечах, все это прекрасно видели. Детина демонстративно барабанил пальцами по столу и созерцал Тедди, который равнодушно ковырял в зубах тонкой косточкой. То, что выглядевший малышом Тедди не испугался, детину озадачило, но не более. Теперь осталось только к чему‑нибудь придраться.
– Ты что, прихлебатель барона?
Тедди опять отрицательно покачал головой.
– Чего же ты им пугаешь?
Тедди безмолвствовал.
– Отвечай, когда с тобой разговаривают!
Пилот нарочито сонно поглядел на детину и миролюбиво попросил:
– Слушай, приятель, проваливай, а? Я устал и не желаю болтать со всякими болванами.
Детина разом оживился.
– Все слышали? Меня обозвали болваном.
Он с грохотом встал, взял Тедди за шиворот, вывел его в центр зала на свободное место, размахнулся своим огромным, похожим на добрую кувалду, кулачищем и полетел под ближайший стол, разметая торчавшие на пути стулья. Тедди остался стоять, как ни в чем не бывало.
Детина вылез из под стола, выразив изумление даже спиной. Вряд ли он что‑нибудь понял, потому что вновь попер на Тедди, занося кулак для удара. Пилот спокойно поймал его кисть, слегка вывернул против сгиба, одновременно продолжая движение детины и отпустил руку. Детина, взмахнув ногами, приземлился в углу, сломав еще два стула. Учение великого Морихэя Уесибы было ему явно недоступно.
Тедди укоризненно почмокал губами и не менее укоризненно покачал головой:
– Ай‑яй‑яй! Ты хулиган, однако!
Детина вскочил, взревел медведем и кинулся на пилота, как бульдозер на стену – видимо он не привык проигрывать. Эффект остался прежним: детине вторично пришлось побывать под столом. Встать Тедди ему не позволил: два удара ногой отключили здоровяку сознание на некоторое время. Учение Морихэя Уесибы для таких людей слишком гуманно, приходится принимать более радикальные меры.
Медленно подняв взгляд, пилот оглядел безмолвствующих зрителей.
– У кого еще есть вопросы?
Народ с уважением поедал его глазами. Вполне естественно, что вопросов ни у кого не нашлось. Тедди вернулся к прерванному ужину с чувством не то исполненного долга, не то самого заурядного злорадства. И еще ему показалось, что события на сегодня еще далеко не исчерпаны.
И верно – уже минут через десять к нему подсел бородатый крепкий мужчина с внушительным мечом на боку.
– А я тебя знаю, – тихо сообщил он. – Тебя чуть не казнили в Алгоме месяц назад.
Тедди неопределенно качнул головой – жест можно было истолковать и как утвердительный и как отрицательный.
– Ты здорово дерешься.
– Спасибо, – поблагодарил пилот.
– Меня зовут Фил. Фил Тензи.
– А меня Теодор Айронсайд. Но я люблю, когда меня называют «Тедди».
– Ладно, Тедди, у меня к тебе дело.
– Выкладывай. Хотя, вряд ли я тебе помогу – у самого забот по горло.
Фил залпом осушил объемистую кружку, которую держал в левой руке, и в упор поглядел на Тедди.
– Я ищу людей, способных постоять за мое имущество. Нужно доставить кое‑что в Дагомею. Доставить, ясное дело, в целости и сохранности. Улавливаешь?
Тедди насторожился:
– И много ли охотников нарушить целость и сохранность? Фил воздел руки и глаза к закопченному потолку.
– Если в Таулект, – то я согласен, – не раздумывая решил пилот.
– Не совсем в Таулект, но зато совсем рядом.
Тедди выжидающе посмотрел на Фила.
– Плачу золотом, – как бы невзначай предупредил тот.
– Договорились, – заключил Тедди.
Удивительно но нежданное предложение оказалось весьма и весьма кстати.
Он решил пробраться в Дагомею и связаться с бродячими лесными отрядами, которые с криками «Дагомея!» и «король Тауншенд!» громили и грабили приспешников Кейта Гро. Выдав себя за принца Тауншенда, которого эти люди уже успели произвести в короли, Тедди рассчитывал помочь силам Данкартена взять Таулект, а следовательно добраться до передатчика. Поэтому он и дал Филу согласие на помощь. Не знал он только того, что Фил – один из этих самый бунтарей, и далеко не последний, а «кое‑что» – это четыре повозки с оружием для лесного войска Дагомеи.
Спику Тедди ничего не сказал и тот полагал, что пилот возвращается в Алгому.
Ночью люди Фила ушли на север – к Таулекту.

Глава 5. «ПРИНЦ».

Дюжие коренастые лошадки бодро тащили четыре скрипучих, несмотря на обильную смазку, повозки. Отряд Фила Тензи состоял из таких же, как он сам, бородатых крепышей‑дагомейцев. Вместе с Филом их насчитывалось одиннадцать. К Тедди все до единого отнеслись с величайшим, прямо таки вселенским равнодушием. Теперь пилот даже подумывал о подвохе, ибо не понимал, зачем нанял его Фил, ведь людей у него более чем достаточно. Но Фил почему‑то внушал доверие и симпатию и Тедди постепенно успокоился.
Идти в темноте приходилось медленно, Тедди то и дело спотыкался. Лес убаюкивал тишиной, в этот сонный предрассветный час казалось, что скрип их повозок слышен даже в Таулекте и немедленно соберет сюда всех воинов Кейта Гро с королем‑самозванцем во главе. Тедди от однообразия стал клевать носом задремывая прямо на ходу, и часто спотыкаться.
– Эй, Тедди! – окликнул его Фил.
Тедди поднял голову и с некоторым усилием разлепил глаза.
– Чего?
– Ты бы поспал, что ли. Вон, полезай на повозку. А то на ходу спотыкаешься…
Тедди вовсе не возражал. Нарубив веток на подстилку, он улегся на последнюю телегу и, убаюканный мерным покачиванием и поскрипыванием, скоро забылся. Склонившиеся над дорогой деревья приветливо махали ветвями, но он этого не видел.
Пробуждение было резким и неожиданным: предупреждающий крик и сразу за ним – оглушительный звон мечей, совсем как тогда, в первый день. Тедди выхватил обыкновенный, металлический меч, чисто автоматически, спросонья, и поспешил туда, где рубились.
Фил и его люди столкнулись с десятком дружинников Арнея, Тедди узнал герцогский герб у каждого на груди. Вмешательство пилота быстро склонило чашу весов в пользу филовых бородачей и скоро стычка иссякла, потому что сражаться стало не с кем. Солдат они перебили, оружие собрали и сложили на повозки. Теперь спутники смотрели на Тедди с интересом и законным уважением. Когда трофейное оружие уложили, вокруг пилота сомкнулось живое кольцо. Люди Фила, окружив его, молча разглядывали худощавого пилота‑истребителя.
– Кто ты? – хрипло спросил Фил, не успев еще отдышаться после схватки.
– Я уже говорил, – отозвался Тедди, невозмутимо вгоняя меч в ножны, болтающиеся за спиной.
Воины смотрели на пилота, словно пытались разглядеть нечто, висящее у него на шее. Под этими взглядами Тедди машинально проверил, не висит ли там в самом деле что‑нибудь; свободные рукава балахона мягко сползли вниз, обнажая руки до локтей. Теперь все уставились на открывшийся шрам на левом локте, начинающийся от сгиба и тянущийся почти до кисти, память о Вермелинье и снегоеде‑подростке; о нем Тедди уже успел позабыть.
– Бог мой! – просипел Фил. – Принц! Ваше Высочество! – он торопливо опустился на одно колено, а секунду спустя его примеру последовал и весь отряд.
Тедди удивился: его опять приняли за принца раньше, чем он успел что‑либо предпринять для этого. Впрочем, протестовать Тедди не собирался.
– Да, я принц Тауншенд! Я все‑таки вернулся, что бы не сочиняли злые языки в Дагомее и за ее пределами! Вы поможете мне сплотить верных людей в одно войско и мы возьмем Таулект!
Это была розовая мечта всех бродяг, ушедших в леса Дагомеи, только брать они собирались столицу – Авостинг, но поскольку Гро и его свита обретались сейчас в Таулекте, слова Тедди прозвучали как раз к месту.
– Ваше Высочество! Мы направляемся в отряд Энди Махонького, а это самый многочисленный отряд в округе. Как только весть о прибытии Вашего Высочества расползется, все окрестные отряды соберутся в таборе Энди Махонького самое большее через два дня!
«А за это время подоспеет войско Барнегата!» – подумал с удовлетворением Тедди. Все складывалось на редкость удачно, как по нотам, даже дух захватывало.
– Раз так, то поторопимся, – сказал он вслух.
Фил порывисто вскочил и обернулся к своим бродягам:
– Дагомея!
– И Тауншенд! – с воодушевлением заорали в ответ десять глоток. Тедди с тревогой подумал, что же произойдет, когда все узнают, что на самом деле он такой же принц, как барон Рой кибернетик.
Отряд снова двинулся вглубь леса. Невооруженным глазом виделось, как обрадовались эти бородачи. Похоже, долго они ждали возвращения своего принца!
А Тедди размышлял. Если повезет сколотить достаточно большое войско в кишащих бунтарями лесах вокруг Таулекта, то город можно брать и не дожидаясь Барнегата. Тедди не был уверен, что протянет в шкуре принца нужное время.
Давно разгорелось утро, близился полдень. Фил увел повозки с тракта, пересекающего лес и всю Дагомею, в сторону Авостинга и направился наперерез, к дороге на Таулект. Обоз упрямо продирался сквозь плотные заросли.
Сигнал тревоги, поданный идущим впереди воином, подстегнул всех. Повозки остановили; Тедди с Филом и еще двумя бородачами прокрались вперед, держась в стороне от тракта, в густом подлеске. На небольшой полянке у самой колеи расположился временным лагерем отряд дагомейцев из числа наемников Кейта Гро, тот самый отряд, что вчера преследовал лже‑гонцов барона Роя в столицу – Тедди узнал лежащую на плащах принцессу Хирму.
«Ну, да, как же я забыл! – ухмыльнулся тихонько Тедди, – я же с недавних пор только и делаю, что спасаю ее от дагомейцев!»
Принцесса не шевелилась, возможно – спала. Фил вопросительно глядел на Тедди. Тот отстегнул лазерный меч, приказал Филу и остальным не вмешиваться и пополз вперед. Приблизившись достаточно близко для короткого рывка, пилот стал присматриваться и выжидать. Принцесса, похоже, в самом деле спала. Все дышало спокойствием, но Тедди привык спокойствию не доверять.
– Мы можем обойти стоянку так, чтобы дагомейцы нас не заметили? – спросил он, вернувшись к Филу.
Тот поразмыслил и усомнился:
– С телегами? Вряд ли…
– Тогда нужно их как‑то отвлечь.
В этот момент из лагеря послышался шум и крики; ни дать, ни взять – будто в шалаш с беарнцами ночью вползла кобра. Тедди кинулся к своему наблюдательному пункту. С противоположной от дороги стороны к лагерю выскочили несколько похожих на кабанов зверей, дагомейцы мгновенно устроили на них охоту. Поднялся невообразимый гвалт и визг, звери впрямь оказались ближайшими родственниками хобартских и земных хавроний. Фил, моментально сориентировавшись, хлестнул своих запряженных в телеги лошадей. Скрип от их движения в лагере услышать не могли, там хватало своего шума, а прямой видимости между дорогой и лагерем не было. Охота закончилась минут через пять, солдаты волочили к разожженным кострам туши убитых животных, а отряд Тензи успел убраться на безопасное расстояние к северу. Тедди обогнул лагерь лесом и нашел Фила.
– Мне нужно напугать лошадей, – властно сказал он предводителю. Тедди, по правде говоря, здорово опасался, что его расколют, ибо принц явно должен знать, как это делается, Тедди же имел на этот счет не больше понятия, чем начальник продовольственной службы флота. Но все обошлось, Фил понимающе кивнул и стащил с передней телеги большую, дурно пахнущую шкуру; на Хобарте водились похожие хищники, их называли медведями.
– Его убили только позавчера.
По идее медведя должны были бояться и филовы кони, но они на шкуру никак не реагировали.
Тедди хмыкнул, намотал шкуру на пояс и приказал Филу двигаться дальше, сказав, что догонит его через десять минут. Обоз тронулся, а Тедди вернулся к лагерю. Осторожно раздвинув ветки он обозрел уже знакомую картину. Солдаты возились у костров, собираясь жарить нежданную добычу. Спящую до сих пор Хирму и привязанных невдалеке лошадей охраняли двое воинов. Тедди подождал еще пару минут, пока солдаты не отошли к кострам, и начал действовать.
До предела взвинтив восприятие он кинулся в лагерь. Заметить его обычные люди не могли чисто физически. Огрев стражников, никак на его приближение не отреагировавших, рукояткой меча по макушкам, Тедди взвалил принцессу на плечо и проворно побежал к лошадям. Те, чуя запах медведя и смутно ощущая чье‑то присутствие, стали биться и ржать. Тедди перерубил все поводья, перепуганные кони рванулись от него прямо через лагерь, сметая и топча все на своем пути, кроме разве что, деревьев. Почти все солдаты были сбиты с ног, а кое‑кто основательно потоптан.
Тедди не стал дожидаться развязки: придерживая тело принцессы он помчался в противоположную сторону. Выбежав на дорогу, увеличил скорость, а когда заметил впереди повозки, стал возвращаться к обычному восприятию. Тело принцессы сразу потяжелело и Тедди опустил ее на траву. Принцесса по‑прежнему безмятежно спала, и это было очень странно: еще в лагере Тедди удивился, почему она не проснулась от шума, поднятого во время охоты на кабанов. А теперь пришлось убедиться, что и последующие события, могущие разбудить даже впавшего в летаргию, на нее не повлияли. Тедди склонился над девушкой. Она, несомненно, была жива, Тедди чувствовал ее дыхание и ровное биение сердца. Он потряс принцессу, пытаясь разбудить.
– Эй, принцесса! Просыпайся! Мне вовсе не улыбается тебя тащить.
Но девушка продолжала спать, а возможно – пребывать в глубоком обмороке.
Тедди похлопал ее по щекам.
«Усыпили ее что‑ли?»
Пилот вздохнул, взял расслабленное тело на руки и пошел вслед обозу. Слегка ускорившись, он нагнал повозки в две минуты.
Обоз останавливать не стали. Тедди уложил принцессу на место, где утром спал сам, и поискал глазами Фила. Тот шел рядом с передней повозкой. Тедди стянул шкуру медведя с пояса и вернул предводителю. Фил усмехнулся, швырнул ее на телегу; движение его напомнило пилоту нападающего из школьной команды по баскетболу, которого дразнили «гиббоном».
– Это кто? – подозрительно спросил Фил, указывая большим пальцем себе за плечо. – Не принцесса ли Данкартена?
– Она самая, – Тедди не видел причин врать.
Фил помолчал и Тедди понял, что он недоволен, хотя не осмеливается перечить.
– Нас из‑за нее будут искать. И люди Гро, и весь Данкартен, – наконец прокомментировал Фил.
– Ничего, – успокоил его Тедди. – Данкартен я беру на себя, а с дагомейцами разберемся все вместе.
Фил упрямо наклонил голову. Может он и не был согласен, но возражать не стал.
– Почему она спит? Ее, наверное, усыпили? – осторожно поинтересовался Тедди.
Фил кивнул:
– Гро иногда так делает, чтобы пленники не сбежали в дороге, когда некогда ими особо заниматься.
– Ага, я так и думал. А скоро ли прибудем в лагерь Энди… как его там?
– Энди Махонького? Ночью, я полагаю.
Тедди вздохнул и поинтересовался, принято ли у бродяг обедать, потому что последний раз он ел вчера вечером в харчевне под Руэттой.
Они шли весь день до заката и почти всю ночь. Все это время принцесса не просыпалась. Тедди успел вздремнуть, но когда впереди замаячили огни многих костров, он уже шел рядом с Филом во главе отряда.
– Все. Дошли, Ваше Высочество. Это и есть табор Энди, – Фил остановился и хлопнул в ладоши.
Табор и вправду оказался большим; состоял он в основном из землянок и шалашей. Всюду горели костры, вокруг них спали или сидели, бодрствуя, люди – такие же бородачи, как в отряде Фила. Многие просыпались, вылезали из шалашей. По табору мгновенно расползлась весть: «Фил приехал! Фил Тензи! С оружием!» Фил улыбался в бороду, здоровался; его люди тоже здоровались и обнимались со встречными. В центре лагеря возвышалась большая хижина, построенная более основательно, чем остальные. Из нее вышел здоровенный мужчина, еще больше того, который приставал к Тедди вчера в харчевне. Он радостно зарычал, увидев Фила.
– Фил! Стар‑рина!
– Энди!
Тедди сразу понял, почему Энди прозвали Махоньким.
– А кого я привез, Энди, а! Они перестали обниматься. Фил обернулся и нашел глазами Тедди.
– С нами приехал принц Тауншенд!
У Энди вытянулось лицо. Он внимательно посмотрел на Тедди и что‑то в этом взгляде пилоту не понравилось.
– Это принц Тауншенд? – недоверчиво спросил Энди.
Тедди постарался кивнуть как можно более высокомерно.
– Ты уверен, Фил? – спросил здоровяк, щелкнув пальцами и это сбило Тедди с толку. Именно в этот момент его схватили сзади за руки и мгновенно скрутили, а затем еще и связали.
Фил недоуменно поглядел на Энди.
– Фил, тебя обманули, – хрипло сказал Энди, – принц уже неделю живет в лагере. Вон он идет!
– Что тут творится?
Тедди не видел говорящего, потому что лежал носом в опавшую прошлогоднюю хвою, но голос показался очень знакомым.
– Фил Тензи оружие привез, Ваше Высочество! А с ним кто‑то, кто назвался принцем Тауншендом.
– Ого! Ну‑ка, покажите мне его.
Тедди подняли на ноги.
Прямо перед ним стоял Харвей Меткий Глаз.
– Тедди? – изумился Харвей.
– Харвей? – изумился Тедди не менее.
Харвей выхватил кинжал и перерезал веревки, связывающие Тедди.
– Тедди, – повторил он, засмеялся и раскинул руки, – привет, Тедди!
– Привет, Харвей! – радостно ответил Тедди и они обнялись.
«Черт возьми! Хоть с одним человеком в этом мире я могу искренне и от души обняться!»
– Мне очень жаль, Тедди! Ты, конечно, славный парень, но принц Тауншенд – это я.
– Ну и прекрасно! Честно говоря, я уже замаялся изображать из себя принца.
– Кто это, Ваше Высочество? – спросил Энди. Настороженность исчезла из его голоса, как туман после восхода солнца, зато появилась доброжелательность, которая гораздо более шла здоровяку.
Харвей, вернее Тауншенд, обернулся и весело ответил:
– Не знаю! Это Тедди, и все. Но если бы не он, я мог бы и не избежать виселицы барона Роя.
Тедди практически не знал Харвея, но несмотря ни на что чувствовал: этому человеку довериться можно. Тем более, что оба сейчас хотели одного и того же: войти в Таулект и взять то, что принадлежит им по праву: Тедди – передатчик, принц – власть.
– Принц, с нами принцесса Хирма, она спит на…
– Хирма здесь? – вскинулся Тауншенд. – Как, откуда?
Тедди пояснил:
– Ее везли в Таулект люди Гро. А мы ее… того, украли.
Принц увидел Хирму, которую нес на руках Фил Тензи, и сам догадавшийся, что ее неплохо бы устроить в какой‑нибудь шалаш. О Тедди принц на секунду забыл. Девушку внесли в хижину Энди и уложили на охапку сена, покрытого пушистой шкурой незнакомого крупного зверя.
– Принцесса, – прошептал Тауншенд, проводя ладонью по ее лицу. Но девушка спала так же крепко и безмятежно.
Тауншенд оглянулся. Позади стояли на манер почетного караула Тедди, Фил, Энди и еще трое, тоже, видимо, из главарей.
– Что с ней? – спросил принц.
– Я полагаю, ее усыпили, – осторожно промолвил Фил.
Энди с сомнением покачал головой:
– Не‑ет… Сколько она спит?
Фил пожал плечами:
– Может, с утра, а может и со вчерашнего дня… Но с утра – точно.
Энди более убежденно, чем перед этим, повторил:
– Нет, Фил. Это колдовство. Ни одно сонное зелье не действует дольше шести часов
Тедди еще при слове «колдовство» скептически хмыкнул, мол, знаем мы ваше колдовство! Примитивная биоэнергетика… Все покосились на него с заметным неудовольствием. Тедди это не особенно смутило.
Тауншенд бросил внимательный взгляд на Тедди, потом на принцессу.
– Позовите‑ка Дика Бестию…
Один из трех незнакомцев тотчас вышел. Тауншенд опять взглянул на Тедди.
– Ты знаком с Диком Бестией?
Тедди с ним, естественно, не был знаком, поэтому отрицательно покачал головой.
– Это самый великий колдун, которого и когда‑либо встречал! – с уважением произнес принц.
Даже для Тедди похвала в его устах прозвучала убедительно.
Но, как человек мира могучей науки, пилот снова скептически хмыкнул. Вскоре в хижину стремительно и вместе с тем плавно вошел… нет, втек невысокий лысый человечек с пронзительным неприятным взглядом и повадками врожденного экстрасенса. Тедди понял, что это один из тех пройдох, для кого надувательство давно стало точной наукой, кто дурачит доверчивых и по‑детски простодушных людей, объявляя себя великим чародеем. Подумаешь, научился кое‑как манипулировать биополями! Раз так, то Тедди с ходу можно подать как мессию, ниспосланного самим Всевышним!
Дик тем временем приоткрыл глаза принцессы и поводил руками перед ее лицом. Он не пытался изображать некие магические пассы, просто проверял, реагирует ли Хирма на движения. Тедди с интересом воззрился на работу Дика. У того взгляд вдруг сделался стеклянным, на гладко выбритой голове проступили радостно поблескивающие в отсветах костра бисеринки пота. Он что‑то неразборчиво пробормотал и тут Тедди прошибло.
«Ну конечно! Обычный гипносон. Искусно наведенный и довольно глубокий, похоже. Можно было разбудить ее еще днем вместо того, чтобы таскать на собственном горбу».
Как всегда уже известное решение казалось на удивление простым и очевидным.
Впрочем, у Дика дела не очень‑то ладились. Скорее всего усыпивший принцессу поставил какой‑нибудь скрытый заслон, что только подтверждало догадку пилота насчет глубины и искусства гипнотизера. Тедди неслышно подошел поближе, шепнул Дику «продолжай!» и взял девушку за руку, так, чтобы нервные окончания на кончиках ее пальцев коснулись его рецепторов.
Через минуту Тедди понял в чем дело: Дик сумел запустить программу пробуждения, но ее заранее замкнули в кольцо и теперь она вертелась по кругу на одном и том же промежутке, как испорченная грампластинка. Программу следовало раскольцевать разорвать, причем точно на сростке начала и коды. Рассчитав все до мизера, Тедди сосредоточился, взял Дика свободной рукой за ладонь и в нужную терцию хлестнул принцессу Диковым биополем.
Мир взорвался и поглотил Тедди, не ожидавшего такого мощного психорезонанса. Пилот временно перестал соображать и тихо сел позади всех прямо на пол.
Хирма вздрогнула и вскоре открыла глаза. Тауншенд все это время придерживал ее за плечи.
– Принц! – обрадовалась девушка и потянулась к нему.
Первым делом они поцеловались. Потом принцесса огляделась.
– Где это мы?
– В Дагомее, в таборе Энди Махонького.
Теперь Хирма обратила внимание и на присутствующих.
– О, Энди! Ты все такой же, – повеселела она еще больше. – Привет, Фил!
Бородач Тензи ответил улыбкой.
– Здравствуйте, Ваше Высочество!
– Как ты себя чувствуешь? – прервал поток приветствий Тауншенд.
– Нормально, – ответила Хирма. – Кажется, дней десять теперь можно не спать, – она вновь повернулась к остальным.
– А, и Дик Бестия здесь! Это ты меня разбудил?
Дик оказался вполне честным.
– Вместе с ним, – он обернулся, выискивая глазами Тедди, но тот все еще сидел на полу позади всех, так и не придя в себя после неосторожного контакта с психикой Бестии. Фил, стоявший ближе всех к пилоту, поднял его на ноги. Тедди, получив некоторое облегчение, мало‑помалу унял дрожь в коленях и звон в голове.
– Тедди, конечно. Кто же еще? Никогда без тебя не обойдется!
Тедди заулыбался. Вышло несколько кривовато.
– Кстати, – вмешался Тауншенд, – именно Тедди ухитрился украсть тебя у людей Гро. Учти.
– Последнее время это вошло у него в привычку, – развела руками принцесса. – Я основательно в долгу перед тобой, Тедди!
Тедди неопределенно махнул рукой. Вышло несколько вяло.
– Энди, – обратилась Хирма к гиганту, – твой карлик‑повар еще жив?
– А что, принцесса проголодалась? – пробасил Махонький.
Тедди немного удивился – уж слишком на короткой ноге были эти простые люди с особами королевской крови. Но это, в конце концов, его просто не касалось.
Они оставили принцессу в хижине и вышли под мерцающее ночное небо. Тедди нашел Хобарт – крохотный синеватый светлячок на северо‑западе и тихо вздохнул. Из‑за света костра, вокруг которого они расселись, звезды потускнели и сияли не так ярко, как должно. Тедди подумал, что никто из окружающих, кроме него, ни разу не видел звезд по‑настоящему, из космоса…
– Принц… – начал было Тедди, но Тауншенд остановил его энергичным движением руки.
– Можешь звать меня по старому – Харвеем. Это раз. А второе – я хочу знать, чего ты добиваешься и как сюда попал.
Требование было законное; Тедди собрался с мыслями.
– Мне нужно в Таулект, – сказал он. – Помнишь, я рассказывал как люди Герба Коллайти схватили меня на побережье?
Харвей утвердительно кивнул.
– Они отобрали у меня вещи, без которых я не могу вернуться домой. Я знаю, что эти вещи в Таулекте, знаю наверняка. И полагаю, что принц Тауншенд намеревается взять Таулект. Если это так, то я могу здорово помочь вам в этом деле.
Харвей немного помолчал.
– Да, я собираюсь брать Таулект. Но то же самое собирается сделать и барон Рой, с которым отношения у меня далеко не дружеские.
– Так возьми Таулект первым, – пожал плечами Тедди.
Харвей нахмурился.
– У меня слишком мало сил для этого.
– Тогда договорись с Роем.
Принц скептически усмехнулся:
– Рою сожгли несколько деревень и он желает отплатить дагомейцам тем же. А я свою землю жечь не собираюсь. Я хочу только по душам потолковать с Гро, Арнеем, Инци и Карнеги.
Теперь задумался Тедди.
– Хорошо, – согласился он. – А как насчет короля Барнегата? Хирма, я уверен, замолвит батюшке словечко и за тебя.
Харвей оценил:
– Гм! Пожалуй, это мысль. Хотя, кто знает? Он король Данкартена, а не Дагомеи.
– Барнегат будет здесь дня через два‑три…
– Он будет здесь уже утром, если еще не явился, – перебил Харвей.
Тедди вопросительно уставился на него.
– Гонец ведь доедет к нему только к вечеру?
Харвей нетерпеливо отмахнулся:
– Ты что, думаешь Барнегат слепец? Не зря он правит Данкартеном уже семнадцать лет. Он давно понял, что готовится крупная заваруха на дагомейской границе, скорее всего в окрестностях Алгомы. Когда шпионы донесли, что Гро стягивает войска к Таулекту и из Авостинга, и отовсюду, Барнегат поспешил сюда же.
Тедди кивал, размышляя. Его давно грызла смутная неясная мысль, ускользая угрем, казалось – вот‑вот он схватит ее за хвост, но она оставалась неуловимой. Чувство внутреннего дискомфорта усугубляло верное ощущение, что мысль важная. Последние полчаса он сидел как на иглах. Лишь когда у костра мелькнул Дик Бестия, его прошибло.
– Стоп! – он вскочил, схватившись за голову. – Стоп!! Все с удивлением уставились на него.
– Ну конечно! – начал Тедди вслух, а потом решил, что объявить это во всеуслышание совершенно не обязательно и даже как‑то излишне.
«Мы же впали в резонанс с Бестией. Его мозг согласуется с моим по биочастотам! Значит…»
Совпадение или хотя бы приближение друг к другу биочастот разных людей оставалось делом редкостным. Не использовать такое во благо было бы величайшей глупостью.
– Что – стоп? – осторожно спросил Тауншенд, видя, что Тедди вскочил и вдруг стал о чем‑то размышлять, сопя от напряжения.
Тедди словно прорвало:
– Харвей, а как тебе такой вариант? Я притащу сюда и Гро, и Арнея, и Инци с Карнеги, и еще кого скажешь, а потом бери Таулект голыми руками. Неужели дагомейцы после этого пойдут против своего же принца? .
Харвей рассмеялся:
– Тедди, ты отличный парень, но, видать, ты уж очень издалека. Как их сюда притащишь?
– А если притащу?
Харвей внимательно на него уставился.
– Что ты задумал? – спросил принц почти деловым тоном.
Тедди уже успокоился и присел.
– Вот это другой разговор, – кивнул он с удовольствием, – мне понадобятся человек двадцать. И чтобы кто‑нибудь из них знал замок Арнея и подходы к нему, как собственный карман. И еще знал всех этих баронов‑герцогов в лицо.
Харвей порывисто обернулся.
– Энди… Подбери‑ка человек двадцать. Посноровистее…
Махонький понимающе кивнул и исчез. Принц опять обратился к пилоту:
– Тебе нужно готовиться?
– Я могу выступать хоть сейчас.
– Отлично. Это чистейшей воды авантюра, нутром чую, но мне она почему‑то заранее по душе!
Харвей преобразился. Он был человеком действия, вынужденное ожидание повергало его в уныние. Теперь же глаза его блестели и он сразу стал напоминать вышедшего на ночную охоту хищника.
Через двадцать минут два десятка воинов готовы были выступить. Харвей, Фил, Энди и принцесса – в их числе. Тедди всех наскоро осмотрел и сообщил:
– Мы забыли самую малость – Дика Бестию.
Харвей смерил пилота недоверчивым взглядом.
– Он же не воин! Он колдун!
– Ну и что? У нас он будет главным воином, – заявил Тедди. – Тем более, что без него все равно ничего не получится.
За Бестией тут же убежали.
– Слушайте меня, – сказал тем временем Тедди своему отряду. – Как хотите, а повиноваться мне все это время вы должны безоговорочно, не задумываясь. Забудьте, кто вы, принц или простой солдат. Теперь вы – продолжение моих рук, ног, глаз и… всего остального. И не пугайтесь, что бы со мной или с вами не произошло.
Тедди начал психологическую подготовку. В принципе его замысел должен был успешно осуществиться, провалиться он мог лишь в результате активного аналитического барьера или психотропного блока. Вряд‑ли кто‑нибудь из стоящих перед ним людей был способен установить барьер и уж точно никто не имел психотропных препаратов. Да и не знал никто что это такое. Но лучше, когда любой добровольно подчинится ему.
– Принц, – шепнула Хирма на ухо Харвею, – это дьявол, сущий дьявол, а не человек! Он сделает все именно так, как говорит. Не в первый раз, проверено. Ты видел его меч?
– Нет…
– Увидишь!
Появился Дик Бестия и они отправились в путь. После короткой получасовой скачки впереди проступили редкие и тусклые огни Таулекта. Дальше идти пришлось пешком. Маленький отряд бесшумно приближался к городу. Когда до него осталось всего полмили, Тедди дал сигнал остановиться.
«Пора», – решил он.
Двоих Тедди отослал караулить лошадей, а остальных выстроил в шеренгу. Девятнадцать разных людей, девятнадцать разных судеб и вселенных замерли по его команде.
– Возьмите друг друга за руки, – приказал пилот.
Все переглянулись с удивлением, но повиновались сразу же и без ненужных разговоров.
– Закройте глаза!
Тедди взял Дика за обе руки, зажмурился и сконцентрировался. Дик поддался легко, Тедди ощутил, что колдун старается помочь; они слились быстро и без проблем. Теперь, когда Тедди приготовился к резонансу, все обошлось без боли и оглушения. Просто он почувствовал себя в тысячу раз сильнее. Можно было приниматься за остальных.
Сначала он представил себя и остальных как единое целое и ощутил, как руки легонько покалывает, там где они касаются ладоней стоящих рядом Хирмы и Фила. Неважно, что левая рука принадлежала, собственно, Дику Бестие. Тедди чувствовал ее как свою.
А потом мир взорвался; границы его, и до этого неблизкие, умчались куда‑то неимоверно далеко. Тедди открыл все двадцать пар глаз и увидел мир с двадцати точек одновременно. Двадцатью руками – восемнадцатью правыми и двумя левыми – он сжал рукоятки мечей. Он уже знал, что совсем рядом начинается подземный ход, ведущий прямо в замок Арнея и это здорово, потому что не нужно теперь тащиться через весь город и штурмовать две стены. Он знал каждый закоулок этого самого замка и был уверен, что Арней, Гро и Карнеги сейчас находятся в трех дальних комнатах правого крыла, а герцог Инци скорее всего дует пиво в знаменитом погребке под не менее знаменитым обеденным залом вместе с Гербом Коллайти, который приходился ему троюродным братом, хотя вся Дагомея твердит, что это сказки. Он знал, что той его части, которую составляет Энди Махонький, придется идти подземным ходом чуть ли не на четвереньках, потому как высота хода всего пять с половиной футов. Он знал, видел, помнил и чувствовал все, что знали, помнили, видели и чувствовали все девятнадцать новых его частей еще будучи индивидуальностями.
Он вдохнул воздух в двадцать легких и решительно пошел к подземному ходу.
Диверсионная операция «Таулект» началась.

Глава 6. «ДИВЕРСАНТ».

Вход Тедди нашел в той же пещере, где замаскировал его семь лет назад. Разбросав нагроможденные глыбы, по очереди просочился в узкий, низкий и сырой коридорчик, зажег приготовленные еще полвека назад, спрятанные тут же факелы и двинулся сквозь плотный, будто кисель, влажный сумрак. Через полчаса тишины, нарушаемой лишь звуком шагов, дыханием и бульканьем падающих капель, Тедди понял, что тоннель уже идет параллельно с подвалами замка. Он отстегнул лазерный меч и отошел шагов на десять вправо и влево. Сверкающий бело‑зеленый луч с шипением вгрызся в древнюю кладку. Скоро в стене зиял пролом во всю высоту тоннеля, выжженный верным лазером. Первый из многих Тедди ступил в темноту; бледный, заросший человек, сидевший внутри, в панике шарахнулся в сторону. Тедди с мечом принялся выжигать дверь, одновременно ударив узника, чтоб не шумел. Узник, как подкошенный, рухнул на пол – жалости Тедди не почувствовал: когда пилот сделает свое дело и покинет замок, узник очнется и уйдет через пролом вместо того чтобы сгнить здесь заживо в затхлой глубинной тьме или завтра отправиться под топор палача.
А Тедди спешил. Он стремительно шагал по мрачному тюремному коридору. Передний сжимал в руке лазерный меч, уже не убирая луча; девятнадцать обычных металлических клинков держал наготове. У лестницы столкнулся с двумя охранниками, окружил их, решив не убивать, просто связал и бросил в открытой камере. Путь наверх занял минуту. Вот дверь в знаменитый питейный погребок – удар ногой! Большая комната, в дальнем углу фигуры Инци, Коллайти, Арнея и еще двух помельче. Значит и Арней возжелал пива! Короткая схватка, все пятеро связаны. Тедди потащил их вниз и одновременно двинулся дальше, наверх, на жилые уровни.
Первый этаж. Отряд из пяти гвардейцев Гро – этих пришлось зарубить на месте, уж слишком воинственно были настроены. Скорее в правое крыло! Лестница на второй этаж; черт, кто это там наверху?
Двое насмерть перепуганных поварят. Пара ударов – и они без сознания. Ничего, отойдут к утру, некогда ими заниматься!
Так. Первая комната. Пинок в дверь, она распахивается настежь. Кто‑то заполошно подскочил на постели. Карнеги! Старый пень! Удар; вязать его быстрее!
А внизу Тедди сложил бесчувственных Арнея, Инци и Коллайти в камере с проломом, двух офицеров – в соседней, и, оставшись двумя частицами с пленниками, поспешил наверх, на помощь самому себе. По дороге он увидел себя, тащившего Карнеги. Забавная штука множественное восприятие! Голова, кажется, больше астероида, как с похмелья.
Он потащил барона к первым трем узникам, продолжая путь наверх.
Следующая, после комнаты Карнеги, дверь. Удар! Напрасно, пустая комната. Тедди поспешил к третьей двери, оставшись и проверив на всякий случай пустую комнату. Действительно пустая, наверное это Инци здесь обретался перед тем, как пить пиво.
Удар! – третья дверь вылетела, несмотря на запор.
Внизу он положил Карнеги в общий штабель у стены и остался.
В этой комнате нашлись трое. Гро, его слуга‑горбун и офицер Род Саура, тоже подлежащий похищению. Недолгая свалка – Гро с Саурой Тедди понес к лестнице, бросив горбуна на просторную кровать, чтобы не валялся на холодном каменном полу.
А снизу, торопясь, поднимался отряд патруля – человек десять. Наверное, их привлек шум. Тедди, держа Гро и Сауру позади, ринулся навстречу. Его здесь было больше, чем солдат Гро. Лучевой меч с шипением кромсал клинки соперников, а руки и ноги расшвыривали их, отключая попутно сознание. Уже через полминуты путь освободился. Гро и Сауру он понес в подвал, к выходу, и в то же время пошел искать последних двух офицеров – Клифа Китти и Мера Суррока. Как раз когда Гро и Саура присоединились к Арнею и остальным, Мер Суррок был схвачен на втором этаже в библиотеке. Он совсем не изменился, хотя год назад клялся, что нашел знахарку, которая умеет заговаривать и сводить бородавки с лица.
От него Тедди узнал, что Клиф Китти дежурит на улице, руководя охраной стен. Сегодня Тедди чувствовал себя могучим, как никогда. Он взял Мера за руку, напрягся, а потом мир еще чуть‑чуть увеличился, Мера не стало, а пилот, непроизвольно потрогав бородавки на новой щеке, пошел звать Клифа в замок.
Клиф сидел в карауле и играл с лейтенантом Бэем в кости. Тедди позвал его запинающимся голосом и скорее побежал к замку. Клиф, что от него и требовалось, бросился следом, налетев в дверях на хлесткий удар между глаз. Тедди подобрал его и понес вниз, двинувшись еще и в левое крыло, где в кабинете Арнея в массивном шкафу на средней полке слева хранились передатчик, аптечка, аварийный комплект и пакет с пищевыми таблетками. Все это Тедди видел буквально позавчера, когда спрашивал Арнея, нельзя ли с помощью этих бесовских вещей свести бородавки хотя бы с лица.
В камере Тедди добавил Клифа к остальным пленникам.
Четверых солдат, охранявших коридор левого крыла, Тедди связал и бросил в кабинете, который за время схватки успел открыть. Прижимая к груди передатчик и остальные вещи, еще не придя в себя от счастья, Тедди ринулся вниз. Время истекало, сознание начинало мутиться, да и шум в замке уже стал привлекать внимание.
Обезвредив по дороге еще семерых, Тедди подхватил пленников и скрылся в темноте подземного хода. Через полчаса сумерек, разгоняемых колеблющимися неверными языками пламени на факелах, и торопливой ходьбы в тоннеле он вырвался на свободу в полумиле от Таулекта, опустил пленников на землю и взялся за руки, потому что больше выдерживать давление двадцати интеллектов уже не мог.
Мир, празднично брызнув огнями, развалился на части, тут же умчавшиеся куда‑то неимоверно далеко, цепочка людей, держащихся за руки, пошатнулась и распалась.
Тедди, держась за гудящую голову, прохрипел:
– Свяжите Мера!
Мера связал Энди.
Ошарашенные, совершенно опустошенные воины подняли пленников и зашагали к месту, где их ждали лошади и охрана из табора Энди.
Харвей сжимал в одной руке до сих пор обнаженный меч, а другой поддерживал принцессу. Слегка покачиваясь, он смотрел на усталого Тедди с благоговением и не без мимолетного страха. Энди и Фил, тяжело дыша, стояли рядом. Принцесса держала аптечку, Энди – жилет аварийного комплекта, Фил – пакет с таблетками. Передатчик Тедди не выпускал из левой руки с тех пор как впервые его коснулся в кабинете Арнея; в правой обнаружилась рукоятка лазерного меча, хотя он считал что давно пристегнул ее к комбинезону. Хорошо, хоть луч убрал…
– Что это было, Тедди? – впечатленно спросил принц.
Тедди чувствовал себя основательно выпотрошенным, но полагал, что до лагеря все же добредет без посторонней помощи. Он усмехнулся:
– Так, один старый трюк. Joint Mind называется. А вообще Дика Бестию благодарите, без него я бы точно не справился.
Пилот взял у Энди жилет, сбросил порядком надоевший плащ‑балахон и облачился в привычную оболочку из пластмассы. Аптечку сунул в специальный карман на поясе, меч пристегнул на рукав комбеза, таблетки опустил в крохотный ствол пищехранилища на груди. Передатчик зафиксировал на комплекте и уже собирался коснуться сенсора включения.
Остальные наблюдали за его манипуляциями с неприкрытым уважением.
– Тедди… – принцесса с непонятной тоской во взгляде обратилась к нему, – я давно хотела спросить… Откуда ты? Где твоя родина? За океаном?
Тедди грустно улыбнулся:
– Принцесса… если я скажу правду, вы либо не поймете, либо не поверите. Так что лучше я промолчу.
Воины ушли вперед; их осталось у пещеры пятеро – Фил Тензи, Энди Махонький, Харвей‑Тауншенд, принцесса Хирма и Тедди.
– Мы постараемся понять, – подал голос Харвей. – Или, хотя бы, поверить.
Тедди еще раз усмехнулся уже веселее, нашел в светлеющем предрассветном небе слабую искорку Хобарта и указал на нее.
– Вон мой дом!
Операция «Таулект» завершилась, если не считать дорогу в тоннеле, за двадцать шесть минут. А у входа в известный лишь единицам подземный ход стояли пять человек и, задрав головы, смотрели на распахнувшийся над ними во всю свою вселенскую ширь мерцающий купол звездного неба.

Э П И Л О Г.

«Чебурашка» обреченно метался в перекрестии прицела, пытаясь вырваться из зоны залпа, но тщетно: компьютер‑наводчик вцепился в него мертвой бульдожьей хваткой. Тедди мрачно сжег вражеский истребитель, седьмой за сегодня, и огляделся. Справа выходил из виража катер Элтона, чуть дальше к полюсу – Гарри. Шел четвертый час боя.
– Восьмой, десятый, пятнадцатый, семнадцатый, запрос на обстановку, – наконец‑то ожила база.
– Вспомнили, бездельники, – угрюмо пробурчал Элтон.
Тедди покосился на его катер. Дуга маршевого испарителя семнадцатки заметно искрила, Элтон, наверняка, весь день ругал механиков.
Голос дежурного по сектору звучал озабоченно и раздраженно:
– Поживее, пилоты!
– Я восьмой, кажется отбились, – нехотя доложил Тедди и замолчал – пусть о самом тяжелом скажет кто‑то другой.
Гарри тоже увильнул
– Пятнадцатый – норма.
Оставался Элтон.
– Я семнадцатый, цел, противник подавлен, боезапас звена истощен, прошу возврат.
Дежурный устало возмутился:
– Какого черта? Почему докладывает не ведущий? И вообще, что за болтовня вместо доклада?
Дежурил лейтенант Слоуни – краснощекий, кровь с молоком, болван и служака, всего полгода, как из офицерского корпуса.
Тедди вскипел, но его опередили.
– Ну, ты крыса тыловая! Запиши себе, что десятку сбили!
Катер Гарри нырнул – видно пилот в сердцах пнул штурвал.
Слоуни осекся и, виновато пробормотав: «Посадка в шестой зоне, расчетный – девять ноль две», отключился.
Легкое потрескивание чистого эфира прервал злой голос Элтона:
– Сволочь.. Сидит там за броней…
Мартин – неунывающая и непобедимая «десятка», гордость хобартских пилотов и проклятие пеломенских асов, – развеялся облачком плазмы после залпа четырех «чебурашек». Слоуни не стоил и ногтя Мартина, но офицеришка дышал, смотрел и разглагольствовал в рубке крейсера, а Мартина больше не было, и это навсегда.
Три истребителя развернулись, перестроились «уточкой» и помчались на базу.
Громада крейсера слабо светилась на фоне абсолютной черноты космоса. Мягких вспышек экрана почти не было, значит бой прекратился и здесь. Обычно «зеркало» крейсера мигало и искрилось, как праздничный фейерверк, пожирая выстрелы пеломенцев.
Элтон вяло запросил посадку, «зеркало», слабо качнув стрелки индикаторов в пилотских кабинах, пропустило катера в шестую финишную зону. Шлюз уже открывался и истребители привычно юркнули в недра исполинского боевого корабля. Сдав катера механикам и доложившись начальству, пилоты разбрелись по каютам.
Тедди, чертыхаясь сквозь зубы, стащил с себя комплект, шлем и побрел в душ. Как пискнула капсула нуль‑почты он не слышал, и поэтому наткнулся на телеграмму не сразу, а только спустя полчаса. Пластиковая карточка с текстом, выпав из щели доставки, шлепнулась прямо на идентификатор и стала почти незаметной издали.
Тедди задумчиво поднес ее к экрану визора и там мигом возникло короткое, в три строчки, сообщение:
«Данкартен, Райма; Тауншенд Х, Барнегат Х. – пилоту 2‑го истребительного потока, Флот «С», Теодору Айронсайду.
Тедди, срочно нужна помощь. Харвей, Хирма».
Тедди Айрон, пилот 1 класса, стоял в собственной каюте на борту хобартского крейсера, тупо уставившись на экран визора, и пытался сообразить, откуда в Райме взялся передатчик и как выхлопотать себе отпуск – ненадолго, дней на тридцать.

Февраль‑август 1989. Николаев. 

Шаг второй: ДАНКАРТЕН ДАЛЕКИЙ И БЛИЗКИЙ (Вояджер‑полтора).

П Р О Л О Г.

Находки, которым суждено изменить ход истории, редко опознаются в первый же момент. Зачастую им далеко не сразу уделяют должное внимание.
Два матовых шара разного диаметра, один внутри другого (на манер матрешки), долго валялись в запаснике среднего пеломенского крейсера, прежде чем ими заинтересовались сначала инженеры, а затем – разведка.
Понятно, что в военное время разнообразные шары мало кого волнуют, если достоверно известно: к противнику они отношения не имеют и никаких каверз в себе не таят. Обстоятельств, при которых находка угодила в запасники крейсера «Азов», никто не помнил. Но, вероятно, какому‑то первичному осмотру и сканированию находка все же подверглась. Возможно – ее собирались сдать в аналитический отдел флота. Возможно – ученым на Пеломене, Славуте или Новом Симферотоне. Все возможно. Почти все.
Но так или иначе, «Азов» возил в необъятном чреве вместе с тысячами людей, тысячами предметов и килотоннами оборудования эти два матовых шара.
Война Пеломена с Хобартом за последние годы снова съехала к вялому позиционному противостоянию в нескольких звездных системах. Стычки регулярных флотов случались, но довольно редко. Гораздо больше военные действия напоминали вульгарное пиратство: малочисленные мобильные группы отслеживали одинокие корабли противника, чаще – транспортные, и предпринимали попытку захвата. Как правило – удачную. Кроме того, обе стороны практиковали налеты целых полчищ истребителей в места концентрации больших кораблей. До больших кораблей истребители долетали редко, чаще их загодя встречали такие же полчища истребителей противника и бой сводился к массовым дуэлям пилотов‑одиночек.
Обе стороны прекрасно понимали, что пользы от таких налетов – чуть, но ситуация требовала хоть каких‑то активных действий, а посему у адмиралов и маршалов не оставалось иного выхода. Приходилось совершать подобные печенежьи набеги на стан противника снова и снова.
Возможно, находку привезли именно из такого налета. Хотя, вероятнее всего – из разведывательного рейда, каковые предпринимались столь же регулярно. И Хобарту, и Пеломену приходилось держать по нескольку кораблей во многих необитаемых, а порою и обитаемых звездных системах. Две волны экспансии занесли земную жизнь в самые отдаленные уголки галактики, но в чем‑то переселенцы просчитались: четыре пятых основанных колоний технически и социально деградировали. Оставшиеся примкнули к двум самым процветающим – Хобарту и Пеломену, образовав нечто вроде пары размазанных по космосу государств, которые, естественно, спустя какое‑то время погрызлись и развязали долгую‑долгую войну.
Земля осталась нейтральной, но там хватало собственных проблем, чтобы обращать внимание на битвы, развернувшиеся где‑то далеко в космосе. Слишком долго люди убивали старушку‑праматерь; теперешнее положение на Земле точнее всего характеризовалось словами «затянувшаяся агония». Политического веса Земля не имела вовсе, экономически – давно ничего не стоила, поэтому ни одна из сторон не пыталась прибрать колыбель человечества к рукам. К Земле просто дружно повернулись спиной.
Если бы не стечение обстоятельств – валяться бы этим двум шарам в запаснике и дальше. Но обстоятельства сложились именно так, а не иначе.
«Азов» попал под случайный нейтронный удар соседнего крейсера – «Индигирки». Именно тем бортом, за которым прятался запасник. И именно в этот момент в запаснике находились два офицера‑техника на профилактических работах. Броня, ясное дело, удар выдержала, но стопроцентно отфильтровать излучение не под силу никакой броне. Опасности остаточное эхо уже не несло – оба техника услышали сигнал тревоги и сунулись было в гермозону за скафандрами, но, едва взглянув на датчики, махнули рукой и продолжили работу.
И тут посреди запасника без всяких предваряющих эффектов сгустилось объемное изображение.
Будь на месте техников кто‑нибудь из обслуги или из низшего звена – возможно смысл изображения так и остался бы разгаданным. Но к счастью свидетелями представления оказались офицеры. И они моментально сообразили, что им показывают схематическое изображение галактики. Один из техников догадался врубить компьютер‑персоналку на запись, поэтому передачу удалось зафиксировать.
Галактика, медленно вращаясь, висела посреди запасника около минуты. Потом пошла, как поняли техники, ориентировка – высвечивались самые яркие звезды, попутно транслировалась информация, которую оба единодушно сочли данными спектрального анализа, эдакая визитная карточка каждой звезды. Семнадцать визитных карточек.
После этого началось масштабирование: на макете выделилась некая область пространства, привязанная к четырем из указанных звезд, и вот уже вместо целой галактики посреди запасника мерцает только небольшая ее часть.
Снова привязка к звездам, снова масштабирование – и так тридцать один раз. Последняя привязка – к конкретной звезде и ее планетной системе. Точнее, к второй из семи планет.
Далее схема немного сменилась по исполнению, хотя осталась той же по сути. Масштабирование, но теперь с привязкой не к звездам, а к областям суши указанной планеты.
В конечном итоге – локализованная точка на побережье одного из океанов и замысловатый символ‑иероглиф в самом конце.
Все.
Затем передача повторилась с самого начала еще трижды. И все затихло.
Техники посоветовались и, не теряя более ни секунды, отправились с докладом прямо к капитану крейсера. Несмотря на поднявшуюся после случайного выстрела «Индигирки» суматоху, капитан «Азова» все же принял и выслушал техников, затем самолично просмотрел запись. Неизвестно, придал ли он какое‑либо значение этому происшествию, но решил, видимо, перестраховаться. И направил обоих техников к специалистам – научникам и навигаторам. Первые занялись источником изображения, вторые определили на какую именно планету указывала голограмма. Результаты капитан «Азова» немедленно довел до вышестоящего командования.
И началось.
Во‑первых, была установлена чужеродная природа этих самых шаров‑хранителей видеозаписи. То есть, достоверно убедились, что шары эти изготовлены по совершенно неизвестной и малопонятной технологии, каковая на Земле и дочерних мирах совершенно не практикуется. Кроме того, шары эти оказались старше человеческой цивилизации минимум втрое. В‑третьих, с большой вероятностью был предсказан смысл финального иероглифа, и смысл этот умещался в одно‑единственное слово: «База».
С этого момента все сведения относительно находки спешно засекретили, «Азов» отогнали в один из резервных пеломенских орбитальных доков, команде запретили увольнения и отпуска, специалистов свели в единую исследовательскую группу, и даже связистов, которые находились на вахте во время прохождения первичных донесений, аккуратно изъяли из штатных мест службы и перевели во все тот же резервный док.
Заправляла всем, понятно, разведка.
Вопреки ожиданиям, ничего особенно важного исследователи больше не открыли. Шары на крейсер, видимо, привез кто‑то из истребителей‑одиночек из разведывательного рейда. Ввиду того, что за последний год на «Азове» машинный и летный состав истребительных потоков сменился соответственно на девяносто два и семьдесят шесть процентов, установить личность пилота, который это сделал, не удалось. В вахтенных журналах и записях рапортов данных не сохранилось. Опрос личного состава крейсера результатов не дал – из старичков никто ничего подозрительного не помнил, а недавно прибывшие, естественно, помнить ничего не могли. Неуверенная ставка на изустные пилотские байки тоже завершилась пшиком – самыми популярными среди пилотов оказались истории посещения борделей во время редких увольнений на крупных базах.
Пеломенская разведка начала две полномасштабных операции; целью первой стала экспедиция на указанную планету и попытка исследования базы, целью второй – выяснение степени информированности противника относительно вышеупомянутой базы.
Первая операция представлялась более простой к исполнению.
Но только в первое время. Потому что планета оказалась обитаемой. А указанная чужим прибором точка располагалась как раз под крупным городом, столицей одного из местных государств.
Город назывался Райма. Государство – Данкартен. А планета эта входила в четыре пятых деградировавших до уровня средневековья земных колоний.

Глава первая. «ОТПУСКНИК».

Еще ни разу в жизни Юрий не отгулял положенный после успешно завершенной операции отпуск полностью. Конечно, жалкие четыре свободных дня и отпуском‑то назвать было совестно, но и ими в полной мере насладиться не позволяли.
Последний рапорт Юрий сдал вчера в обед. Чуть более суток назад. Нежась под кварцевыми лампами около бассейна, он с минуты на минуту ждал срочного вызова.
Опыт, что делать…
Юрий Шевела выпустился из Пеломенской Центральной рекрутской школы девять лет назад. Лопоухим и розовощеким юнцом. Еще толком не зная, какая судьба ему уготована и питая насчет войны, куда отправлялся, массу беспочвенных и ужасно глупых иллюзий.
Боевая жизнь быстро и бесповоротно вышибла из Юрия иллюзии. Война – это прежде всего необходимость постоянно делать то, что делать тебе не хочется, да еще с риском для жизни. Война – это непрерывная смерть. Война – это рваные раны в душе и нарушенная психика.
Юрий был достаточно умным, чтобы понять это быстро.
Обязательный год в мобильной пехоте минул мгновенно. Причем, каждый отдельный день постоянно казался Юрию бесконечным, но в итоге он и глазом не успел моргнуть, как однополчане однажды утром облили его пивом и вдоволь нахлопали по плечам и спине.
Год. Прошел год, Юрий принял участие в трех крупных боевых операциях, понюхал пороху и плазмы, кое‑чему научился и многое понял. Из лопоухого новобранца он превратился в более‑менее опытного солдата. Конечно, он очень отличался от себя годичной давности. Но Юрию доставало ума осознавать: с ветеранами, которые на этой войне уже лет по десять‑пятнадцать (а таких в полку насчитывалось десятка два), ему еще не скоро сравниться.
Возможно именно поэтому на следующий день после очередного собеседования Юрия вдруг вызвали в штаб, да не полка даже, а бригады, куда добираться пришлось чуть более трех суток. В бригаде его подвергли очередному перекрестному собеседованию и отпустили аж на сутки. С начала службы Юрий впервые получил увольнительную, да еще где? На одной из крупнейших баз Пеломена, где солдат с увольнительными документами пускали в любой бар!
В бар Юрий наведался и пива выпить не преминул. Но что‑то подсказало ему: «Юрий, тебе не следует надираться. Не зря ведь тебя вызвали?»
Напейся он в дым – его бы просто вернули в полк. Но Юрий понял это только спустя несколько лет.
Дело в том, что его сватали в разведку. И за похождениями на базе постоянно наблюдали.
Так случилось, что рядовой мобильной пехоты Юрий Шевела посидел пару часиков в баре за тремя бокалами пива, а потом встал и пошел шататься по гражданской зоне базы. И волею случая набрел на книжный магазин, где застрял надолго.
Вышло так, что страсть к антикварным книгам, да и к современным файлам тоже, сыграла едва ли не решающую роль.
Утром, едва Юрий явился в штаб, офицер, который проводил собеседования, в лоб спросил: «Хочешь работать в разведке?»
Юрий усомнился: а потяну ли? Вслух усомнился.
Потянешь, заверили его. Если не станешь лодырничать, а станешь пахать. После чего ему перечислили льготы, прибавки к жалованию, пайку и прочие житейские радости, которые он приобретал как сотрудник флотской разведки.
И Юрий, недолго подумав, согласился. После чего на следующие полгода загремел в спецшколу, что базировалась у черта на рогах, в далекой‑далекой звездной системе на самой периферии.
Его учили. Различным шпионским штучкам, языку хобарти… Но главное – его учили видеть, думать, анализировать и делать выводы.
Школу Юрий закончил с блеском – так случилось, что к необходимым в разведке навыкам он питал природную склонность. К выпуску он мог болтать на хобарти не то что без акцента – с любым из трех наиболее распространенных выговоров. Снаряжение и технику он и без школы знал вполне прилично. Да и думать научился. По окончании школы выпускникам автоматом присваивали звание сержанта – в разведке рядовых не было.
И пошло. Стажировка. Контрольная стажировка в боевых условиях. Первое задание. Второе задание. Третье…
Уже к концу первого года оперативной работы Юрий перестал считать задания. К концу третьего года в разведке ему присвоили офицерское звание и дали в подчинение собственную группу – годовалого сержанта и двух стажеров‑новичков. Пришлось мгновенно и на себе испытать, что головная боль за кого‑то не идет ни в какое сравнение с болью только за себя. Через пару лет подопечный сержант сам стал офицером и получил собственную группу; стажеры стали сержантами. Один ушел, второй остался с Юрием в новом звании. А стажеров прислали новых. Фронтовая жизнь переменчива.
За девять лет Юрий провернул десятки дел. И ни разу так и не отгулял положенные четыре дня…
В этот раз – тоже.
Мобильник тоненько пропищал нехитрую мелодию; Юрий, чертыхаясь, встал с топчана, приблизился к кучке своей одежды, порылся и отыскал продолговатый, размером с человеческий палец, стержень.
Вызывать мог либо шеф, либо дежурный – мобильник был служебный.
– Слушаю, – хмуро отозвался Юрий.
– Агент «Карандаш»? Не шеф, дежурный. Ну, стало быть, архисрочностью пока не пахнет.
– Я.
– Идентифицируйтесь, пожалуйста.
Юрий все так же хмуро приложил подушечку указательного пальца левой руки к папиллятору и назвал сегодняшний буквенно‑цифровой код.
– Спасибо, – отозвался дежурный. – Вас отзывают из отпуска. Через два часа вам надлежит принять участие во внеочередном совещании группы «Медуза». Без спецэкипировки, по форме «один». Примите входной пароль…
– Принимаю…
Юрий привычно запомнил очередную в его жизни последовательность букв и цифр, высветившуюся на крохотном экранчике.
– Всего доброго, – попрощался дежурный.
– Пока, – буркнул Юрий.
Итак, отпуск снова сжался до единственного дня.
«Спасибо, хоть вечером дернули, – подумал Юрий, одеваясь. – Могли бы и прямо с утра…»
– Уходите? – с сожалением спросила девушка‑медсестра перед входом в солярий. – Так рано? Не закончив сеанса?
– Служба, милая, – Юрий попытался улыбнуться. – Служба…
– Приходите еще, – пригласила она.
– Приду, – пообещал Юрий, искренне веря, что так рано или поздно и сделает. – Обязательно приду. Вот только разгребу, все, что шеф на меня навешает, и сразу сюда!
Медсестра улыбнулась:
– Вы, наверное, офицер?
– Да какой я офицер, – Юрий досадливо махнул рукой. – Снабженец я. Крыса тыловая…
Всего двое суток назад Юрий со своей группой все‑таки спеленал вражеского агента, Люк‑Люка, на которого четыре разведгруппы безуспешно охотились уже года два. Среди бела дня спеленал, на Вермелинье, в столице. Уходить пришлось красиво, со стрельбой и шухером, два беспилотных штурмовика в итоге потеряли…
– Снабжение – тоже важное занятие, – убежденно сказала девушка. – А ну, у солдат обойм не хватит? Или пайков? Какая тогда война?
– Никакой, – вздохнул Юрий и вручил сестре медицинскую карту. – До свидания…
– До свидания!
Заскочив в жилой блок, Юрий наскоро слазил в душ, прибрал в единственной комнатенке, все лишнее спровадил в утилизатор, а квартире присвоил статус «Свободно».
Он достаточно долго прослужил в разведке, чтобы не питать иллюзий насчет вот таких вот вызовов: ближайшие несколько месяцев, вероятнее всего, предстояло провести черт знает где.
К управлению он приехал за десять минут до назначенного срока. Вышел из такси, взглянул на внешнюю стену и озадаченно присвистнул.
Обыкновенно светилось от силы каждое десятое окно – большею частью персонал пребывал в разгонах. Время‑то военное. Сейчас светились практически все окна – лишь три окна оставались темными.
На входе дежурил капрал и шестеро резервистов.
«Что такое? – изумился Юрий еще больше. – Резервисты?»
Пройдя контроль, Юрий убедился, что резервистов чуть не полное здание. Пеломенская разведка подняла на ноги едва ли не всех законсервированных сотрудников.
«Так… – подумал Юрий. – Кажется, горячие грядут деньки. Интересно, что ж стряслось?»
Он поднялся на третий этаж и миновал контроль своего сектора. До означенного срока оставалось две с половиной минуты.
– Ты как всегда пунктуален, – вместо приветствия заметил шеф. – Входи.
Шеф в компании каких‑то штатских стоял у входа в зал совещаний. В принципе, почти все, кто служил в разведке, носили штатское. Но эти были точно со стороны – то ли политики, то ли спецы. Железно, на это Юрий давным‑давно наметал глаз.
В зале за знаменитым круглым столом уже трудно было отыскать свободное место. Как ни странно, начальства и погон было довольно мало; все сконцентрировались у дальней стены, под портретом Джевиньского. За столом примостились в основном начальники отделов и оперативных групп. Юрия поманили рукой – оказывается, для него держали местечко.
Едва он уселся, вошел шеф в компании все тех же штатских. Совещание началось.
Для начала продемонстрировали запись – ту самую, которую транслировали найденный на «Азове» шары. Потом показали сами шары – в прозрачном вакуумном контейнере. Ну, и выложили всю историю с их обнаружением.
И Юрий все понял.
Когда его сделали офицером и начальником группы, довелось пройти «инструктаж «Дело». Базовая стратегия и дальнейшие действия управления разведки при достоверном обнаружении в галактике третьей силы.
Юрию показалось примечательным, что никто из присутствующих не высказал особого удивления по поводу находки. Словно присутствие пресловутой третьей силы обнаружили не только‑только, а в незапамятные времена. Наверное, инструктаж «Дело» смещал что‑то в настроениях и оценках пеломенских разведчиков – они заранее сочли тайное явным. Поэтому и не удивлялись.
Без лишней суеты и шума наметили основные направления деятельности, сформулировали задачи и распределили их между оперативными группами. Юрию досталась полевая разведка в первом потоке – форпостный десант на Данкартен, указанную в инопланетном послании планету. Задачка не из самых сложных, но полная неожиданностей и требующая мгновенных импровизаций. В принципе, его группа достаточно уверенно играла в этом амплуа.
Гражданские и начальство остались решать какие‑то свои малопонятные проблемы, а командиры разведгрупп расползлись по отделам. Им предстояло работать, а не болтать.
В отделе Юрий первым делом поинтересовался своей группой: где, да чем заняты? Оказалось, что всех загодя вызвали, время вызова наступит минут через пятнадцать.
Обычная практика – вызывать низшее звено на время, когда предположительно закончится совещание. Правда, по наблюдениям Юрия совещания редко заканчивались в предполагаемое время, обыкновенно затягивались. Но не сегодня.
Первыми явились стажеры – близнецы, Матвеевы Роман и Семен. В обиходе – Рома и Сема. Вскоре и сержант пожаловал – шустрый паренек с Урала‑четыре по имени Валентин Беркович. Сержант проходил стажировку у известного на все управление офицера Игоря Мегрелашвили, у которого в свое время стажировался и Юрий Шевела. За год совместной работы Юрий, Валентин и близнецы успели провернуть несколько удачных дел и дважды провалиться.
Рома и Сема по обыкновению доложились о прибытии – стажерам положено. Валентин просто сдержанно поздоровался, ибо ему уже необязательно было следовать уставным заморочкам, сержант все‑таки.
– Поздравляю, гвардия, – объявил Юрий. – Идем в десант. Данкартен, нейтральные секторы. Дуйте всем колхозом в архив, накопайте мне закрытых сведений. А я пока посмотрю что есть в открытом доступе и спланирую высадку…
– Планета обитаемая? – деловито осведомился Валентин.
– Да. Заселили во время второй экспансии. Может, чуть раньше.
– Одичали, конечно?
– Одичали. Предположительно – нестабильный феодализм без излишних религиозных задвигов.
– Высадки у нас или у Хобарта были? – не унимался Валентин.
– Откуда я знаю? Вот и выясните. Все, вперед, времени мало.
– Понял, шеф, уже бежим. Рома, Сема! Ать‑два!
Сержант погнал стажеров в архив, на миг задержавшись в дверях и ободряюще подмигнув Юрию.
– Вояки… – пробурчал Юрий, оживляя терминал.
Он любил свою группу – что сержант, что стажеры были парнями смышлеными и надежными. Минимум дважды они спасали своему командиру жизнь. Правда, Юрий и сам не раз вытаскивал с того света и сержанта, и близнецов, и скопом, и по отдельности. Они стали командой, сыгранной и сплоченной, и именно на этом в первую очередь зиждилась оперативная тактика пеломенской разведки.
Итак, Данкартен. Земного типа, атмосфера, состав, давление… Аборигенные флора и фауна представлены весьма скудно. Обнаружена во время первой экспансии, тогда же и засеяна земными формами жизни. Разведка перед второй экспансией – аборигенные формы жизни начисто вытеснены земными, зафиксирована готовность к заселению. Колонизация, дата, состав колонии… Связь поддерживалась семьдесят девять лет. Потом обрыв и четыреста с лишним лет молчания. Все как обычно. Раздел «важные события» – пусто. Значит, с инопланетной базой горе‑переселенцы не контактировали. Либо это просто не зафиксировано.
«Интересно, – подумал Юрий, – почему большинство колоний в итоге сползает в средневековье? Неужели действительно существует какой‑то демографический минимум, без которого не то что прогресс невозможен, невозможно даже топтание на месте? И если существует – то сколько это? Сто тысяч человек, пятьсот, миллион, десять?»
На Данкартен в общей сложности отправилось четыреста пятьдесят тысяч колонистов. Обычный для того времени процент потерь в пути и при заселении – от двух до пяти. В общем, тысяч десять‑двадцать они, скорее всего, потеряли. Остальные держались семьдесят девять лет. А потом что? Сломался передатчик? Умер последний, кто помнил прежний мир? Бесполезно гадать. Чтобы знать наверняка – нужно просто пройти этим путем.
Впрочем, не это сейчас самое главное. Совсем не это.
В открытом доступе Юрий не обнаружил ничего примечательного. Ровным счетом ничего. Совершенно рядовая планета в ряду колонизированных. Коллеги из архива тоже вернулись ни с чем: закрытых данных по Данкартену вообще не было зарегистрировано. Единственное, что удалось отыскать Валентину – это подробный топографический файл, устаревший лет на пятьсот, если не больше.
Юрий бегло проглядел окрестности чужой базы – никакого города на карте не оказалось и в помине. Скалистое побережье, долина, устье сразу двух горных рек, округлая бухта с природной косой‑волноломом… Удачное место, выбирали со знанием дела.
Шевела вздохнул, загрузил все имеющиеся данные в персональный комп, построил группу и направился в отдел планировки.
А в окрестности звездной системы Данкартена спешно выдвинулись два пеломенских флота. Хобарт, понятно, не мог не откликнуться на передислокацию в стане противника. Довольно быстро мелкие стычки истребителей стали вблизи Данкартена суровыми буднями. Ни одна сторона пока не решалась развязывать глобальную битву: Пеломен боялся потерять контроль над системой и доступ к интересующей планете, Хобарт вообще пока ничего не понимал и выжидал, силясь разгадать смысл маневров пеломенских флотов.
По текущим оперативным данным информацией о чужой базе Хобарт пока не владел.

Глава вторая. «РАЗВЕДЧИК».

– Волнуешься? – с ленцой приоткрыв глаза спросил Юрий.
Валентин с той же ленцой пожал плечами, не вставая с тюков, полных снаряжения.
– Я теперь всегда волнуюсь. После того как на Фалинеште засыпались.
– Не повезло, – вздохнул Юрий. – Что делать, иногда не везет…
– Везет умным, – отрезал Валентин.
Юрию нравилась здоровая злость напарника – злость на себя. Провал на Фалинеште лишь добавил Валентину осмотрительности. Он словно вырос после этого провала. На голову.
Помнится, Юрия повысили до офицера тоже вскоре после провала – стоило только потом пару операций провернуть с неизбежным блеском, на такой же злости и досаде на себя самого.
– Везет везучим, – с нотками менторства в голосе поправил Юрий. – Ну, и умным тоже, – через какое‑то время согласился он и зыркнул в сторону стажеров. Те по обыкновению держались вместе. Как и большинство близнецов они умели общаться между собой недоступным для окружающих языком – отчасти на жестах, отчасти на выражении лица, отчасти на возгласах, которые стороннему человеку мало что говорили. Кстати, пару раз это умение близнецов понимать друг друга сослужило весьма неплохую службу группе Юрия.
Бот тряхнуло – похоже, входили в атмосферу.
– Болтанка будет, – тоном знатока сообщил Валентин. – Я сводку посмотрел, над Раймой такой циклон народился – мама моя! Любо‑дорого посмотреть!
Погоду и впрямь обещали ветреную и переменную. Самое то для высадки – местные хлебопашцы, небось, будут сидеть по норам и наружу носу казать не станут.
Данкартен встретил их сырой моросью и прелым лесом. Земные растения удивительно легко приживались в чужих мирах и практически всегда оказывались более жизнестойкими и упорными в борьбе за солнце и минералы. В считанных мирах аборигенная растительность выстояла под напором земной флоры.
Данкартен был не из их числа. Юрий оглядел поляну – трава по колено, несколько пней, стена почти не изменившихся дубов. Сыроежки какие‑то местные в мокрой траве – ярко‑желтые, красные, фиолетовые, серые.
Братья вытаскивали из разверстого чрева бота тюки с оборудованием.
«Красота! – подумал Юрий о высадке. – Ни тебе радаров, ни тебе системы ПВО, ни тебе плотного населения… Садись и копай схрон, никому нет до нас дела».
Высадка и впрямь была одна из самых легких.
Валентин с биосканером шастал по периметру поляны – а ну, как случайный грибник или какой сумасшедший странствующий рыцарь с ведром на голове и остроконечной палкой у бедра пожалует? Таких надлежало оперативно выключать и утаскивать прочь от схрона. При соответствующей коррекции памяти, понятно.
К вечеру схрон отрыли и замаскировали. Можно было обживать его внутри. Чем и занялись.
На новых мирах Юрию почему‑то всегда сначала удивительно сладко спалось. Утром его растолкал Валентин.
– Вставай, шеф! Ау!
Юрий открыл глаза и огляделся. Жилой модуль схрона имел вполне пристойный вид – пока начальник нежился в койке подчиненные навели соответствующий порядок. Валентин сиял, близнецы копошились на камбузе. Видать, завтрак готовили.
– О! – обрадовался Юрий. – Уже прибрались пока я дрых? Хозявочки! Личному составу благодарность! Ать‑два!
– Лучше премию, – ехидно предложил Валентин.
– Это не ко мне, – вздохнул Юрий. – Это в финчасть…
Валентин смешно фыркнул:
– Были бы у меня концы в финчасти, хрена бы я в оперативной группе сидел!
– Логично, – согласился Юрий. – Ладно, встаю.
Санузел тоже встретил его идеальной чистотой и порядком.
«Блин, стараются ребята после Фалинешты, – подумал Юрий. – А ведь та осечка не что иное как чистейшая случайность. Грех кого‑то винить».
Пока близнецы сервировали стол, Юрий подсел к компу и даже успел спланировать несколько первичных вылазок.
За завтраком выпили традиционные сто грамм за удачу. Понятно, сие было вопиющим нарушением устава. Алкоголь на борт посадочного бота приходилось доставлять путем всевозможных ухищрений. Но традиции есть традиции, куда от них денешься? Да и зачем от них куда‑то деваться?
Через полчаса, когда остатки завтрака и грязная посуда навеки упокоились по ту сторону пасти утилизатора, Юрий принялся распределять задания.
– Значит, так. Валентин, тебе дельце посложнее.
Легкое движение манипулятором – над рабочим столом раскрылась трехмерная карта местности.
– Вот этот городишко зовется Хаспер. Чуть севернее Раймы. Историки говорят, что у него есть шанс стать административной столицей территории, если Данкартен цивилизуется хотя бы до уровня межзвездных полетов. А пока это дыра дырой, единственный плюс – близость к действующей столице. В общем, проберись туда, потолкайся, поосмотрись, но постарайся ни во что не встрять. Твоя задача – уловить атмосферу, настроения. Обнюхаться, короче. Вжиться. Сроку – сутки. Понятно?
– Куда уж понятнее, – хмыкнул Валентин. – Не боись, командир, не впервой. Обнюхаюсь.
– Надеюсь, – кивнул Юрий. – Теперь вы, братцы‑кролики. Вам доведется найти и взять языка. В любом из окрестных селений или городков. И, разумеется, это должен быть не темный крестьянин, который дальше своего поля в жизни не забирался. Кто‑то более‑менее информированный. Староста, торговец, бродячий артист или музыкант. Случайный офицер тоже сгодится. Сроку вам – те же сутки. Попутно, соответственно, осматривайтесь да вживайтесь. Технологичное оборудование применять только в исключительных случаях. Это всех касается. Мечами махать еще не разучились?
Близнецы скромно потупили глаза. В управлении трудно было найти более ревностных фанатов фехтования. Валентина Берковича фанатом назвать было трудно, но спецкурс по холодному оружию он, естественно, закончил, причем с блеском.
– Смотрите мне… Чтоб без фокусов. Операция только выглядит заурядной, на самом деле она очень важна.
– То‑то я смотрю, что два флота с фронтира сдернули, – задумчиво протянул Беркович.
– Наблюдательный ты, – пробурчал Юрий. – Две недели уже как в секторе с хобартами пикируемся.
Валентин мечтательно поглядел на полусферический потолок схрона:
– Дать бы им по шапке, и спокойно заняться делами…
– Дадим в свое время. Для того мы и здесь… Ладно, на выход.
Четверть часа на экипировку; первыми уходят близнецы. Одеты не пойми как – не то охотники, не то бродяги. Рукояти лучевых шпаг надежно спрятаны под одеждой. На виду только паршивые с первого взгляда короткие клинки. Приблизительно так же как любой из близнецов выглядит и Валентин Беркович, только уходит он в противоположную сторону.
Юрий провел его взглядом, вздохнул и задействовал автоматическую следящую систему.
Ему самому предстояло действовать совсем без оружия. Хотя, лучевая шпага имелась и у него – без этого устройства любой разведчик чувствовал себя хуже, чем голым.
День был серый, как бетонная стена. Вчерашний ветер улегся, над схроном нависли мышастые тучи; сеялся мелкий и противный дождь. Тот, что всегда представляется бесконечным.
– Ну и погодка, – пробурчал Юрий под нос.
Наружу он, понятно, выглядывал, но одно дело увидеть дождливый день на экране следящей системы, и совсем другое – ощутить всю эту слякоть на собственной шкуре.
Короткий приказ менеджеру экипировки: голенища потрепанных сапог герметично срастаются со штанинами. Чуть ниже верхнего обреза голенищ. Все, теперь Юрий мог бы бродить в воде по грудь и оставаться под одеждой сухим.
Втянув голову в плечи, он сунул руки поглубже в карманы и побрел к опушке.
В лесу дождь чувствовался немного меньше, но зато капало не только с неба, а еще и с деревьев. Под ногами постоянно хлюпало; Юрий то и дело оскальзывался. Пришлось еще раз потревожить менеджера и отрастить на подошвах внушительные шипы.
«Не забыть бы потом спрятать их… – подумал Юрий. – А то проколешься, как пацан на экзамене…»
Юрий знал, что большинство провалов случаются от подобных мелочей.
Он брел по промокшему лесу, изредка сверяясь с естественным компасом – мхом на стволах. Здесь мох тоже рос с северной стороны, поскольку Райма располагалась в северном полушарии.
«Райма, – подумал Юрий. – Название, скорее характерное для хобартов. Точнее, для англоговорящих – во время второй экспансии звездное государство Хобарт еще толком не успело сложиться, это дело последних полутора сотен лет. Кстати, не факт, что город до сих пор так называется – кто знает что тут происходило после обрыва связи?»
Кроме названия столицы пеломенской разведке были известны названия нескольких крупных городов, нескольких городков в окрестностях Раймы, название всей страны – Данкартен, как‑то незаметно пришедшееся и всей планете в целом, а также название соседней страны, граничащей с Данкартеном с севера и название ее столицы. Страна‑сосед звалась Дагомея, ее столица – Авостинг.
Ни единого названия с корнями, хоть отдаленно напоминающими славянские, на Данкартене пока не встретилось. Но с другой стороны – название Пеломен тоже не имело славянских корней, и тем не менее прижилось.
«Насчет языка возможны три варианта, – размышлял Юрий на ходу. – Наиболее вероятен, конечно, всеобщий. Измененный за четыреста лет, но все‑таки узнаваемый. Большинство исследованных отсталых миров продолжает пользоваться всеобщим языком. Возможны также позднеанглийский или панславяну на основе русского. Или же нам впервые предстоит столкнуться с чем‑нибудь новеньким? Не хотелось бы…»
Лет пять назад в миссии на одном из деградировавших миров коллега Юрия Виктор Приходько вляпался в неприятности именно из‑за незнания языка. Причем языка весьма экзотического – венгерского. Кто мог предположить, что местная колония возникла после переселения венгерской ортодоксальной общины с Офелии? Никто не мог.
Впрочем, после того случая лингвопроблемам стали уделять больше внимания. Да и колонии, куда предстояло высаживаться, стали предварительно изучать потщательнее.
В общем, брел Юрий лесом, да размышлял. А потом выбрел к дороге.
Размытая, покрытая лужами колея – и дорогой‑то такую назвать зазорно. Следы тележных колес и лошадиных копыт, впечатанные в грязь. Юрий присмотрелся – налево следов уводило больше, чем направо. Наверное, стоило пойти именно туда, куда стремилось большинство путников.
И Юрий свернул налево.
По дороге идти было ничуть не легче, чем по лесу: там мешали деревья и низко нависшие ветви, здесь – скользкая земля и глубокие лужи. Пару раз Юрий проваливался чуть ли не по пояс. Хорошо, хоть упакован он был на славу, ни капли влаги не просочилось под одежду. Вода моментально скатывалась крупными каплями, почти не смачивая хитрую экипировку разведчика.
Вскоре дорога выбралась из леса в поля; на полях луж почти не было: все впиталось. Земля там была черная и жирная, настоящий чернозем. Слева не росло ничего, просто земля, под паром, наверное. Справа хило зеленело что‑то похожее на овес. Дорога взбегала на близлежащий холм и пропадала из виду.
«Осмотрюсь заодно, – подумал Юрий. – С холма‑то далеко, должно быть, видно».
Серо‑зеленая стена промокшего леса осталась позади. Стало светлее: не то небо светлело, обещая каюк дождю, не то просто глаза слишком уж привыкли к лесной полутьме.
Когда Юрий взобрался на холм дождь ослаб до минимума: из туч сеялись не капли, а противная морось, водяная пыль. В который раз Юрий порадовался, что он не абориген, и не приходится ему тащиться этим слякотным днем в промокшей насквозь одежде через промокший насквозь мир.
С холма и вправду открылся многообещающий вид. Во‑первых, на соседнем холме виднелись строения. Деревня. Селение, в общем. Во‑вторых, Юрий увидел всадника, который рысью тянул к крайнему домику, в котором безошибочно угадывалась харчевня или придорожный трактир. Перед трактиром тоненькими линиями обозначалась пустая сейчас коновязь; над кровлей вился уютный дымок, суливший горячее питье и горячую еду, сухой теплый зал, а возможно и сухую комнату для ночлега. Впрочем, до ночи еще далеко, да и ночевать Юрий вне схрона не собирался.
Юрий прибавил шагу, тем более, что под гору шагалось легко, только приходилось осторожничать, чтобы не поскользнуться и не загреметь в текущие по колеям ручейки.
Всадник тем временем достиг харчевни, соскочил с коня и сразу увел куда‑то во двор – должно быть, в конюшню. Больше он так и не появился. Наверное, из конюшни прошел задами в обеденный зал.
К крыльцу Юрий приблизился в полном одиночестве, так что некоторое время для осмотреться у него нашлось.
Харчевня была рублена из цельных бревен; крыльцо собрано из добротных, гладко оструганных досок и оторочено резными деревянными кружевами – Юрий толком не знал как они называются. Не то наличники, не то еще как‑то. Труба была явно кирпичная, увенчанная металлическим остроконечным колпаком, черным от сажи. Даже бесконечный дождь сажу не мог смыть – намертво въелась в железо. Крюки в коновязи также были сработаны из металла, по оценке Юрия – достаточно грубым методом. Ковкой.
Над крыльцом красовался большой прямоугольный щит. С надписью.
«White centaur. Soyon Hurpick's inn».
«Латиница, – подумал Юрий. – И всеобщий, скорее всего. Ну, может быть, английский, хотя вряд ли, не то начертание».
Впрочем, шрифт надписи хранил явный закос под готику и потому прочесть его с ходу было трудновато, приходилось всматриваться и угадывать.
«Ха‑ха, уже легче, – решительно направляясь к крыльцу подумал Юрий. – Не венгерский и не новоязык. А ведь могли и свое что‑нибудь изобрести, учи потом, елы‑палы…»
Перед самой дверью Юрий снял все инструкции менеджеру и усыпил его. Теперь разведчик‑пеломенец стал просто путником в просто одежде… Только под одеждой кое‑что крылось, но кого это в харчевне касается? Правильно, никого.
Запоздало пожалев, что не выключил менеджера раньше, Юрий вступил в таверну. Он явился с дождя совершенно сухим, но надеялся, что никого это особо не заинтересует.
Изнутри таверна выглядела именно так, как Юрий привык – в сущности, человеческая фантазия на этот счет очень скупа и ограничена.
Зал, столы, тяжелые лавки. На стенах – факелы и какая‑то местная бутафорская сбруя. Стойка перед стеллажами с напитками. Это уже явно остатки памяти о цивилизованных годах. Занавешенная полотном дверь на кухню, откуда доносятся весьма аппетитные запахи. Лестница на второй этаж, к комнатам для гостей.
Полноценная таверна. В небольшой деревушке, в общем‑то. Вот она, близость столицы. Сказывается. Да и деревушка наверняка кормится преимущественно с путников – что‑то незаметно особого рвения на полях, сорняков в овсе навалом.
За одним из столов навис над блюдом с ломтиками мяса давешний всадник. Рядом с блюдом стояла чудовищных размеров кружка, увенчанная пенной шапкой. Кружка была вряд ли меньше двухпудовой гири.
Когда Юрий вошел, над дверью звякнул колокольчик. На звук не замедлил явиться хозяин.
– Чего изволите? – с некоторым сомнением осведомился он.
Видимо, вид Юрия внушал ему опасения. Не зная местной моды Юрий, естественно, не стал рядиться под вельможу. Да и неизвестно есть ли тут у них знать – в отсталых колониях всякое бывает. А вот бродяги и охотники почему‑то везде одеты одинаково. Но у бродяг и охотников редко бывают деньги, чтобы захаживать в таверны.
Хозяин говорил на всеобщем. Разумеется, с местным акцентом, но Юрий понимал практически все сказанное.
«Хоть с этим нет проблем…» – подумал он с облегчением.
Лесом он пробирался часов пять, потом еще часа полтора отмахал по дороге. Так что подкрепиться вовсе не мешало.
– Обед? – хозяин истолковал стартовое молчание Юрия по‑своему. – Платить, что ли, нечем? Можешь отработать: дров надо наколоть, а под дождь тащиться никому неохота.
Тут абориген заметил, что Юрий совершенно сухой. Взгляд его сделался едким, как кислота и слегка нерешительным.
Юрий бесшабашно взмахнул рукой: «Веди, мол! Отработаю!»
Секунду поколебавшись, хозяин поманил его ладонью и направился к кухне.
Едва он отодвинул занавес, запах пищи стал совершенно невыносимым: у Юрия свело спазмом желудок, а слюну пришлось сглатывать.
«Е‑мое! – изумился разведчик. – Что это со мной? Соскучился по свежатинке?»
На феодальных мирах все разведчики откровенно отъедались, потому что синтетика хоть и питательна, но, черт возьми, далеко не так вкусна.
Вскоре запахи сменились: хозяин привел Юрия в конюшню. Во двор выходить хозяин не стал, показал из ворот:
– Вон, видишь бревна? Распилишь пяток на чурки и поколешь на дрова. Сложишь там, под навесом. Понятно? Юрий снова кивнул, потому что продолжал слушать и усваивать местный акцент.
– Ты что, немой? – спросил хозяин подозрительно.
Юрий отрицательно покачал головой и вышел под дождь.
Хозяин только недоверчиво хмыкнул.
Под навесом нашлись обещанные бревна и инструмент. Поплевав на руки, Юрий напрягся, взгромоздил одно из бревен на козла и взялся за пилу. Пила была двуручная, издревле именуемая «Дружбой». Но Юрий трудился в одиночку, поэтому здорово намаялся, пока отпилил пару полуметровых чушек.
Чтоб отдохнуть от «Дружбы» Юрий взялся за топор и кое‑как расколол чушки на дрова. Аккуратно сложил их в сторонке и тоскливо сравнил кучку готовых дров с громадой непиленных бревен.
«Эдак я от истощения сдохну, пока все сделаю, « – уныло подумал Юрий и воровато огляделся.
Хозяин, первые пару минут исподтишка наблюдавший за ним из конюшни, уже удалился. На всякий случай Юрий активировал биосканер. Людей вблизи не было. В конюшне – лошади, пара полусонных псов, кошка с котятами, дальше – какая‑то пернатая мелочь, наверное куры. В соседнем сарае – овцы, если верить блеянию. Люди только в доме.
«Ну и ладненько, – довольно хмыкнул Юрий, вынимая лучевую шпагу. – Не горбатиться же здесь, в самом‑то деле…»
Он отрегулировал луч и мгновенно посек облюбованное бревно на все такие же чушки, только с идеально ровным срезом. Потом посек остальные бревна, прямо в штабеле. Лазер с тихим шипением проедал дерево, вился пахнущий смолкой дымок.
«И никаких опилок!» – с воодушевлением подумал Юрий.
Теперь он строил пирамидки из чушек и резал их вдоль, сразу по три штуки, словно готовил исполинский салат. Дрова аккуратненько укладывал «стеночкой». «Стеночка» неудержимо росла.
В общем, Юрий быстренько извел все бревна на дрова, сложил их, спрятал шпагу, тщательно затоптал выжженные лучом царапины в земле и, довольный, побежал рапортовать хозяину в зал.
Хозяин недобро на него уставился.
– Что такое? Или не под силу работа?
– Все, – коротко выдохнул Юрий, не решаясь пока строить длинные фразы.
– Как это – все? – не поверил хозяин.
Юрий театрально развел руками.
Хозяин молча отставил в сторону кружку, которую перед этим полировал захватанным полотенцем, и вразвалку проделал путь через кухню с конюшней. В воротах он остолбенел.
Потаращившись некоторое время на «стеночку» и на место, где раньше возвышался штабель бревен, хозяин не поленился выбраться под дождь.
– Черти меня побери! Ты в одиночку успел все это наколоть?
Потом он взял пару отрезанных кусков и недоумевающе оглядел их. Кромки у них были идеально ровные, совершенно не такие, какие получаются если колоть дрова топором. Да и щепок с опилками на земле осталось мизер – топором и пилой Юрий почти не работал.
– Ничего не понимаю, – пробормотал хозяин, в отчаянии скребя макушку. – Ладно, хрен с тобой… Бери охапку и пошли.
Юрий с удовольствием набрал в руки дров и направился за хозяином.
На кухне он вывалил дрова на указанное место, а чумазый старик‑истопник как ни в чем не бывало отодвинул заслонку и невозмутимо принялся засовывать аномально ровные куски дерева в пылающее жерло печи. Геометрические дрова исправно занимались и горели.
– Давай в зал, – буркнул хозяин. – Еду сейчас принесут…
Принесли уже знакомое блюдо с ломтиками мяса, горкой тушеных овощей и ковригой житнего хлеба, да кружку паршивого пива. Понюхав пиво, Юрий недовольно скривился и обернулся к хозяину.
– А получше ничего нет? – спросил он, стараясь подражать местному говору.
Хозяин нахмурил кустистые брови:
– То, что получше, денег стоит!
– Я заплачу, – пожал плечами Юрий и добыл маленькую серебряную монетку из‑под куртки.
Монетка была родом с Новой Зенго и имела на аверсе профиль тамошнего родового лидера Иоахима Абделлауи; на реверсе красовался замысловатый герб Новой Зенго. Тем не менее по поводу чужеродности монеты Юрий Шевела ничуть не волновался: серебро на отсталых мирах ценится независимо от вида и состояния. Так же как и золото. Но расплачиваться золотом в придорожной таверне рискованно, да и Юрий за неделю не сумел бы съесть и выпить все, что причиталось на золотую монету. Даже этого серебряного кругляша размером меньше ногтя наверняка с лихвой хватило бы, чтобы накормить человек десять до отвала и вдобавок упоить их в совершеннейший хлам.
Хозяин с готовностью принял монетку, повертел ее в пальцах, рассмотрел, прищурясь, и спрятал поглубже в карман.
– Что ж ты горбатился на дровах‑то? Сказал бы, что есть чем платить.
– Аппетит нагуливал, – сымпровизировал Юрий. – Да и согрелся заодно.
Если начистоту – больше всего Юрию хотелось осмотреться. На дом изнутри, на подворье, на инструменты и утварь. Насмотрелся – ничего необычного. Та же двуручная «Дружба», те же чугунки и ухваты, та же печь с железной заслонкой. Ничего, скорее всего, сверхъестественного на Данкартене не произошло. Просто тихо и незаметно сползли из космической эры в жухлое средневековье с прогорклым пивом и тушеной капустой.
Зато мясо было вкусное. Да и пиво, которое на этот раз принес самолично хозяин Сойон Харпик, а не замурзанный поваренок в фартуке не по росту, оказалось заметно выше качеством.
В общем, Юрий плотно поел и уже нацелился подойти к хозяину за очередной кружкой пива, да как‑нибудь завязать беседу и выспросить, что удастся. Хозяин его опередил: снова самолично принес пива и подсел к Юрию за столик.
– А вы, уважаемый, извиняюсь, откуда будете? Может, жилье нужно? Или ночлег? Вполне хватит ваших денег.
– Откуда? Да я и сам уже толком не помню, – начал сочинять Юрий. – Путешественник я. А жилье… Может, попозже?
Хозяин глубокомысленно кивнул.
Добрая еда настроила Юрия благодушно; мир здешний казался тихим, сонным и мирным.
– Может, расскажешь, куда это я попал? А то я кроме слов «Данкартен» и «Райма» ничего о вашем крае и не знаю…
Хозяин вопросительно уставился на Юрия.
– А‑а‑а… То бишь, как – не знаешь? Как же ты сюда попал?
– Да высадили меня на побережье одни мореплаватели. Я до леса добрел, потом на дорогу вышел, она меня сюда и привела, дорога.
– Мореплаватели? – переспросил хозяин.
– Ага. На большом таком корабле… С востока приплыли. Точнее, пришли – так, кажется, говорят моряки?
Хозяин продолжал хмуриться. Что‑то в рассказе Юрия ему явно не нравилось.
– С востока? А разве там кто‑нибудь живет? И что такое корабль?
Юрий не успел ответить – отворилась дверь и в таверну ввалились солдаты. То, что это именно солдаты, стало понятно сразу. В одинаковых плащах и полушлемах, и даже лица у солдат были какие‑то странно одинаковые: рыжие усы, глубоко посаженные глазки, выбритые сизые подбородки…
Солдат было семеро. Восьмой – не то офицер, не то десятник. На плаще у него выделялась коричневая кайма, шлем украшала надраенная кокарда в виде двуглавого льва на фоне листьев дуба.
– Эй, хозяин! Тащи горячее на всех!
Десятник обронил на стол пару монет – вовсе не серебряных. Медных, наверное. Хозяин тотчас утратил интерес к Юрию, рысцой подбежал к столу, за которым располагались солдаты (те сдирали мокрые плащи и развешивали их на решетке у огромного камина), сгреб монетки ладонью, поклонился и умчался на кухню. В зале хорошо слышалось, как он покрикивает на поваров.
Вскоре явились еще двое солдат. Юрий предположил, что эти двое отводили коней во двор, потому и задержались.
Плащи служивых изрядно промокли, а значит солдаты в седлах с самого утра. Может быть, они из Раймы? Хорошо бы… Впрочем, на этот раз чутье подсказывало ему, что визит к аборигенам пора завершать.
Юрий допил пиво и перебрался поближе к выходу, усевшись в тени. Ему не понравилась реакция хозяина на вранье о корабле и землях на востоке, поэтому Юрий решил подстраховаться на случай внезапных неприятностей.
Не следует думать, что Юрий был столь наивен и неопытен как разведчик – он просто заодно проверил насколько успешно можно кормить аборигенов заведомыми байками. Получалось, нельзя их кормить байками. Поэтому придется срочно сочинять себе настоящую легенду. Правдоподобную. А заодно и убираться отсюда по возможности подальше.
На всякий случай Юрий дождался, пока солдатам начали подавать на стол и только потом потихоньку выскользнул под дождь. Менять уют теплого зала на промозглый волглый вечер страшно не хотелось, но пора уже было и о возвращении в схрон подумать. Первая вылазка – всегда короткая.
Обратную дорогу он проделал на полном автомате, войдя в бездумный дорожный режим. И подумал, что назавтра терять пять часов на пешую прогулку уже не станет.

Глава третья. «ОТВЕТЧИК».

Языка близнецы действительно взяли. Когда Юрий вошел в рабочий сектор, посреди «пыточной» в низком кресле полулежала некая потная личность из местных. Перед нею, храня на лице чрезвычайно задумчивое выражение, восседал на стуле Валентин Беркович. Близнецы возились с оборудованием: один со шлемом, второй с мнемопультом.
– Привет, орлы, – поздоровался Юрий, неотрывно глядя на пленника.
Тот заторможенно лупал глазами. Кажется, ребята вкатили ему дозу успокоительного, чтобы не ошизел раньше времени от обилия впечатлений. Вполне, кстати, разумный шаг со стороны ребят – кто их знает, аборигенов… Может, они слабонервные все.
Руки пленника были пристегнуты к подлокотникам эластичными капроновыми петлями. Ноги – к специальным тягам под креслом.
– Как спеленали? – осведомился Юрий. – Без шуму? И что это за фрукт?
– Без шуму, шеф, – заверил Рома. – То есть, совершенно без шуму, ни одна живая душа в округе не подозревает где нынче находится наш дорогой друг Борга.
– Лучше бы ни одна душа не подозревала, что он пропал, – проворчал Юра. – Ладно, усыпляйте. Тогда и поговорим.
Сема опустил на голову пленника шлем, зафиксировал и кивнул брату. Рома коснулся сенсора – Юрий знал, что там, под шлемом, Борга блаженно заулыбался и закатил глаза. Сканирование – процесс по ощущениям сходный с опьянением или наркотической эйфорией. Только привыкания у него нет – хоть каждый день сканируйся, совершенно безвредно. Правда, на сотый или двухсотый раз (а иногда и раньше) сходишь с ума. Такой вот милый побочный эффект.
– Мы его в лесу повязали, не успели даже от схрона как следует отойти. По‑моему, он или заблудился, или просто пережидал дождь. Сидел в кустах где погуще, чтобы, значит, не мокнуть зря. Как истукан сидел, ей‑ей, хоть бы шелохнулся когда мы его скрадывали.
Юрий внимательно слушал рассказ Романа Матвеева. Как более опытный он делал несколько иные выводы из наблюдений своей команды, но раньше времени решил ничего не высказывать.
– Одежда у него, вроде бы, добротная, шеф, не чета лохмотьям, в которых хлебопашцы вынуждены ходить. И главное, он пользовался вот этим, – Рома подал Юрию небольшой округлый предмет, прикрепленный к кожаному ремешку. Предмет имел мутное стеклышко, под которым угадывалась грубо начертанная шкала и подвижная двусторонняя стрелка. – Делайте со мной что хотите, шеф, но это примитивный магнитный компас. Ну мы и решили с Семой: раз этот тип пользуется компасом, то нелишне будет его просканировать. В общем, подобрались, дали по макушке и снесли в схрон. Он недавно только очнулся…
– А вам не пришло в голову, что этот человек не просто коротал дождливый день, а кого‑нибудь поджидал, а? Вдруг его хватятся в ближайшее же время? – спросил Юрий с некоторой ехидцей в голосе.
Близнецы переглянулись и дружно пожали плечами. В их взглядах читалось нечто вроде: «Ну, хватятся, ну и что? Ни в жизнь местным не отыскать пеломенского схрона. Хоть до скончания времен ищи».
Юрий хотел уже вздохнуть и махнуть на близнецов рукой – опасность для миссии от взятия «языка» хоть и существовала, но была исчезающе малой. Настолько ничтожной, что особо не стоило и задумываться о такой мелочи. Но Юрий Шевела не зря слыл одним из наиболее опытных разведчиков управления. Он старался учесть любую мелочь.
И правильно – все, что теоретически может произойти, рано или поздно происходит. Причем, именно тогда, когда ничего плохого не ждешь.
На пульте внезапно проснулся сторож: подал тревожный сигнал; одновременно раскрылись четыре следящих экрана.
К схрону приближались гости.
Все встрепенулись. Вот она, нештатная ситуация…
– Направление? – жестко справился Юрий, не отрывая взгляда от экранов.
– Совпадает, – хором пробормотали близнецы. Выглядели они сконфуженными.
Гости приближались к схрону с той самой стороны, где был добыт подвернувшийся язык. В подобные совпадения верят только дилетанты.
– По местам, – недовольно буркнул Юрий и направился к пульту. Не любил Юрий незапланированных приключений. Не любил, но всегда, в каждой миссии с ними сталкивался.
Увы.
Команда тотчас расползлась: Валентин к боевому пульту, Рома и Сема – соответственно к аварийному и резервному. Посреди «пыточной» остался только сонный абориген, которого происходящее если и касалось, то лишь косвенно. Будь Борга свободен, пришлось бы за ним присмотреть. Но он был надежно обездвижен и вдобавок усыплен.
Юрий гонял изображение по экранам – за мутной пеленой дождя в вечернем лесу угадывались смутные полуразмытые силуэты гостей. Их насчитывалось десять, если верить инфракрасным датчикам. Причем, совершенно не имелось оснований датчикам не верить. Из десятка засеченных гостей визуально Юрий наблюдал четверых, остальные пока умело прятались от взгляда. Вот один из этих четверых осторожно раздвинул ветви и его лицо стало ненадолго ясно видимым.
Юрий дал максимальное увеличение.
Нахлобученный по самые брови шлем украшен двуглавым львом на фоне листьев дуба. Рыжие усы, глубоко посаженные глаза, до синевы выбритый подбородок…
Это был офицер‑десятник, предводитель отряда, который застал Юрия в таверне «Белый кентавр».
– Так‑так‑так… – негромко пробормотал Юрий. – Интересные веники! Это что же, они за мной тащились от самой таверны? Или – чего уж там? – у них действительно встреча с нашим незадачливым пленником?
– Что‑что, шеф? – переспросил Валентин.
Естественно, сержант ничего не понял, ведь о своей вылазке Юрий еще не успел рассказать.
– Я прогулялся до селения на севере, там заскочил в местную таверну при тракте. В общем, я встретил этих людей в таверне. Только я почти сразу ушел, а они остались. И теперь думаю – а не привел ли я их ненароком на хвосте?
– О как… – отозвался Валентин. – А с чего бы им падать тебе на хвост, а шеф?
– Почем мне знать? – Юрий невольно пожал плечами, хотя сержант его не видел. – Лучше давай подумаем как с ними быть. Разогнать? Или еще одного языка возьмем? Лучше вот этого, в шлеме, это их предводитель.
– А с остальными что? – резонно заметил Валентин. – Если возьмем офицера, не факт еще, что остальные уйдут. Вдруг у них служебная порука, как у беарнцев?
– Вот и я о том же… – поддакнул Юрий и обратился к одному из стажеров: – Рома! А прогляди‑ка данные сканирования. Как есть, наспех. Может поймешь что из себя представляет наш пленник? Хотя бы в первом приближении.
Целиком примерить на себя снятую с другого человека мнемоматрицу – дело нескольких часов. Но кое‑что можно понять практически сразу.
– Есть, шеф! – бодро отозвался Рома. Кажется, близнецы уже осознали, что, возможно, заварили куда более крутую кашу, чем казалось несколько часов назад.
Рома перебросил аварийный пульт на попечение брата и вернулся в «пыточную». Некоторое время у него ушло на то, чтобы освободить пленника от шлема и еще пару минут на подготовку матрицы к трансляции. Рома даже не стал освобождать себе кресло, просто напялил шлем на голову, навалился локтями на край пульта, насколько позволяли короткие, похожие на гофрированные кишки провода, и врубил трансляцию.
Через шесть с небольшим минут Роман Матвеев, стажер разведывательной миссии в составе группы лейтенанта Юрия Шевелы, содрал с головы мнемошлем, швырнул его на пол (шлем пола не достиг, повис на проводах), поспешно прошел к шлюзу и покинул пределы схрона. Ничего не подозревавшие разведчики‑пеломенцы не успели его остановить или задержать.
Роман направился на северо‑восток, в сторону Раймы. Если совсем точно – по касательной к северным окраинам.
Солдаты, что околачивались неподалеку от схрона, почти сразу после этого дружно отступили и двинулись следом за Романом.
– Твою мать! – выругался Юрий, совершенно сбитый с толку. – Рома вышел! Что такое? Сема, в «пыточную», глянь что там?
Стажер уже и сам покинул боевые пульты и кинулся к креслу с пленником. Юрий торопливо перевел наблюдение из ручного режима в автоматический, дал необходимые указания сторожу и поспешил в «пыточную».
Едва Юрий миновал внутренний шлюз, следом ворвался взъерошенный Валентин Беркович. А в следующий момент лейтенант и сержант встретились с недоумевающим взглядом стажера.
– Ше‑еф, – сообщил Сема, растягивая от удивления гласные, – за‑апись стерта‑а…
Юрий и Валентин переглянулись, в надежде хоть что‑нибудь понять.
Тщетно.
– Дьявол! Валик, давай‑ка, оживляй языка! Что‑то мне подсказывает: он многое может нам рассказать! Беркович послушно сунулся к креслу, склонился и вдруг медленно выпрямился.
Голос его был глухим и безнадежным:
– Шеф! Язык нам много не расскажет. Вообще ничего не расскажет. Он мертв.
В «пыточной» повисла натянутая, как снасть во время шторма, тишина. Только неусыпный сторож время от времени издавал размеренное «биип‑биип!», возвещая о стабильной обстановке вокруг схрона.
Юрию показалось, что сторож издевается.

*******

– Ну, докладывай, – велел шеф и Юрий инстинктивно втянул голову в плечи. Докладывать о невозможном – велика радость!
Канал связи провесили со всеми мыслимыми и немыслимыми осторожностями. Долго слушали эфир и рассылали ложные передачи. Настоящую спрятали в потоке ложных; сколько раз сигнал кодировался и декодировался, пока достигал пеломенского крейсера и бортовой станции дальней связи, Юрий даже не знал.
Сколько не оттягивай неприятный момент, начинать все равно когда‑нибудь придется. Словно головой вниз со скалы в океан, Юрий нырнул в скользкое состояние «доклад недовольному начальству».
– Группа высадилась в штатном режиме, без задержек и происшествий. Схрон также развернут без неожиданностей. В первые сутки я дал следующие задания: стажерам – попытаться взять языка, отдал им западный сектор. Сержанта Берковича направил в ближайший перспективный город, в Хаспер. Сам совершил вылазку в северный сектор. Стажеры языка взяли практически сразу, в первый час по выходу из схрона, поэтому их вылазка получилась короче, чем планировали. Мы с сержантом выработали полные оперативные миссии, я даже лишних часа полтора прихватил. Данные, добытые Берковичем, сами по себе интересны, но к случившемуся прямого касательства не имеют, поэтому подробный отчет я отошлю позже.
Теперь о моей вылазке. В двадцати восьми километрах севернее схрона я вышел к дороге, а спустя некоторое время – к придорожному селению. Первым делом проверил, как водится, местную харчевню. Попутное замечание: селение показалось мне слишком малым, чтобы иметь такое внушительное заведение – с комнатами для ночлега и постоялым двором. Настоящая таверна, а не харчевня. Но через селение проходит тракт, ведущий в столицу Данкартена Райму, а значит тут масса путников, многие из которых денежны и знатны. Так что с таверной, видимо, все в порядке. В селении говорят и пишут на всеобщем, местный акцент в речи носит слабовыраженный характер; в надписях (по крайней мере, в тех, что я видел) вообще не заметно отклонений от стандартного всеобщего. Серебряные деньги берут охотно. Я расплатился полукаледоном Новой Зенго. Хозяин таверны Сойон Харпик (таверна, кстати, зовется вполне в средневековом духе – «Белый кентавр») сначала решил, что мне нечем расплатиться, поэтому предложил отработать обед. Я отработал – наколол дров.
– Постой, – прервал шеф. – А причем тут тогда полукаледон, если отработал?
– Халявное пиво показалось мне невкусным, – невозмутимо пояснил Юрий. – Я предпочел дорогое, но качественное.
– Эстет, тля… – пробормотал шеф.
Юрий оставил последний комментарий без внимания – шеф часто подначивал подчиненных. Причем, следует признать, большею частью за дело.
– В течение десяти, примерно, минут я имел беседу с хозяином и пытался вызвать того на монолог о текущем состоянии дел в Данкартене, но с меня потребовали объяснений кто я и откуда. Решив заодно проверить степень легковерности аборигенов, я сплел байку о землях на востоке и о том, что меня высадили на побережье моряки. По реакции Сойона Харпика можно сделать следующие выводы: мореплавание на Данкартене либо развито слабо, либо вообще не развито; о восточном архипелаге на материке не знают; к байкам местные относятся сдержанно, чтобы не сказать настороженно. Так что легенды себе придется прорабатывать как можно тщательнее.
Шеф фыркнул, вероятно пытаясь намекнуть, что легенды всегда следует прорабатывать тщательно, но девятилетний опыт работы подсказывал Юрию: бывают миры, где совершенно незачем корпеть над правдоподобной историей. Проще наврать с три короба, прямо с ходу – легче поверят. К сожалению, Данкартен – иной случай. Впрочем, недоверие могло оказаться личной чертой Сойона Харпика. Но, опять же, опыт подсказывал Юрию, что хозяин таверны – как правило зеркало аборигенного социума.
– Беседу с Харпиком прервали солдаты, девять рядовых и офицер. Поскольку меня начинало поджимать время, да и не понравились мне, откровенно говоря, эти солдаты, я потихоньку из таверны убрался и тихо‑мирно добрался до схрона. Вот тут‑то и началось самое интересное.
Шеф не клюнул. Этого сколько не интригуй, так и будет сидеть с постной физиономией и слушать.
– Стажеры как раз подготовили языка с мнемосканированию. Сканирование провели в моем присутствии. Затем сработали датчики тревоги – к схрону приблизилась группа аборигенов. К моему удивлению, это оказались те самые солдаты, из таверны. В полном составе, включая офицера. Поскольку прямой угрозы схрону я не усмотрел, я велел одному из стажеров, а именно – Роману Матвееву, провести пробную мнемонакладку снятой матрицы, чем тот и занялся. Я, сержант Беркович и стажер Семен Матвеев продолжали контролировать перемещения солдат в непосредственной близости от схрона; наблюдения за Романом Матвеевым никто не вел.
Юрий сделал короткую паузу‑перебивку и обратился к шефу:
– Господин майор, все, что я сейчас опишу, действительно случилось около полутора часов назад, хотя и покажется крайне неправдоподобным. Прошу учесть, что я, а также сержант Беркович и стажер Семен Матвеев продолжаем пребывать в здравом уме и трезвой памяти.
Так вот. Роман Матвеев, по‑видимому, произвел первичную накладку снятой матрицы на свой мозг. После чего погасил трансляционную аппаратуру, бросил шлем и направился к внешнему шлюзу. Он покинул схрон и ушел в лес; в пределах зоны слежения он ни на секунду не задерживался и направления не менял, все время шел на северо‑восток, если нужно – могу уточнить курс до градуса. Естественно, мы попытались просмотреть содержимое матриц‑записи в режиме «сторонний наблюдатель». Выяснилось, что запись стерта. Начисто стерта, носитель физически деполяризован. Попытка снять повторную матрицу с языка также не удалась, поскольку абориген умер от кровоизлияния в мозг; мы уточнили время – спустя четыре минуты двадцать одну секунду после завершения сканирования.
Где сейчас находится Роман Матвеев – неизвестно, полчаса назад он покинул зону слежения. Сержант Беркович в медотсеке занимается более детальным исследованием тела аборигена и обстоятельств его смерти, но, боюсь, медицинских навыков ему просто не хватит, а программа‑врач у нас всего лишь версии три‑один‑один, да вдобавок бета. В силу неординарности ситуации я воспользовался правом на внеочередной канал связи. У меня все, господин майор.
Шеф мрачно посопел в микрофон.
– Ну, Шевела… Вечно у тебя какие‑то приключения вместо нормальных заданий… Что датчик Матвеева?
– Которого?
– Романа, естественно! – фыркнул шеф.
– Физическая активность стандартна, повреждений нет, ни фатальных, ни легких. Он жив, и, судя по локализатору, продолжает свой поход. Энцефалограммы не расшифровываются.
– Так я и думал, – ехидно заметил шеф. – Ладно, я все уяснил. Приказываю ничего не предпринимать до особых распоряжений. Если Матвеев вздумает вернуться – впустить и изолировать. Если аборигены в гости пожалуют – не реагировать, только наблюдать. Надеюсь, им не взбредет в головы штурмовать схрон, как замок, с копьями наперевес.
– Я тоже на это надеюсь, господин майор…
– Ишь ты, – пробурчал майор мрачно. – Как чэ‑пэ – так сразу господин майор. А то все время – шеф, да шеф…
Юрий деланно вздохнул.
– Конец сеанса, – провозгласил шеф и тихий шепот, естественный фон дальней связи, прервался.
Юрий снова вздохнул – не то, чтобы облегченно, но уже не так театрально, как в присутствии шефа.
– Вот такие вот пироги, – провозгласил он и подумал: «Надо к Семе сходить. Волнуется ведь. Близнецы – статья особая..».

*******

Не прошло и часа, как шеф появился на связи вновь.
– Эй, Шевела! Новости есть?
– Нет, господин майор, – коротко отозвался Юрий. Не считать же новостью тот факт, что непонятно чем одурманенный Роман Матвеев все так же, не отклоняясь, упрямо шагает к северной окраине Раймы?
Когда Юрий докладывал, что местонахождение спятившего стажера неизвестно, он вовсе не имел в виду, будто того невозможно найти. Отнюдь. Каждый разведчик носил вживленный датчик и при желании определить его координаты с точностью до нескольких дециметров можно было в течение нескольких секунд. Юрий имел в виду вовсе не это. Неизвестным оставалось окружение бредущего стажера – то ли по лесу он бредет, то ли по полю, то ли в город забрался.
– Тут спецы разбираются… Несколько вопросов возникло – ответь. Готов?
– Конечно!
Короткое шуршание, оттененное фоном дальней связи, и уже другой голос спросил:
– Юрий?
– Да.
– Добрый день. Меня зовут Николай Доценко, я эксперт‑мнемоник. Постарайтесь вспомнить произошедшее и ответить на мои вопросы наиболее полно. С мнемоиндексами братьев Матвеевых я уже ознакомился, и они довольно высоки для людей их возраста. Посему они обладают повышенной внушаемостью, вы наверняка и сами все это знаете.
– Конечно! – подтвердил Юрий.
– Так вот, мы полагаем, что на вашего пленника заранее была наложена управляющая матрица, а Роман Матвеев переписал ее на себя. Это единственное правдоподобное объяснение, которое мы сумели сконструировать применительно к данной ситуации…
– Правдоподобное? – скептически переспросил Юрий. – Вы считаете правдоподобным существование сложной мнемонической аппаратуры на отсталом, практически феодальном мире?
– А почему бы и нет? В конце‑концов, колонисты прибыли на Данкартен на космических кораблях, а это техника на порядок более сложная, нежели мнемоническая.
– Ладно, – согласился Юрий. – Предположим, что кое‑какая аппаратура сохранилась в течение нескольких столетий. Но не хотите же вы сказать, что аборигены случайно сгенерировали и наложили такую сложную матрицу? Слабо верится, и это еще мягко сказано.
– Аппаратура такого рода программируется. А случайно задействовать готовую программу не так уж и сложно.
– А шлем? – напомнил Юрий. – Возможно ли случайно надеть шлем и…
Он осекся. Ну, конечно! Случайно надеть шлем вполне можно, и случайно запустить сканирование тоже довольно легко. И вот оно – несколько минут дармового кайфа. Да любой бестолковый пейзанин счастлив будет испытывать это вновь и вновь, если сумеет связать надетый на голову шлем и переключатель на пульте с получаемым кайфом! Да и смерть аборигена тогда вполне объяснима – перехлестнул через смертельный порог и привет…
– Хм… – сказал он вслух. – А вы правы, пожалуй.
– Вот‑вот, – невозмутимо продолжал эксперт. – А теперь вопросы. Постарайтесь припомнить, не были ли заторможены реакции аборигена, когда вы его брали?
– Сема! – позвал Юрий зычно. – Сюда иди!
Хмурый стажер мигом предстал.
– Вопрос слышал?
– Так точно, слышал – ответил он. – Только ответить на него трудно. Пленник наш сначала дремал в кустах под самодельным навесом из лапника, а потом мы ему по баш… по голове дали, он и отключился. В схрон мы его внесли в бессознательном состоянии, да сразу же вкололи успокоительного.
– Понятно, – вздохнул Доценко. – Жаль, ваш ответ мог бы многое прояснить. Ладно, второе. Подвергался ли Роман Матвеев в детстве контрольному сканированию? Вопрос к Семену, понятно.
– Подвергался, – ответил стажер. – И Рома подвергался, и я. Лет в семь, перед школой. У нас некоторые образовательные курсы загружали через мнемопульты.
Эксперт хмыкнул:
– Хм… Насколько я знаю, на Костроме это обычная практика?
– Обычная. У нас вообще‑то повышенный процент мнемоников среди населения, причем выявляется это зачастую как раз в школах.
Юрий пошевелил бровями и поджал губы. Смелые они там, на Костроме! Мнемотехника применительно к детям – вещь непредсказуемая и даже опасная. Во всяком случае, своего ребенка Юрий мнемоникам не доверил бы и к обучению посредством излучателей ни за что не допустил бы. Впрочем, Кострома – свободный мир со своими нравами. Одна из колоний, которая сумела не сползти в средневековье и не утратить знаний даже в условиях долгой изоляции. Кострома даже сумела несколько умножить знания, по сравнению с имеющимися на момент высадки. Кстати, мнемоника и мнемотехника – одно из направлений, в которых ученым Костромы удалось зайти даже дальше метрополии. Потом, понятно, их наработки стали достоянием всего Пеломена.
– Вопросов больше не имею, – грустно констатировал эксперт. – Похоже, наша версия подтверждается.
Юрий промолчал.
Вновь послышался голос шефа:
– Ладно, Шевела. Приказы будут такие. Первое. Сержанта и стажера отошлешь вслед за Романом Матвеевым. Пусть идут по пеленгу, но ни во что не вмешиваются. Просто сопровождают. А сам помри, но отыщи своего знакомого офицера из таверны. Душу из него вынь, но узнай: зачем он должен был встретиться с вашим злополучным пленником и кто таков этот чертов пленник. Уяснил?
– Так точно, господин майор. Какой степень свободы я и моя группа могут пользоваться относительно снаряжения?
– Любой, – отрезал майор. – Но применение должно быть оправданным. Не мне тебя учить, сынок, что это означает.
Это доверительное «сынок» много сказало Юрию. Например, что на шефу на шею уселись высокие чины. И что история эта далеко не так проста и незначительна, как может показаться.
И вдобавок у Юрия возникло стойкое ощущение: это только начало. Ближайшие события еще заставят пеломенских разведчиков попотеть и побегать. Преизрядно.

Глава четвертая. «БОЕЦ».

Дождь, ливший добрых пару недель без перерыва, наконец прекратился. Юрий поглядел в спины удаляющимся Валентину и Семе, обернулся к замаскированному шлюзу схрона, вздохнул и взгромоздился на миниатюрный аэроцикл. Тратить несколько часов на прогулку по лесу он не мог себе позволить.
Аэроцикл взмыл над деревьями; Юрий крутанул на себя рукоятку газа и юркая машина рванулась вперед и ввысь. Зашелестел ветер. Если бы не очки, неизбежно начали бы слезиться глаза. Но любой полевой разведчик много часов налетал на аэроциклах – транспорте удобном, быстром и легком. Поэтому об очках никто не забывал.
Юрий гнал над самыми макушками деревьев. Шарахались в стороны испуганные птицы; с тонкой ветви свалилась ошарашенная белка. Остро пахло хвоей, смолкой и еще чем‑то растительным и неуловимо знакомым.
Через четверть часа Юрий достиг дороги, еще через пяток минут лес оборвался перед полями. Вдалеке уже смутно виднелось селение и таверна «Белый кентавр» при тракте. Пришлось спикировать к ближайшим кустам и прятать аэроцикл. Не подруливать же к самой коновязи – не поймут аборигены, точно не поймут…
Солнце светило вовсю, дорога даже слегка подсохла. А раньше была не дорога, сплошные лужи. Теперь лужи остались только кое‑где, в каждой ослепительно отражалось солнце и оттого день казался неудержимо праздничным.
Все та же потемневшая коновязь, пара понурых лошадок с притороченными к мордам полными овса торбами, все тот же закопченный навесик над трубой. Из трубы вздымается многообещающий дымок.
Не задерживаясь, Юрий вошел в таверну. В зале, против ожиданий, оказалось много народу. Компания похожих на гномов крепышей – медные лица, носы картошкой, окладистые бороды, маленькие, глубоко посаженные глазки. Выпивают и закусывают. Несколько состоятельных молодых людей – эти, наоборот, стройные и бледные. Кушают и запивают. Несколько групп, в которых угадываются местные обыватели – смешные кафтаны, призванные выглядеть нарядно, башмаки с квадратными носами торчат в проход; в руках у каждого из этих по пивной кружке, а на столе по блюду с голубцами.
Хозяин Сойон Харпик за стойкой, хлопочет, дает распоряжения дородной кухарке да подгоняет поварят с разносами.
Юрий направился прямо к нему. Сойон как раз отослал кухарку и остановился перевести дух. Речь его сопровождалась бурной жестикуляцией, так что было от чего отдохнуть.
Когда хозяин утер лоб и поднял глаза, первым делом он заметил материализовавшегося перед стойкой Юрия.
– День добрый, почтенный! – смиренно поздоровался Юрий.
– Здоров будь, – буркнул Сойон. – Обед?
– Пара вопросов, – сказал Юрий и, предваряя встречный вопрос, вынул несколько монеток. Тех же полукаледонов Новой Зенго. Побаюкал на ладони – монетки отчетливо звякнули, ближние посетители даже оглянулись.
– Каких еще вопросов? – не отводя взгляда от монет поинтересовался Сойон.
– Обычных. И довольно легких. А?
Хозяин помялся. Видно было, что он побаивается. Непонятно только чего. Может, неудобных вопросов? Наверное. Юрию что – спросил и сгинул, а Сойону тут жить и вечно потом ловить недовольные взгляды завсегдатаев, если что не так…
– Ну… – нерешительно протянул хозяин и взмахнул рукой. – Ладно, спрашивай.
– Когда я заходил к тебе в прошлый раз, следом за мной явились солдаты. Десять человек. Помнишь?
– Помню, – хозяин посмурнел. Даже взгляд от монеток отвел. – Как не помнить…
– Кто они? И как их найти?
Тут лицо Сойона стало наполовину озадаченным, наполовину обрадованным.
– Найти? Да они сами о тебе спрашивали, хотели потолковать… Это местный гарнизон, королевские ратники. Офицер ихний из самой Раймы прислан, принял под начало нашу сотню.
– Сотню?
– Ага, сотню. Девяносто, стало быть, солдат, десять десятников и офицер надо всеми ними. В городе квартируют, тебя до казарм любой проводит. Офицер, понятно, не в казармах живут, но дорогу тебе всякий укажет.
От внимания Юрия не ускользнуло, что едва он заговорил с хозяином, тут же один из чумазых кухонных пацанов живо скинул фартук и шмыгнул через конюшню наружу – благо, расположение помещений вне зала таверны Юрий успел запомнить с прошлого раза. Несомненно, паренек этот помчался как раз в казармы, и, надо понимать, некоторое количество ратников, один из десятников или даже лично офицер из Раймы вскорости пожалуют в «Белый кентавр».
Это не противоречило планам Юрия, но он не любил уступать инициативу сопернику. Не дожидаться же солдат тут, в таверне? Нет, надо идти в город, к казармам. Хотя бы для того, чтобы осмотреться и привыкнуть к местности.
– Любой, говоришь, покажет? – задумчиво протянул он. – Это хорошо. Тогда я пойду.
Юрий уронил на стойку пару монеток, а остальные вознамерился ссыпать в карман под плащом.
– И это все вопросы? – жалобно осведомился хозяин. – Может, еще чего знать желаете?
Сойону явно хотелось задержать Юрия до прихода солдат, а попутно заработать еще пару монеток.
– Нет уж, спасибо, – фыркнул Юрий. – Дальше я сам. Куда идти‑то?
– А по тракту, к центру. Тут недалеко…
И Юрий пошел.
Таверну от крайних домов отделяло метров семьдесят.
За плотно пригнанными досками уличных заборов лениво брехали собаки. Посреди подзаборных лопухов мелькали пестрые спины откормленных кур. Юрий невольно хмыкнул; вспомнилось: «есть такая дыра на крайнем Северо‑Закате – резные наличники, мальвы по палисадникам и свинья в луже посреди главной улицы…» Свиньи в поле зрения не наблюдалось, но местечковый пейзаж она явно не испортила бы.
Зато порадовало полное равнодушие горожан. Ни одного зеваки, глядящего поверх забора. Даже дети не удостоили чужака хоть крупицей внимания.
Понятно почему – столичный тракт, тут каждый день, поди, самые разные люди снуют туда‑сюда. Привыкли все уже давно.
Солдаты перехватили его на полпути. Появились словно из ниоткуда, из боковой улочки. Миг – и Юрий оказался в тесном кольце. Обнаженные мечи солдат недвусмысленно оттеняли серьезность их намерений.
Десятник с коричневой каймой на плаще присутствовал, причем не тот, которого видел Юрий в таверне и в лесу у схрона. Другой. Присутствовал также и офицер, легко узнаваемый по плащу из прекрасной, тускло отблескивающей на солнце ткани и дорогим на вид доспехам. Кайма на плаще была алой, как закатный багрянец, а шлем украшен затейливой вязью.
– Руки держи на виду! – посоветовал десятник. И добавил, обращаясь к одному из своих: – Обыщи его Даго!
Даго, плечистый детина ростом добрых метр‑девяносто, ловко воткнул меч в ножны, шагнул и облапил Юрия за бока.
Юрий только этого и ждал. Полшага назад и в сторону, полуоборот, захват, бросок. Детина, задрав ноги свалился на троицу своих приятелей, да так, что все скопом повалились край дороги. Меч детины остался в руке у Юрия. Остальные солдаты ничуть не растерялись: следующие несколько секунд Юрий был занят исключительно тем, что пытался не лишиться меча. Солдаты явно не желали его зарубить, только обезоружить. И было их пятеро. Юрий не впервые держал в руках меч, но ведь пятеро! В общем, пришлось выбирать и выбирать быстро. Либо уходить с мечом в руках, либо смириться с его потерей. В принципе, даже без меча Юрий мог бы некоторое время продержаться. Но подобные физические упражнения трудно назвать приятными. Поэтому Юрий опрокинул ближайшего солдата ловкой подножкой, отступил и получил короткую передышку, которой не замедлил воспользоваться.
– Стойте! – заорал он, обращаясь в основном к офицеру. – Вы хотите поговорить? Хотите, чтобы я пошел с вами? Так я пойду, сам пойду! Только уберите оружие!
Офицер вопросительно прищурился.
– Пойдешь?
Солдаты, рвавшиеся в атаку, были остановлены коротким властным жестом. Но мечи они продолжали сжимать и в глазах у каждого мечника полыхала ревнивая злость. Похоже, они и один на один с противником не привыкли терпеть поражения, а тут один‑единственный чужак далеко не богатырского сложения сумел устоять против девятерых.
– Пойду.
– Тогда давай, бросай клинок!
Думать было некогда. И Юрий рискнул.
– Бросаю!
Меч шмякнулся на подсыхающую дорогу.
– Взять его! – не меняя тона скомандовал офицер и солдаты все‑таки ринулись в атаку.
– А, чтоб тебя! ! ! – выругался в сердцах Юрий и умолк, дабы не потерять дыхание, а стало быть и темп.
Без меча было куда труднее. И тем не менее Юрий продержался почти полминуты. А потом его что‑то очень сильно ударило справа, под ребра. От удара он пошатнулся, судорожно глотнул враз ставшего густым, как кисель, воздуха. В глазах потемнело.
Напоследок он ощутил еще несколько ударов – в корпус и по голове. И отключился.
Чуть в стороне арбалетчик деловито перезарядил свое оружие. Болты у него были с круглыми тупыми наконечниками.
Над упавшим разведчиком сомкнулись, сопя, ратники. Здешняя солдатня явно никогда не слышала о принципе «лежачего не бьют».
– Эй, полегче! – сказал офицер и досадливо поморщился. – Его еще допросить надобно. Полегче, я говорю! Заур, Мончи, ну‑ка, поднимите его! Да обыщите как следует, а то вынет кинжал и перережет ваши поганые глотки.
Солдаты, галдя выполняли распоряжения офицера.
Юрия несли по городской улице и это тоже не привлекло зевак. Впрочем, пеломенский разведчик все равно не мог сего оценить, ибо был без сознания.
Очнулся он от обрушившейся на лицо и грудь водяной струи.
Здоровяк Даго хмыкнул и поставил пустое деревянное ведро подле себя, а руку поспешно переместил на рукоять меча. Бока и правая рука у Даго все еще болели.
Юрию очень хотелось застонать, но привычным усилием воли он подавил это недостойное желание. Вместо стона он взглянул сквозь прищуренные ресницы.
Напротив восседал на принесенном откуда‑то стуле офицер. Рядом переминались с ноги на ногу два десятника, в том числе и вчерашний знакомый. Ну, и солдат в поле зрения насчитывалось десятка полтора. Заметил Юрий и троих арбалетчиков чуть в стороне.
«Вот чем они меня под ребра саданули, – запоздало догадался он. – Как же это я, раззява, проглядел арбалетчиков?»
– Очнулся, – довольно прокомментировал кто‑то. – Говорю же, мы его не шибко били, ваша верность!
Офицер оставил это замечание без ответа.
Юрий открыл глаза и попробовал сесть. Получилось. Машинально потрогал грудь и ему моментально полегчало.
Он нащупал менеджер экипировки. И сразу пообещал себе: все, больше никаких лихачеств. Броню и антиполе, и пусть подавятся своими тупыми арбалетными стрелами. Пусть полягут от своих же ударов. Как там заряд? Заряд полный, как и положено.
Только лучевую шпагу отобрали, гады.
– Ну, что? – осведомился офицер донельзя скучным голосом. – Будем вставать и говорить или будем валяться?
И – в сторону, одному из солдат:
– У тебя сапоги с подковами?
– С подковами, ваша верность! – осклабился солдат. – Аккурат годятся по ребрам шуровать!
Офицер многозначительно покашлял и лениво забросил ногу за ногу.
Юрий меланхолично включил поле. Теперь обладатель сапог с подковками мог вволю пинаться. С тем же успехом и теми же ощущениями можно было пинать незыблемую гранитную скалу.
– А еще одного стула, случаем, не найдется? – спросил Юрий скучным голосом и потихоньку огляделся. По‑настоящему, а не сквозь прищуренные веки.
Находился он в центре небольшого дворика, заключенного меж четырех мурованных стен. Посреди одной из стен помещались массивные ворота. Противоположная явно была стеной здания – двускатная крыша и несколько узких, похожих на бойницы оконец явственно об этом свидетельствовали. Дверей Юрий не разглядел, но особо приглядываться было некогда.
Двое солдат, повинуясь сигналу офицера, вразвалку приблизились к Юрию. Вплотную.
– Вопросов у меня для начала два, – сообщил офицер, с интересом наблюдая за реакцией Юрия. – Куда вы дели Боргу и кто вы, черт вас побери, такие? «Вы? – отметил Юрий машинально. – Он и об остальных знает?»
– Борга умер, – честно признался Юрий. – Не знаю отчего. Мы с ним даже поговорить не успели.
– А где тело?
– В лесу. Спрятано.
– Я жду ответа и на второй свой вопрос.
Юрий не нашелся что придумать с ходу.
– Ну? – голос офицера становился все более нетерпеливым. – Или помочь тебе слегка, чтоб язык развязался?
Солдаты одновременно протянули руки. Юрий хладнокровно задействовал шоковую защиту. Оба громилы, естественно, получили свое и благополучно растянулись на посыпанной гравием земле дворика. Буквально через секунду защита «схавала» три арбалетных болта – энергия летящих снарядов благополучно отвелась, а сами болты просто опали к ногам Юрия.
«С самого начала нужно было так, – подумал Юрий с легкой досадой. – Включить защиту, а не понтоваться, не махать руками‑ногами… Блин, не мальчик же, а все равно дурака валяю…»
– Послушайте, как вас там, ваша верность, да? – сказал Юрий вслух подпустив в голос назидательных ноток. – Зарубите себе на носу: я ничей не пленник. Я могу весь ваш гарнизон перебить к чертовой матери, а городок этот паршивый сжечь меньше чем за полминуты. Если я сдуру зевнул вашего арбалетчика, это еще не значит, что я не в состоянии ситуацию исправить. Поэтому засуньте свои барские замашки себе в задницу. Ваше счастье: мне хочется поговорить не меньше вашего, так что пока наши планы совпадают. Но говорить мы будем не здесь и не так. Давайте, ваша верность, расстаньтесь со стулом и пойдем куда‑нибудь в более подобающее место – канцелярию, каморку, казарму или куда‑нибудь еще. Где я тоже смогу спокойно сесть и задавать вопросы. Доступно?
Офицер вопросительно лупал глазами. Потом беспомощно поглядел на своих подчиненных.
Оба десятника рефлекторно потащили мечи из ножен и скомандовали солдатам атаку. Солдаты неохотно пошли на Юрия. Похоже, они уже осознали, что столкнулись не просто с абстрактным чужаком‑одиночкой, обычной жертвой, чья участь – сгнить на допросе. Солдатня на любом из миров легче всего верит в силу. Юрий это уяснил давно и прочно.
Не успел Юрий решить, как ему поступить – только обороняться или перейти наконец к наступательным действиям – и тут заметил, что за пояс офицера, полускрытая плащом, заткнута рукоять лучевой шпаги. И понял, что пришло время для маленькой демонстрации силы.
Он выровнял дыхание с предполагаемым темпом динамики и рванулся вперед.
Офицер, скорее всего, ничего не успел понять. Миг – и он опрокинулся на спину, вместе со стулом. А бывший пленник, обратившись на короткое мгновение в бесплотного стремительного призрака, вдруг очутился совсем в другом месте, метрах в десяти в стороне, и в руке его сиял тонкий оранжевый стержень.
В этот миг арбалетчики дали второй залп.
Для местных вояк Юрий опять на мгновение исчез, только оранжевый стержень совершил замысловатый танец, сопровождающийся тихим шипением. А когда Юрий снова замер, любой мог видеть, что рядом с ним на темно‑коричневой крошке гравия валяются три перерубленных пополам арбалетных стрелы.
– Стоп! – хрипло скомандовал офицер из положения лежа. – Стоп! Не трогать его! Это распоряжение солдаты выполнили с особой готовностью.
Кряхтя, офицер поднялся. Не стал даже плащ отряхивать.
– Милости прошу в караулку, – обратился он к Юрию. Теперь в его голосе звучало приличествующее смирение. – Там поговорим.
И в сторону:
– Вина и закусок! И живо мне!
«Вот это другой разговор! – подумал Юрий удовлетворенно. – А то мечами машут, из арбалетов палят… Дикость какая‑то».
Из караулки были спешно изгнаны сонные ратники отдыхающей смены. Стол, весь в следах от втыкаемых ножей, наспех покрыли относительно чистой скатертью. Двое подростков в похожих на солдатские плащах (наверное, в рекрутских) принесли блюдо с холодным мясом и салатами да объемистый кувшин и два кубка. Юрию со всей возможной учтивостью предложили резной стул с высокой спинкой; офицер взгромоздился на грубо сколоченный табурет.
«Всегда так, – тихонько вздохнул Юрий. – Пока по шее не накостыляешь, вежливо не заговорят».
– Ну, что, ваша верность? – спросил он вслух. – Начнем, пожалуй?
Офицер часто и мелко закивал. Выражение его лица Юрию не понравилось – какое‑то слишком подобострастное. На всякий случай, Юрий решил не отключать менеджер, пока не вернется за город, к аэроциклу.
– Итак! Тот парень, что поджидал вас в лесу, Борга, это ваш человек?
– Нет, – офицер отрицательно помотал головой. – Не наш. Это колдун из Руэтты, нас на него навели…
Тут офицер замялся. Видимо, не хотел выбалтывать служебные тайны.
– А что, – начал импровизировать Юрий, – Райма не жалует колдунов?
– Почему не жалует? – возразил офицер. – Король Барнегат, хвала небесам, человек просвещенный. Никакое знание не бывает лишним, даже колдовское.
«Ух ты! – обрадовался Юрий. – Запоминаем: короля зовут Барнегат и он отнюдь не мракобес. Это сильно упрощает дело».
– Стало быть, король собирает колдунов со всех краев и вытрясает из них знания?
Лицо офицера враз сменило выражение.
– А что? Ты осмелишься осуждать поступки своего короля?
– А кто тебе сказал, что он МОЙ король? – задал встречный вопрос Юрий. – Неужели не видно, что я иностранец?
– Хм… Вообще‑то, видно. И выговор у тебя непривычный, хоть и вполне понятный, и ведешь ты себя странно. По‑моему, ты действительно иностранец, причем откуда‑то издалека.
– Правда. Все так и есть. Однако вернемся все‑таки к тому, с чего начали. Этот колдун из Руэтты – кто он?
Офицер, как раз наливавший из кувшина вино, удивленно поглядел на пеломенца.
– То есть, как это – кто? Колдун. Колдун и есть, что еще можно сказать?
– Он заколдовал моего коллегу. А сам умер. Понимаешь? Мой коллега закатил глаза и ушел в лес, хотя ему там делать совершенно нечего. Вот я и хочу понять, как его заколдовали? Зачем? Как его расколдовать? И почему, тысяча чертей, умер колдун Борга?
О причине смерти вышеупомянутого Борги Юрий уже почти догадался. Но полной уверенности у него все же не было.
Задумчиво отхлебнув вина, офицер поскреб свободной рукой выбритый подбородок и неопределенно пошевелил пальцами правой руки:
– Мне сдается, что будь я в состоянии отвечать на подобные вопросы, я и сам бы был колдуном, а не командовал бы оравой вооруженных балбесов.
«Логично, – мысленно согласился Юрий. – Ты ведь несколько умнее своих балбесов, поэтому и командуешь ими».
– Отведайте вина, почтенный, – офицер пододвинул кубок поближе к Юрию. – Розовое раймское, нектар, я уверяю.
Вина стоило попробовать, но для начала Юрий незаметно скормил капельку всеведающему менеджеру. Резюме оказалось малоутешительным: в вине присутствует яд нервно‑паралитического характера в дозе недостаточной для смертельного исхода, но вполне способной вырубить Юрия на пару часов.
«Вот гады, – подумал Юрий. – Любезничают с тобой, беседу ведут, и тут же отравленное вино подсовывают!»
Сам офицер дул вино вполне беззаботно, так что яд подсыпали не в вино, а в кубок Юрия.
В общем, Юрий сделал вид, будто хочет что‑то сказать, неловко повел рукой и выплеснул вино на скатерть. Офицер взглянул на это тоскливым взглядом и одновременно Юрий почувствовал, что уважения к непонятному иностранцу у офицера прибавилось. Надо же, как ловко выкрутился: и яд распознал, и виду не подал!
– Эй! – рявкнул офицер в пространство. – Ну‑ка, прибрали тут, мигом!
Подростки в рекрутских плащах живо навели порядок. Заменили скатерть, вторично наполнили кубок; Юрий внимательно следил за манипуляциями аборигенов, ничего подозрительного не заметил, и тем не менее вторая доза тоже оказалась отравленной. Чертыхнувшись в душе, Юрий дал команду синтезировать противоядие. Медкомплект вколол под кожу капельку спасительной жидкости уже через пару секунд.
Ухмыльнувшись, Юрий приподнял кубок (твое, мол, здоровье, служивый! ) и залпом осушил его.
Как ни странно, на вкус вино оказалось очень приятным.
– Розовое, говоришь, раймское? Недурно, недурно!
– А‑а‑а… – задумчиво протянул офицер. – Да, мне тоже нравится.
Глаза у него стали большими и удивленными, уважения во взгляде еще добавилось. Юрий определенно набирал очки в этом, в общем‑то, бестолковом и малоперспективном поединке.
Впрочем, довольно быстро Юрий понял, что именно ему стоит сделать.
– Ладно, – сказал он офицеру. – Вижу, что ты в колдовстве не слишком‑то силен. Давай, знаешь, как сделаем? Поскольку королю Барнегату интересны колдуны, сведите‑ка меня к нему. А?
Офицер едва что не просиял. Видимо, он давно ломал голову над вопросом как доставить своенравного и очень опасного незнакомца в столицу и сдать королевской страже. А то незнакомец от мечей отмахивается, арбалетные стрелы ломает и без видимого для себя вреда пьет отравленное вино.
– Нет ничего проще! Я как раз хотел отправить в Райму курьера. Так поезжайте вместе, охрану я удвою… нет, утрою на всякий случай. Идет?
– Идет, – согласился Юрий. – Когда отправляемся?
– А прямо сейчас, если ничего не держит. Или держит?
– Нет, – вздохнул Юрий. – Не держит. Вот только вино допьем…
Офицер тут же отдал команду готовить лошадей.
Выехали минут через сорок. Под легкий винный шум в голове.

Глава пятая. «КОЛДУН».

На аэроцикле Юрий добрался бы до Раймы раз в двадцать быстрее. А так пришлось елозить филейной частью по жесткому, как чемпионская оборона, седлу и таращиться на сомнительной красоты придорожные пейзажи. Не будь местная природа обезображена цивилизацией, все выглядело бы не так уж и плохо. Но природа была обезображена. Увы и ах.
Вместо свежего зеленого луга – невольничий лагерь. Со щелканьем бича и звоном цепей на кандалах. Вместо кристальной чистоты ручья – поганая сточная канава. Вместо… А, что там говорить!
Юрий взирал на все это из‑под насупленных бровей. Не нравилась ему наблюдаемая картина. Ох, не нравилась.
– Это кто? – спросил он у ближайшего солдата, худющего, как жердь, мечника. – За что их пленили?
– Это? – отозвался худющий. – Это бунтовщики. А лесах под Алгомой и Таулектом шалят. Недавно наши с дагомейцами объединились, да и прошерстили леса как следует, и по нашу сторону границы, и по ихнюю. Авось, спокойнее станет.
– А что им не по нраву? Зачем бунтуют?
– Гады потому что, вот и бунтуют, – лениво пояснил солдат. – Нет чтобы сеять, или, там, ремеслами промышлять. Так они за оружие берутся, тьфу ты.
Юрий хмыкнул.
– Ты, небось, тоже не сеешь и ремеслами не промышляешь…
– Я – на государевой службе. Тоже вроде как ремесло, если вдуматься.
– А как ты на службе оказался, а? – поинтересовался Юрий.
Мечник тотчас насупился.
– За взятку, – буркнул он и отвернулся.
Больше на вопросы Юрия он не реагировал. Даже не оборачивался в его сторону. Да и остальные стали держаться от Юрия подальше. Только однажды он уловил тихое «колдун» из‑под надвинутого в честь снова зарядившего осеннего дождичка капюшона.
Но Юрий запомнил, что в этом мире колдунам врать не решаются.
А к вечеру явственно обозначилась близость к морю, а там и городские стены стали видны.
Райма. Цель группы Юрия. Где‑то тут должны находиться и одурманенный чем‑то Роман Матвеев, и его брат Семен, и сержант Беркович – правая рука и верный напарник.
Не впервые Юрию приходилось бывать в городах на отсталых феодальных планетах. В сущности, все они оказывались во многом схожими меж собой. Как планеты, так и города.
Райма была заметно больше любого из виденных городов. Она располагалась на берегах обширной круглой бухты, частью на прибрежных скалах, частью на плоских террасах, частью у самого прибоя, на серой, как море осенью, гальке. В море далеко выдавалась длинная, чуть изогнутая коса, но не песчаная, а сплошь каменная. На торце ее, дикой глыбе высотой метров семь, очень не хватало одинокого маяка.
Но настоящим чудом показался Юрию королевский замок. Частично он был вырублен в огромной, нависающей над бухтой скале, частично надстроен над этой самой скалой. Высоченные шпили, украшенные каменными и лепными завитушками, башни, неприступные стены.
Этот замок штурмовать разве что при помощи аэроциклов, которых у аборигенов, понятное дело, нет.
Дорога, перевалив через седловину меж двух вздымающихся над бухтой холмов, полого пошла к морю. К центральной городской площади перед самым королевским дворцом. Райма была видна как ладони – замысловатой формы кварталы, прихотливо изгибающиеся улочки, пятна площадей, на которых шевелились похожие на муравьишек горожане, рыночные ряды.
Красивый город. Красивый даже в этот мутный осенний вечер.
Перед курьерской охраной ворота распахнули без всяких проволочек. Солдаты из городской стражи приветственно потрясали алебардами и ревели в десяток глоток какие‑то местные ободряющие кличи. Если по дороге отряд шел в основном на рысях, то еще на спуске к городу перешел в шальной галоп и по улицам несся в том же бешеном темпе. Прохожие заполошно жались к домам. Звенели о булыжник подковы, высекали желтую искру.
Курьера, начальника охраны и Юрия сразу же пропустили за дворцовые ворота. Солдаты остались снаружи, у казарм, под вывешенным королевским флагом.
За очередными воротами пришлось спешиться; курьер и десятник даже разоружились. Юрия тщательно обыскали мрачные темнокожие гиганты в лиловых накидках. Снаряжение разведчика‑диверсанта они оружием не сочли.
Далее последовали в кольце дворцовой охраны. Курьер чуть впереди, Юрий следом. Десятник остался. Казалось, дворам, аркам и лестницам не будет конца. Потом стало казаться, что комнатам и коридорам тоже не будет конца.
А вскоре Юрий сначала решил, будто вновь вышли под открытое небо, и лишь секунду спустя сообразил, что это просто невообразимо большой зал. Ярко‑ярко освещенный.
В зале было полно людей. Во‑первых, все той же стражи. Во‑вторых, разряженных женщин и еще роскошнее разряженных мужчин с декоративным оружием. В‑третьих – снующих туда‑сюда слуг.
Пировали в зале. Со впечатляющим размахом.
Часть пирующих расположилась за длиннющим столом. Часть беседовала около стены, покрытой чудовищных размером гобеленом, на котором были изображены сцены охоты на разнообразную бегающую живность. Многие плясали какой‑то замысловатый танец под развеселую мелодию. Музыканты наяривали откуда‑то с балкончика; особенно ярко прослушивались партии ударных и чего‑то ритмично‑струнного.
Юрий в нерешительности замер под аркой. Аудиенция у короля представлялась ему совсем иначе – может быть и не тесная комната, может просторная, даже наверняка просторная, но обязательно погруженная в таинственную полутьму, и уж точно не такая людная. Только король в кресле, похожем на трон, парочка советников со въедливыми взглядами да стража. И непременно тусклые отсветы на доспехах и обнаженных клинках…
– Нам не сюда, – Юрия взяли за плечо. – Нам дальше.
Его увлекли мимо арки, ведущей к пиру и свету. Высокий сводчатый коридор почти сразу свернул и стало заметно темнее и тише. Только шаги негромко отдавались в воцарившейся тишине, да долетал далекий гул празднества.
Коридор явно огибал трапезный зал снаружи. По ощущениям Юрия должны были уже оказаться за дальней стеной. Именно в этот момент один из стражников жестом приказал остановиться. И именно в этот момент Юрий осознал, что ближайшая стена – не каменная. Вместо стены откуда‑то сверху, из царящей под сводами коридора темени, свисает тяжеленный плотный занавес, фактурой и рисунком практически неотличимый от камня. Предводитель стражников нырнул за него и вернулся спустя примерно минуту.
Тотчас за занавес нырнул курьер. Юрия продержали в коридоре еще минут пять, прежде чем очередной показавшийся из‑за занавеса стражник поманил его рукой.
– Входи! Да не забудь за порогом преклонить колено…
«Правое или левое?» – успел подумать Юрий, отодвигая тяжелую и неподатливую ткань.
Его ввели в узкую полутемную комнату. Именно такую, какая представлялась, Юрия даже пробрала мгновенная оторопь.
Несколько факелов; кресло на возвышении; человек в короне, сидящий в нем; трое советников рядом; стражники; тусклые отсветы на доспехах и обнаженном оружии. Боковым зрением Юрий засек также нескольких арбалетчиков в темных углах.
– Человек, назвавшийся колдуном‑чужестранцем, приветствует Его Величество короля Данкартена Рика Барнегата!
Ощутимый тычок в спину; Юрий сделал шаг вперед и интуитивно преклонил правое колено.
Он угадал. Или не угадал, но это не имело значения.
Совершенно седой человек на троне властно взмахнул рукой и сказал:
– Встань и подойди ближе! Голос и интонации были истинно королевские.
Юрий лихорадочно пытался сконструировать первую фразу. Наверное, следовало поприветствовать местного монарха.
Как‑то все сложилось неожиданно быстро и по совершенно иному сценарию, нежели Юрий пытался просчитать и воплотить в жизнь еще вчерашним утром. Вместо неторопливого внедрения в монаршее окружение – молниеносный визит, основанный всего лишь на ничем не обоснованном утверждении начальника близкого к столице гарнизона. Будто бы король жалует колдунов.
Впрочем, в карьере разведчика Юрия Шевелы случались натяжки и поинтереснее. Безусловно, он рисковал, сунувшись в самое логово местного царька. Но профессия разведчика неизбежно сопряжена с риском, а когда вдобавок приходится выручать коллегу и подчиненного – риск, конечно же возрастает.
Король внимательно изучал посетителя. Молча. Разглядывал из‑под кустистых светлых бровей.
Руки короля Барнегата были заняты: баюкали и гладили здоровенного рыжего кота. Кот довольно жмурился и урчал, как электродвигатель на высоких оборотах.
– Так значит, ты колдун?
– Да, Ваше Величество, – отозвался Юрий.
К архаичным обращениям он прибегал не впервой, успел привыкнуть. А по первым порам странно было подобное произносить и еще более странно было слышать подобное из собственных уст.
– Из каких краев?
Юрий выдержал изучающий взгляд в упор.
– Из далеких, Ваше Величество. Во всяком случае, – Юрий припомнил разговоры с аборигенами, – не из Данкартена. И даже не из Дагомеи.
– Какую магию практикуешь?
– Ваше Величество достаточно сведущ в магии, чтобы действительно понять ответ?
Король нахмурился. Возможно, ответ Юрия и представился ему чересчур дерзким, но ни он сам, ни советники не выказали недовольства.
– Полагаю, что достаточно.
– Отлично. В таком случае, я специализируюсь на магии субъядерных частиц и сильных взаимодействий.
Говоря это, Юрий хранил на лице бесстрастно‑самоуверенное выражение.
Лицо короля тоже осталось бесстрастным.
– Никогда ничего подобного не слышал, – признался король. – Это что за магия? Воды, огня, воздуха? Или, может быть, земли?
– Хм… – Юрий ненадолго задумался. – Вообще‑то, мое искусство имеет отношение ко всем четырем стихиям. Но, полагаю, ближе всего оно лежит к магии огня.
Король кивнул и рассеянно погладил кота, рыжего, как магия огня.
– И кто же ты на самом деле? По вашей классификации? Колдун, чародей, маг, некромант?
– Маг, – коротко ответил Юрий, не подозревая почему выбрал именно мага. Наверное, по звучанию.
И подумал: «Видимо, это только для непосвященных тут все колдуны. А для сведущих уже важны тонкости».
– Ты можешь продемонстрировать что‑нибудь из своего магического арсенала? Говорят, ты рассек несколько арбалетных стрел на лету?
Юрий, чувствуя близкую проверку, потихоньку переместил рукоять лучевой шпаги в ладонь и дал готовность. Оранжевый плазменный шнур теперь мог вырваться на свободу в любую секунду.
В тот же миг один из стражников швырнул в Юрия массивный трехногий табурет. То есть, только потом стало ясно, что это табурет. Сначала Юрий на голых рефлексах рассек его лучом, от одного обломка увернулся, а второй сшиб на землю ногой, в красивом прыжке с полупируэтом. Как на тренировке.
– Браво! – король на миг оставил кота и зааплодировал. – Действительно, похоже на магию огня. Хорошо, я вижу, что ты не трепло и не мошенник, как большинство так называемых колдунов. Я поговорю с тобой еще, но позже. А пока побудешь моим гостем.
– Быть гостем Вашего Величества – честь для меня, – пробормотал Юрий, убирая шпагу в рукав.
Видимо ответ пришелся королю по нраву.
– Отведите его в гранатовый покой. И пришлите слуг, пусть подадут вдоволь блюд и напитков с моего стола.
И – снова Юрию:
– Кстати, в гранатовом покое неплохая библиотека. Рекомендую. Любому магу она будет интересна.
– Я непременно воспользуюсь рекомендацией вашего величества, – искренне заверил Юрий.
«Но только после того, как отдам должное блюдам и напиткам с королевского стола, – додумал он секундой позже. – Это, определенно, приятнее, чем несколько часов кряду трястись в седле. Ей же ей…»
Блюда и напитки с королевского стола оказались получше, чем в «Белом кентавре». Особенно напитки. Юрий поглощал оленью лопатку в красном соусе, запивал восхитительным красным полусухим, которое вполне могло соперничать с настоящей «Хванчкарой» или «Офелией», и размышлял: отчего технологии в большинстве колоний приходят в упадок, а вот поварское искусство, виноделие и пивоварение почему‑то наоборот развиваются? Парадокс ведь. Может быть потому, что настоящая пища и напитки должны готовиться с минимальным участием достижений цивилизации? Что цивилизация лишь отнимает время, заставляя спешить и потому питаться суррогатами быстрого приготовления, а здешний люд никуда не торопится? И может хоть полдня посвятить приготовлению той же свиной лопатки? А вторые полдня – ее поглощению? Может быть, в этом‑то и весь вопрос? В спешке и свободе от спешки?
Предаваясь неожиданно навалившимся философским мыслям, Юрий не заметил как прошло больше двух часов. Он даже на книги не успел толком посмотреть.
Король явился с присущей средневековью помпой. Сначала вошел глашатай, закатил речь на полминуты, перечислил титулы (титулов, кстати, было совсем немного: король Данкартена и владыка каких‑то там берегов). Молчаливые советники, хвостиком следовавшие за монархом, пристроились у неизменного кресла на возвышении. В кресле еще совсем недавно сидел Юрий.
В каждом помещении дворца, похоже, имелось такое кресло. Будь Юрий королем, непременно бы издал указ «О недопущении сидения в кресле лиц некоролевской крови» или что‑нибудь в этом роде. Что‑нибудь такое, напыщенное и до ломоты зубовной бюрократическое.
Но если дела обстоят именно так, Юрию сейчас выразят укоризну в присущей феодальному обществу форме. На кол, например, посадят… Когда он ужинал в этом кресле, о последствиях как‑то не задумывался.
Но король Барнегат или не издавал никаких кресельных указов, или был настолько свободен от всяких условностей, что пренебрегал мелочами вроде гостя‑чужеземца в монаршем кресле. Король просто прошел через комнату и занял подобающее королю место.
Тут же явился и рыжий кот, первым делом вспрыгнувший на стол и исследовавший остатки пиршества.
– Смею выразить признательность Вашему Величеству! – на всякий случай поблагодарил Юрий и поклонился. – Кухня великолепна! Просто великолепна!
Король величаво кивнул. Кажется, Юрий вел себя более‑менее правильно. В конце‑концов, какой хозяин не примет расшаркиваний гостя?
Стража нечувствительно растворилась в полумраке. Только освещенный свечами стол в центре покоя, король подле стола и Юрий в пяти шагах от короля остались в желтоватом пятне света. Даже советники отступили в тень.
– Итак, чужеземец! Настало время потолковать более подробно. Назови свое имя. И титул, если он у тебя есть.
– Меня зовут Юрий, Юрий Шевела, – ответил разведчик. – Что до титула, то в моих краях титулам до такой степени не придают значения, что я даже и не знаю: существовали ли в моем роду какие‑нибудь титулы или нет.
Король внешне не высказал удивления:
– А как же вы отличаете вельможу от простолюдина?
– По делам его, – пожал плечами Юрий. – Уважение и почет в моем мире зависят исключительно от роли, которую человек исполняет в обществе. Наш министр, уверяю вас, пользуется не меньшим уважением, чем министр Вашего Величества.
– Занятно, – сказал король. – Я читал о подобном общественном устройстве, но оно показалось мне решительно невозможным. Впрочем, ладно, меня интересует совсем другое. Я давно интересуюсь магией, Юрий Шевела, и порой просто не знаю, что думать на этот счет. Десятки тех, кто мнил себя колдуном или корчил из себя чародея, стояли у подножия этого трона. Но все или почти все, оказывались бессильны против мечей королевских стражников. Мне кажется, что истинный маг не позволит себя зарубить. И потому чаще мне представлялось, что магия – просто выдумка хитроумных негодяев. С другой сто понял, как нужно ответить.
– Ваше Величество! – пылко произнес разведчик. – Я действительно уберегся от табурета посредством искусства. Искусства многих моих соотечественников. Можно его назвать и магией, но ведь дело не в названии, как мне кажется. Магию, которой я пользуюсь, правильнее было бы называть наукой. Я не понимаю как именно действует то или иное… хм… заклинание, но я точно знаю: что нужно сделать, чтобы оно подействовало.
– Не понимаешь? – нахмурился король. – Как так – не понимаешь? Или ты не маг?
– Ваше Величество, – продолжал Юрий. – Заклинаний настолько много и они такие непохожие друг на дружку, что самый умный и талантливый человек не в состоянии выучить за всю жизнь хотя бы сотую их часть. Мы решили вопрос таким образом, что каждый из нас разбирается в одном или нескольких, разбирается по‑настоящему глубоко и по возможности полно. А остальными просто пользуется, не вникая в суть. Получается, что все вместе знают все, а по отдельности – каждый малую толику. Но пользоваться могут все всем.
– И в каких заклинаниях разбираешься ты?
– Большею частью, в боевых, Ваше Величество. Я ведь солдат.
– Солдат? – король нахмурился. – Солдат‑одиночка? В моем дворце? Иными словами – шпион?
Юрий чуть склонил голову; король быстро схватывал суть. Но Юрий был вполне готов к такому повороту событий.
– Ваше Величество, много ли проку от шпиона, который пришел и сразу заявил, что он шпион? Я не прячусь, поскольку убежден, что мы можем быть полезны друг для друга. Вы, как мне кажется, прекрасно это понимаете. Меня должно рассматривать скорее как посла. Посла без верительных грамот.
Король испытывающе глядел на Юрия, а пеломенский разведчик чуть ли не кожей чувствовал тугое натяжение арбалетных струн. Пальцы Юрия сомкнулись на рукояти лучевой шпаги, оранжевый шнур в любой миг мог вонзиться в полумрак гранатового покоя.
– Значит, ты предлагаешь свою магию в обмен на что‑то, что есть у меня? – задумчиво протянул король.
«Ишь ты! – оценил Юрий. – Ловок дядя! Я ему еще ничего не предлагал, а он уже готов прибрать к рукам мою, так сказать, магию!»
Впрочем, хорошему королю и политику, каким без сомнения являлся Рик Барнегат, и полагалось быть именно таким. Шустрым и цепким.
– Ваше Величество! Вопрос стоит не совсем так. Я не могу отдать вам магию или посвятить в нее. Это слишком сложный процесс, он не для одного‑двух человек, и даже не для сотен. Если этот процесс затронет Данкартен, он затронет каждого вашего подданного.
– Ладно, – король, кажется, торопился. – Это, в конце‑концов, детали. Для начала я хочу услышать, что ты желаешь получить взамен.
Условия Юрий сформулировал в уме достаточно давно.
– Мои интересы таковы: во‑первых, исследовать ваш дворец, а во‑вторых – отыскать своего коллегу, который пропал вчера под вечер. Мне кажется, он где‑то здесь, в Райме.
Во время этой фразы король почти не переменился в лице. Почти.
Но даже самой крошечной перемены было достаточно Юрию, чтобы понять: он попросил нечто невероятно важное.
– А что именно ты хочешь исследовать во дворце? – поинтересовался король.
– Подземелья, – невозмутимо уточнил Юрий. – А возможно, и глубже придется заглянуть, в самые корни здешних скал.
Король резко вскочил; Юрий невольно отшатнулся. В следующий миг король громко и сухо щелкнул пальцами; в гранатовый покой ненавязчиво просочились человек двадцать и принялись сноровисто зажигать свечи и расставлять их по большим ветвистым подсвечникам, которые Юрий сначала принял за декоративные вешалки для одежды. Скоро в комнате стало светло, как в боевой рубке во время боя.
Новый щелчок пальцами: слуги и даже стражники начали дружно покидать гранатовый покой. Юрий удивленно проводил стражников глазами. Через пару минут остались только король, троица советников да четверо арбалетчиков, неслышно выползших из углов и окруживших Юрия. Арбалетчики были все как один угрюмые и мрачные. На свету стало заметно, что у них отсутствуют ушные раковины, а когда тот, что стоял между Юрием и королем, шевельнул губами – оказалось, что и язык у него отрезан. Так же, надо понимать, как и у остальных.
«Для полноты картины им бы еще глаза выколоть, – подумал Юрий, ощущая прогулявшийся по спине азартный холодок. – Хотя, тогда бы они стрелять не смогли…»
– Ну‑ка, – проскрипел один из советников, сухой неприятный старикашка, – выкладывай, что тебе известно о подземельях родового замка Барнегат?
Юрий на всякий случай выдержал паузу, во время которой попытался наскоро проанализировать ход разговора. Никаких фатальных ошибок он навскидку не обнаружил.
– Ничего не известно, – наконец сообщил он.
– Почему же ты тогда интересуешься именно подземельями? И даже глубже готов заглянуть? А, чужеземец? Отвечай, не темни!
Юрий еще несколько секунд поразмыслил и решил идти ва‑банк.
– Мне действительно ничего неизвестно. Только то, что там, под замком, возможно скрывается нечто ценное для меня и моих соотечественников.
– Что именно скрывается? Драгоценности? Золото?
– Знание, – коротко ответил Юрий. – Причем, такое знание, которое может оказаться не по зубам и вашим мудрецам, и даже мудрецам моего народа. Но мы по крайней мере умеем разгадывать столь сложные загадки. При всем уважении к Данкартену и Вашему Величеству, я боюсь, что самостоятельно вы вряд ли поймете с чем столкнулись.
– Имеет ли это отношение к вашей непростой магии? – жестко спросил король.
– Имеет, – не стал кривить душой Юрий. – Самое непосредственное отношение. Возможно, там скрыта заброшенная база… э‑э‑э… заброшенный подземный лагерь народа, который разбирается в магии и науке гораздо лучше, чем мы. Мои правители послали меня узнать – действительно ли там что‑нибудь кроется или это все неправда. Ваше Величество, поверьте, я рассказал вам все, как есть. Причем, добровольно и без принуждения. Я открыт и готов к сотрудничеству.
– Я это оценил, – буркнул король и только сейчас медленно опустился назад, в кресло. – Черт возьми! Наши фамильные секреты известны уже далеко за пределами Данкартена! Юрий Шевела, прежде чем мы будем говорить дальше, ты должен рассказать мне без утайки: откуда тебе известно, что под замком Барнегат кроется нечто… нечто доселе непознанное?
– А оно там кроется? – вопросом на вопрос ответил Юрий. – Действительно кроется?
– Не знаю, – машинально сказал король, но, осознав, что теряет инициативу, выпрямился в кресле и насупился:
– Ты не ответил, – напомнил он.
– Все просто, Ваше Величество. Мы нашли карту. Старую‑старую карту, которая недвусмысленно показала на это место. Только замка Барнегат на этой карте нет и в помине. И города никакого нет, вот мы и решили, что замок с городом возникли уже позднее.
– Карта при тебе?
– Нет, Ваше Величество.
– В карте указано, что именно кроется под замком?
– Нет, не указано. Но дело в том, что карта – это не просто лист бумаги или кожи с нанесенным рисунком. Нет, карта магическая. Она рисует весь ваш мир и выделяет единственное место на этом мире – место, где теперь стоит этот замок.
Король быстро переглянулся с советниками.
Во время короткого безмолвного диалога Юрий снова наскоро оценил ситуацию; мозги от интенсивной работы плавились и пухли чуть ли не буквальном смысле – Юрий ощутил, что у него повысилась температура. Минимум на полградуса.
Анализ заставлял сделать вывод, что королю и его приближенным также известно, что под замком прячется некая тайна. Но ни о природе этой тайны, ни даже о точном местонахождении им ничего неизвестно. Вероятно, Барнегаты уже предпринимали попытки отыскать чужую базу, полагая, что ищут сокровища предков или еще чьи‑нибудь сокровища. Средневековые аристократы всегда ищут сокровища. Но все эти попытки закончились ничем. Тайна осталась тайной. Барнегаты ничего не нашли, в том числе не нашли и доказательств ошибочности своих убеждений.
В этом случае у Юрия открывались неплохие шансы выполнить задание. Договориться с королем или на худой конец удрать и просканировать подвалы, а если придется – то и породу под дворцом‑замком он всяко сумеет.
Но оставалось одно «но».
Юрий Шевела, пеломенский разведчик, страшно не любил терять подчиненных. Поэтому ему сначала нужно было вытащить Романа Матвеева, а заодно и сержанта Берковича со вторым близнецом. А потом уж сканировать подземелья.
И на его месте так поступил бы любой разведчик.
Потому что задания придумывают генералы, а исполняют солдаты и офицеры в невысоких чинах. И у всех свои законы и свои понятия о чести.

Глава шестая. «ФОРТОЧНИК».

На ночлег Юрия устроили в примыкающем к гранатовому покою зале. Именно зале – комнатой назвать это просторное помещение язык не поворачивался. Собственно, покоем наверняка считался именно этот зал – с огромной кроватью посредине, с бордовым балдахином над кроватью, с бездной пуфиков, диванчиков, кресел, ковров, с исполинским камином. А комната, где Юрий общался с королем, служила неким «предбанником», прихожей.
«Хорошая прихожая, – подумал Юрий, глядя, как пожилой лакей старательно взбивает подушки. – Целая библиотека помещается!»
Пока слуги хлопотали по хозяйству, разведчик решил, наконец, взглянуть на книги.
Книг было сотни четыре. Задумчиво проведя рукой по солидным кожаным переплетам, Юрий наугад вытащил средней толщины том.
Книга называлась «Песнь о храбром Годарде Стелле, сокрушителе дагомейских твердынь во времена царствования Дерека Барнегата Великого» и содержала около семисот страниц нерифмованного, но подчиненного определенному стихотворному ритму текста с примечаниями, комментариями и ссылками. Имелись также и рисунки. Авторство указано не было.
Водрузив «Песнь» на законное место, Юрий взял книгу с другой полки. На этот раз попался «Трактат о целебных травах, плодах и кореньях, произрастающих на южном побережье от Раймы до Диожама», принадлежащий перу некоего Мангофара Виргорта.
Лениво переходя от полки к полке и от шкафа к шкафу Юрий установил, что Энхар Буданер‑младший неплохо разбирался в лошадях и холодном оружии, Агадеон имел много амбиций при весьма поверхностном знании географии (не называть же местную науку данкартографией? ) и полном отсутствии знаний по планетологии, что фамильными историками при династии Барнегатов являлись Де‑Гроувы и Нестреды, что около пятидесяти лет назад модно было писать поваренные книги, что в библиотеке гранатового покоя тома стоят не как попало, а в строгом хронологическом и тематическом порядке, и еще много чего установил.
Самым примечательным оказался последний, угловой шкаф. Точнее, верхняя его полка. Книги на нем даже выглядели несколько иначе, хотя были оправлены во все ту же тисненую кожу.
Едва открыв первую книгу с этой полки, Юрия взяла минутная оторопь.
Текст был не рукописный, а типографский.
Полковник Р. Холлидей. «Наставление по штурманскому делу».
Под названием косо красовался фиолетовый штемпель: «Рейдер «Британника». Аварийная распечатка».
«Наставление» было безнадежно устаревшим.
«Черт возьми! Да тут, похоже, собраны книги первопоселенцев!» – подумал Юрий.
Но порыться в старых книгах ему не пришлось: лакей, который недавно взбивал подушки, исполненным величавой вежливости тоном доложил, что «сэр маг могут отдыхать!»
Поскольку на сегодняшнюю ночь у Юрия имелись определенные планы, исследование заманчивой полочки пришлось отложить на неопределенный срок.
Слуги незаметно рассосались – кто куда. Юрий остался в покое совершенно один. Обратившись к менеджеру экипировки, он вызвал локализатор и считал показания с датчика Романа Матвеева. Потом обработал их.
Стажер прекратил равномерно двигаться на северо‑восток. Теперь он пребывал в неподвижности. Причем недалеко – в нескольких километрах севернее. Стало быть, он в Райме.
Сержант со вторым стажером тоже объявились здесь же, в городе. Похоже, они успешно выследили Романа, поскольку находились неподалеку, и продолжали медленно подбираться к нему.
Рассеянно отхлебнув вина прямо из кувшина (после проверки на токсичность, разумеется), Юрий, не раздеваясь, повалился на необъятную, как военный космодром, кровать и привычным усилием воли велел себе выключиться на два часа.
Биологический хронометр вкупе с биологическим будильником ему разбудили еще в ранней юности.
Ровно через два часа Юрий вздрогнул и открыл глаза. Он не понимал как работает живущий в его мозгу будильник. Но тот не подводил ни единого раза за полную разнообразных неожиданностей жизнь разведчика. Вот и сейчас Юрий пробудился от глубокого, лишенного сновидений беспамятства без видимых причин. Просто открыл глаза и сел на краешке кровати.
«Пора, – подумал он. – Ночь уже».
Он встал на ноги, потянулся и привычно прислушался к себе. Тело и снаряжение полнились готовностью к любым подвигам.
«Ну, – прошептал Юрий, – удачи тебе, агент Шевела…»
Валентин и Сема до Романа еще не добрались – их разделяло несколько сот метров, и в данный момент все трое оставались неподвижными.
«А я снимусь, пожалуй, с насиженного места, – подумал Юрий. – Как ни хорош гранатовый покой, ночь провести придется на улицах».
И вернуться к утру тоже придется. Незаметно и обязательно. Потому что общение с королем вполне может оказаться залогом успешно выполненного задания.
Ночное зрение менеджер в активном режиме обеспечивал автоматически. Юрий скользнул в «предбанник»‑библиотеку. Так же тихо и пусто.
Дверь заперта – стало быть, король хоть и провозгласил пеломенца гостем, относится к нему все равно как к пленнику.
«Ладно, переживем, – подумал Юрий. – Спасибо, что не в сырой темнице ночевать заставили…»
Впрочем, темница вряд ли отменила бы ночную вылазку в город. Хотя из темницы выскользнуть было бы, безусловно, труднее.
Запор был замысловатый и вдобавок с секретом. Но Юрий справился.
Память услужливо подсунула схему переходов и коридоров, по которой Юрию пришлось вчера вечером пройтись. Выбрав оптимальный маршрут, Юрий заскользил вдоль стен, похожий на испуганное привидение.
Ночной патруль впереди; менеджер послушно врубает маскировочный модуль. И без того малозаметный силуэт разведчика подергивается полупрозрачной рябью и сливается с фоном – шероховатой и пыльной стеной коридора. Трое стражников, погромыхивая доспехами, шествуют мимо, ничего не заметив. Когда звук их шагов затихает вдали, Юрий снимает маскировку.
Можно, конечно, все время идти в режиме невидимки, но заряд стоит поберечь для более важных деяний.
За неполный десяток лет операций всего лишь однажды Юрий остался совсем без энергии и об этом случае предпочитал вспоминать как можно реже.
Вот и вчерашний зал, где пировали. Вовсю разносится могучий храп – некоторые гуляки, надо понимать, ночуют рожами в блюде с холодцом. Что ж, их право… Есть и стража, но стража занята подъеданием с барского стола нетронутых блюд и, разумеется, винными кувшинами разной степени наполненности. Это отрадно – для пеломенского разведчика.
Снова коридоры, снова стражники у приоткрытой двери. Эти всецело обратились в слух: из‑за двери доносятся откровенные женские стоны и утробное порыкивание кавалера.
Юрий перетекает мимо.
Вот и открытое подворье, над которым нависли низкие звезды. Любой космолетчик счел бы их тусклыми, но работа Юрия протекает в основном на планетах, поэтому он готов считать их достаточно яркими. Особенно вон ту, необычно шуструю, движение которой заметно даже невооруженным взглядом.
Спутник какой‑нибудь, не иначе. Следящий или ретрансляционный. И хорошо если пеломенский…
Слабый, но отчетливый запах конского пота, навоза и сена – где‑то неподалеку конюшни. А вот и первая из внешних стен. В зарослях плюща лениво журчит богатой струей оправляющийся стражник. Поддать бы его под голую задницу сапогом, да нельзя. Ведь Юрий – невидимка. Невидимка с отключенным модулем маскировки. Хотя, припечет – включит он модуль, никуда не денется.
Стена и здесь шероховатая, да вдобавок почти сплошь увита плющом. Влезть на такую – задача даже для инвалида не особо сложная.
А вот на гребне – сюрприз: во‑первых, какая‑то жирная и липкая дрянь вроде солидола, а во‑вторых металлические шипы и битые стекляшки, намертво вмурованные поверх камня.
Ну, если вовремя заметить, сюрприз невеликий.
Юрий аккуратно «подстелил» поле под ладони и перемахнул через стену, как прыгун‑легкоатлет через планку.
За стеной – ров. Как положено, тина, лягушки. Юрий его запомнил, когда шли, поэтому через стену лез как раз у моста. Рядом с мостом, естественно, караулка и стражник, но уж лучше со стражником разобраться, чем позорно увязнуть в вонючей жиже.
Впрочем, со стражником и разбираться не пришлось. Стражник стоял на мосту и, задрав голову, пялился на звезды. С его точки зрения звезды казались яркими, потому что стражник то и дело качал головой и цокал языком. Улучив момент, Юрий шмыгнул мимо, оставляя вояку‑мечтателя опираться на алебарду и глядеть на испещренное синеватыми искрами небо.
«А дисциплина‑то у них того… Хромает, – подумал Юрий рассеянно. – Войны, что ли, давно не было?»
Без приключений и задержек одолел и вторую стену, внешнюю. За ней притих ночной город. Направо мерцала огоньками рыночная площадь. Там многие не спят – возможно, торговля продолжается даже ночью, а возможно, купцы расслабляются после напряженного трудового дня. Пьяные песни, во всяком случае, оттуда доносятся. Налево – вырисовываются на фоне неба резные башенки богатых кварталов. А прямо – сплошная темень за площадью, лишь кое‑где разбавленная редкими красноватыми точками факелов.
Одурманенный Матвеев – там, на севере. В трущобах бедного и малоблагополучного района, рабочей слободы.
Но и там кое‑кто не спит.
Юрий трусцой пересек площадь и углубился в лабиринт городских улочек.
Камень под ногами очень быстро сменился грязью: улицы замостили только вокруг королевского дворца да в богатых районах столицы. А Юрий от всего этого удалялся.
Драные уличные коты провожали его задумчивыми взглядами.
Изредка сверяясь с локализатором, Юрий пробирался ночной слободой. Обманчивая темень скрывала вывороченные из мостовой в более благополучных районах и перенесенные сюда булыжники, прятала в себе кучи мусора и отбросов. Ночное видение помогало не вляпаться во встречные сюрпризы вроде зловонной лужи или мертвой полуразложившейся собаки.
«Контрасты, – философски подумал Юрий. – Где их нет? Гранатовый покой в королевском дворце и эта душная улица – что может разниться сильнее?»
Локализатор привел его к угловому двухэтажному дому. Дом стоял несколько в глубине двора, отделенного от улицы гнилым дощатым забором. Низкие темные сараи примыкали к дому; от калитки вела посыпанная шлаком (из ближайшей кузницы, наверное) дорожка. В окнах дома клубилась плотная, непроницаемая даже для ночного зрения тьма.
Роман был там, в доме. На втором этаже, в боковой комнате. Свернув за угол, можно поглядеть в окно этой комнаты. Хотя, там может и не оказаться окна.
Быстрая команда менеджеру; биосканер услужливо показывает расположение живых объектов в пределах дома. Юрий поморщился и тронул масштабирование: мелкие зверушки размером с мышь его совершенно не интересовали. Кошки, впрочем, тоже.
Шесть человек, включая Романа, и крупная собака. Или какой‑нибудь другой зверь сходных размеров.
Всего лишь шестеро! Задача упрощалась.
Смущала только какая‑то непонятная мелочь. Словно разведчик увидел нечто важное и необычное, однако никак не удается понять – что именно?
Юрий повертел головой – огляделся. Валентин с Семой, по‑видимому, находились в близлежащем кабаке. На самом пороге слышимости оттуда доносились голоса и обрывки музыки. Если бы не фоновый усилитель, Юрий вряд ли уловил бы эти звуки.
«Странно, – подумал Юрий. – Подобраться так близко и выжидать? Или их что‑то держит? Приказ, конечно, приказом, но своих полевики привыкли выручать даже вопреки приказам».
По идее, сержант и стажер давно уже должны были освободить Романа. Но они застряли в кабаке. Все‑таки выжидают? Но чего? Или, почуяли в этом странном доме нечто такое, чего пока не ощутил я?
Юрий прошел вдоль забора, свернул. Окно из комнаты, где находился Роман, выходило на перпендикулярную улицу – такую же пустынную и грязную. Напротив располагался длинный, похожий на барак домина, этот стоял прямо на улице, без всякого забора. Грязная, поросшая какой‑то белесой мохообразной дрянью кладка, маленькие подслеповатые окна, нахлобученная, будто шляпа в непогоду, двускатная крыша…
Дом сиротливо жался к соседу, внешне похожему как две капли воды, но почему‑то не вызывающему в душе такого щемящего чувства, такой пустоты в груди.
«Что‑то тут неладно, – забеспокоился Юрий. – И дело вовсе не в доме, где прячут Романа (а кто, кстати, прячет? ). Дело в длинном доме напротив».
Лилась оттуда какая‑то неосязаемая чернота, точно лилась.
Юрий вздрогнул.
Он никогда не считался хорошим сенсориком. Чувствовал биоэнергетику лишь на самом примитивном уровне. И сейчас Юрия словно окунули в бочку с затхлой застоявшейся водой.
«Так‑так‑так! – подумал он тревожно. – Что‑то тут происходит! Черная месса какая‑нибудь, будь она неладна? .. Но кто здесь угнездился? Колдуны какие‑нибудь, местные маги?»
Борга, который преставился после нейросканирования, был колдуном – по крайней мере, так говорил офицер из селения, где «Белый кентавр». Что‑то предназначавшееся Борге невольно подцепил примеривший на себя свежеснятую матрицу Роман Матвеев. И пришел сюда – пешком, блин, за сутки с небольшим! А расстояние тут немаленькое, километров шестьдесят, если не больше.
В общем, Юрий затаился у забора и решил немного понаблюдать.
Подмывало связаться с Валентином, но вблизи неопознанной силы не хотелось пользоваться ничем техногенным. Казалось, что местные колдуны легко сумеют прослушать переговоры. Глупость, конечно, но Юрий был склонен подчиняться неожиданным подспудным желаниям.
И еще – ему нужно было подумать. Хотя бы немного. Свести воедино разрозненные сведения, которые, как паззл, можно было правильно сложить и увидеть картину в целом. Как она есть.
Он отрешился от всего – кроме, разве что, визуального наблюдения за домом, и начал складывать воображаемую мозаику.
«Ну, предположим, – думал Юрий, – что Борга действительно был колдуном. И действительно сильным. Снятая психоматрица зафиксировала его волю – идти сюда, в эти столичные трущобы с какой‑то неведомой целью. Неважно пока какой. Фиксация оказалась настолько мощной, что наложилась на сознание Романа Матвеева. В принципе, даже вытеснение личности Романа вполне могло произойти. Разумеется, временное вытеснение, навсегда личность никакой психоматрицей не подменишь. Роман и пошел в Райму.
Дальше. Боргу здесь явно ждали. Именно Боргу. Потому что внушить такое невероятное стремление в определенное место невозможно. Борга сам хотел сюда попасть – страстно, изо всех сил. Именно поэтому ему удалось заразить своим желанием неопытного стажера.
Что может влечь мага‑чародея? Ну, во‑первых, материальная выгода. Но подобное желание вряд ли подчинило бы Романа. Слишком уж разные представления о материальном благополучии у солдата звездной империи и затурканного колдуна с феодальной планеты. Роман просто не понял бы Боргу иди речь только о золоте или других каких побрякушках.
Другое дело – знание. За знанием, за информацией стажер, пожалуй, пошел бы. Собственно, информация и есть его цель на текущем задании. А если это одна и та же информация? Цель одичавшего вместе с другими потомками колонистов колдуна и цель выпускника‑стажера? Именно в этом случае фиксация психоматрицы и временное вытеснение личности имеют наибольшие шансы на успех.
А это значит, что местные чародеи также домогаются знания. Почти наверняка – знания о тайне, издавна кроющейся под королевским замком Раймы. Косвенно это подтверждается тем, что король Барнегат и сам охотится на колдунов, причем отнюдь не из желания загнать их на костер. Сначала он с ними ведет долгие беседы. Вероятно, все с той же целью: собрать слухи о подземельях. Вот и начала более‑менее вырисовываться общая картина…»
Конечно, у этих построений имелись слабые места, но ничего более правдоподобного пока не удавалось придумать. Юрий еще раз окинул мысленным взором свои логические конструкции, и нашел их достаточно правдоподобными.
Осталось только понять – почему медлят Валентин с Семой? Не от усталости же! Что‑то они, определенно, знают такое, что пока неведомо Юрию.
Но что? Можно гадать хоть до утра…
«Ладно, – вздохнул Юрий. – Будем действовать. Есть два пути. Сначала отыскать сержанта с Семой, потом сообща соваться к Роману. Второй путь, соответственно, в обратном порядке».
Каждый из путей имел свои плюсы и свои минусы. Совместная операция предполагает подстраховку, а потому имеет больше шансов на конечный успех, даже при условии повышенного риска – троих обнаружить немного легче, чем одиночку. Но покинув это мрачное место Юрий оставит Романа без наблюдения, а это крайне нежелательно. Так что, придется действовать все же в одиночку.
Пеломенец грустно покосился на зону управления связью, вздохнул, и поднялся с корточек.
«Нет. Раз решил не пользоваться переговорником, значит не буду».
Через забор он перепрыгнул. Даже не разбегаясь. И, разумеется, ни на что не опираясь руками.
Менеджер экипировки сигнализировал о полной защите. Защите от всего – кроме, разве что, магии, о которой король Данкартена никак не мог внятно решить, существует она или нет.
Юрий в магию не верил. Но на всякий случай вел себя так, будто она существует. Потому что был опытным разведчиком.
Он обратился в слух, зрение и внимание. Стал неудержим, как молния, и целеустремлен, как перелетная птица, которая возвращается с зимовки. Лишь легкий осадок какой‑то недавно зафиксированной, но не осознанной неправильности остался в душе у разведчика. Что‑то такое, похоже, Юрий заметил за последние минуты. Но пока не распознал.
А раз не распознал – значит, вперед! Вперед, а там по обстановке! Правило, которым руководствовались еще далекие предки пеломенцев, гусары, воевавшие совсем как обитатели Данкартена: на лошадях и с отточенными клинками в руках.
Никем не замеченный Юрий переместился к самому дому. Ломиться в дверь ему не то что расхотелось – и мысли подобной никогда не возникало. Окно! И лучше – верхнего этажа.
Осталось только взобраться на крышу и решить – лучше лезть прямо в то окно, в которое сейчас, может быть, с тоской глядит Роман Матвеев, или же сначала проникнуть в соседнюю комнату?
С опаской опробовав на прочность перила и столбики, поддерживающие навес над входом, Юрий все же счел их достаточно крепкими. Правой ногой на перила, руками за резной карниз, подтянуться… Все, он уже над крыльцом. Пригнувшись, миновал окно, выходящее, не иначе, на лестницу, потому что это окно было единственным расположенным между первым и вторым этажом. Дальше: за наличник, ногу вполне можно поставить вот в это углубление – вентиляционное окошко, что ли? Вот и край крыши. Несколько секунд, и Юрий уже лежит на пахнущей сыростью дранке.
«Худая крыша, – подумал Юрий недовольно. – Как бы не провалиться…»
Рядом с печной трубой амурничала кошачья пара. На Юрия зверюги не обращали ни малейшего внимания, а заодно создавали неплохую звуковую завесу. И хождение по крыше худо‑бедно прикрывали – хоть и малые это создания, а шуму от них порой больше, чем от людских детей.
Юрий подобрался к дальнему углу, сполз на животе по несущему брусу, нащупал ногой стену и отрастил силовую присоску. Потом вторую. Чуть спустился и застыл на стене, как паук.
Так, вон какая‑то планка горизонтально к стене приколочена. Крепко держится? Крепко. Значит, можно встать на нее и присоски убрать.
Сделано. До окна метра три. Прижимаясь к стене, Юрий преодолел эти три метра и осторожно заглянул в окно, предварительно до отказа выкрутив усиление ночного глаза.
Зеленоватый сумрак таится в комнате. Она почти пуста, никакой мебели, только грубо сколоченная лежанка в дальнем углу. Со стен свисают какие‑то пегие лохмотья. Погашенная свеча в грубом подсвечнике на полу у лежанки. На лежанке спят двое, мужчина и женщина, обнялись и спят. Укрыться им, надо понимать, нечем. У двери свернулся клубком лохматый пес. Этого нужно устранить в первую очередь, а то почует чего ненароком…
Вообще‑то Юрий любил собак. Но сейчас он стоял перед выбором: или жизнь напарника и подчиненного, или жизнь инопланетного пса. Выбор при всем желании трудно назвать богатым.
Единственный импульс из лучемета; в стекле остается аккуратная круглая дырочка, мертвый уже пес с просверленной лучом башкой точно так же лежит у дверей. Бедняга даже не дернулся.
В эту же дырочку Юрий запустил гранату с шоковым зарядом. Через глушитель, разумеется – звук получился не громче, чем обычный глубокий вдох.
Следующее: стекло. Удобнее было бы вырезать его шпагой, но оранжевый плазменный шнур при соприкосновении с воздухом довольно громко шипит. Поэтому Юрий вновь воспользовался лучеметом, в минимальном энергетическом режиме, как при бое внутри космического корабля, когда есть риск неосторожным выстрелом повредить обшивку.
Стекло он аккуратно пристроил рядом с собой, на той же планке, на которой стоял сам.
Люди крепко спят; немудрено после шоковой‑то гранаты… Юрий мягко перенес себя через подоконник и осторожно, чтоб ни единая половица не скрипнула, ступил на пол.
Все. Он в доме.
Машинально Юрий коснулся кончиками пальцев рукояти лучевой шпаги, и это его спасло.
Пес, которого разведчик уже не брал в расчет, неожиданно атаковал. Стремительно и бесшумно. Распрямился, как пружина, и обрушился Юрию на грудь.
Юрий даже изумиться не успел – больно ударился поясницей о подоконник, одной рукой слегка заслонился, а секундой позже выпущенный лучевой шнур отсек псу голову и часть груди. Странно, но на Юрия не попало ни капельки крови – по крайней мере на лицо.
Произведенный шум был негромким, но если в доме бдят – Юрию несдобровать. Поэтому он еще раз полоснул шпагой по звериной голове и скользнул к двери. Вжался в стену за косяком и только теперь позволил себе поглядеть на поверженного врага.
Пес походил на пса только снаружи. Внутри он оказался начинен металлом, керамикой и пластиками.
«Киборг! – похолодел Юрий. – Вот это номер!»
Понятно, что киборг не мог быть продуктом местной отсталой культуры. Выходит, в Райме действуют резиденты извне. О коллегах Юрию, скорее всего, сообщили бы. Значит, здесь орудуют хобарты. Давние враги. И получается, что вывод разведки о неосведомленности Хобарта – заведомо ложен, а коллег‑разведчиков ловко ввели в заблуждение.
Сей факт уже сам по себе являлся информацией исключительной важности.
А в доме тем временем ничто не нарушало тишину.
Юрий все также вжимался в стену у входной двери.
«Постой‑постой! – дошло вдруг до него. – Как же так? Биосканер не должен был засечь киборга! Потому что тот не живой! А значит, в доме есть и настоящая собака!»
Потом он, похолодев пуще прежнего, уставился на неподвижную парочку. В конце‑концов, эти двое тоже могут оказаться киборгами.
Выждав еще немного и до предела напрягши слух, Юрий убедился, что в доме все по‑прежнему тихо и сонно.
Он метнулся к парочке на лежанке. Поглядел, коснулся. Нет, эти живые. Как и положено – пребывают в полнейшем ступоре. Но дышат. Следующее перемещение – к останкам пса.
И вот тут у Юрия захватило дух по‑настоящему.
Пес не был произведен ни на заводах Хобарта, ни на заводах Пеломена. Юрий не мог назвать себя крупным специалистом по искусственным организмам, но и начальной квалификации офицера‑разведчика вполне хватало чтобы понять: он столкнулся с чем‑то совершенно чужим.
Опасливо ткнув останки носком сапога, Юрий пригляделся. Луч рассек крупный продолговатый блок, располагавшийся в груди псевдо‑пса. По‑видимому, это был один из ключевых блоков машинной жизнедеятельности, потому что пес отрубился сразу и вполне надежно. А выстрел из лучемета всего лишь продырявил голову, не нанеся, надо понимать, особого вреда. Поэтому пес дождался удобного момента и попытался‑таки подмять наглую жертву.
Небольшая лужица полупрозрачной синеватой жидкости вытекла из рассеченного блока, обнажая внутреннюю структуру. Открылось нечто похожее на виноградные гроздья с мелкими синеватыми же ягодами. Из под рассеченной «кожи» косо торчала перерезанная лучом металлическая тяга. Та, что шла к правой передней лапе.
В этот момент Юрий услышал звук, который счел тревожным. На первом этаже что‑то происходило. Похоже, быстрая схватка. И – почти сразу – внизу громко и хрипло залаяла собака.
Возможно, что и настоящая…
«Была‑не была!» – подумал Юрий, набросил капюшон и выскочил из комнаты в широкий темный коридор. Луч он на всякий случай убрал, но шпагу держал наготове.
Дверь в соседнюю комнату никто не охранял – по крайней мере снаружи. И была она не заперта, ибо послушно отворилась от первого же пинка.
Приготовившись к свалке, Юрий скользнул в комнату.
Комната оказалась пустой. Совершенно. Ни стражей, ни Романа Матвеева. Только в углу, у грязного окна валяется в пыли на полу одинокий стерженек персонального датчика с кое‑как примотанной и подключенной таблеткой‑батарейкой.
Лишь сейчас Юрий сообразил – в чем же крылась досадная неправильность, которая так беспокоила его несколькими минутами ранее.
Локализатор показывал, что Роман находится в этой комнате. А по данным биосканера она действительно значилась пустой. Из‑за недопустимой инерции мышления Юрий не сопоставил эти факты – ему в голову не пришло, что персональный датчик и Роман Матвеев могут быть разлучены.
Что с этим знанием делать – Юрий не успел решить, потому что по лестнице кто‑то торопливо поднимался.
«Двое, – прислушался и понял он, занимая удобную позицию у двери. – Ну, давайте, голуби…»
Луч с шипением вырвался из дюзы.
– Шеф! Это мы! – тотчас донесся из коридора негромкий шепот. – Где вы, шеф? Голос принадлежал Валентину Берковичу. Сержанту и заместителю Юрия Шевелы.
Юрий, готовый бог знает к чему, слегка расслабился.
В проходе появился полустертый темнотой силуэт, и был это действительно сержант Валентин Беркович. Он вошел; следом вошел и Сема Матвеев.
– Шеф! – прошептал Валентин и опасливо покосился на входной проем. Потом принюхался и слегка расслабился.
После шоковой гранаты в воздухе всегда оставался слабый, но очень характерный запах. В данном случае, наличие запаха отсекло ненужные вопросы.
Стажер изумленно таращился на останки кибера.
– В доме есть кто активный? – напористо спросил Юрий.
– Уже нет.
– Давай торбу…
Сержант покорно вынул из запасника пластиковый пакет для образцов и, не дожидаясь напоминаний, сгреб в него все, что осталось от лже‑пса. Датчик Романа Юрий сунул в карман.
– Уходим… – скомандовал он и тут же подумал: «А куда? Не во дворец же?»
Но не зря они с Берковичем долго работали в сцепке: научились понимать друг друга без слов.
– У нас тут комната на ночь снята неподалеку… – шепнул Беркович. – Ы?
– Веди, – коротко приказал Юрий.
Валентин повел. Сначала вниз по лестнице (в самом низу кто‑то валялся, в неудобной даже на вид позе), потом широким коридором (тут валялись двое) и, наконец, вывел в пыльный холл почти без мебели. Перед входной дверью лежала собака. Поверх человека.
«Действительно все, – подумал Юрий. – Шестеро и пес. Только среди этих шестерых, увы, нет Ромы…»
Когда они миновали перекресток, от дома, похожего на барак, снова накатила волна нестерпимой черноты. Валентин на миг замер и заозирался, невольно втянув голову в плечи; стажер с пакетом, который он нес наподобие мешка (обеими руками держал за горловину, а сам мешок закинул за плечо), испуганно присел и едва не уронил пакет на землю.
– Давай, давай, – сквозь зубы процедил Юрий. – Шевелись…
В тот же миг неясное давящее марево схлынуло, оставив неприятный холодок в сознании.
– Ну и ну, – снова на ходу выдохнул Валентин. – Что это было, шеф?
– Я тоже хотел бы знать… – буркнул Юрий.
Неясные звуки музыки приближались и крепли.
– Далеко еще? – спросил Юрий.
До рассвета оставалось не так уж и много, а нужно было еще успеть переговорить и вернуться во королевский замок.
– Да уже почти пришли…
Большой двухэтажный дом с постоялым двором располагался как раз напротив кабака. До троицы пеломенцев и их ноши никому не было дела – перед кабаком дрались какие‑то полуодетые мужики, редкие зрители драчунов подбадривали. Две девицы у ворот постоялого двора на идущих едва взглянули: наверное, у Юрия, Валентина и Семы был чересчур деловой вид.
Комната, которую сняли сержант со стажером, располагалась на втором этаже. Поднялись по лестнице, что вела на внешнюю галерею, отперли внушительный висячий замок.
Комната представляла из себя именно то, чего Юрий и ожидал. Пара кроватей, массивный стол, кресло да дотлевающие в камине угольки.
– Это местные хоромы, – пояснил Валентин. – За ночь пришлось целый каледон выложить.
Стажер уже подбрасывал в камин загодя приготовленные рачительными хозяевами поленья. Валентин зажигал свечи.
– Рассказывайте, – велел Юрий, подсаживаясь к столу. – Особенно меня интересует вот что: по данным локализатора Рома от вас через пяток домов, а вы сидите и в ус не дуете, пока я не появляюсь. Это как, извиняюсь, понимать?
– Шеф, – проникновенно сообщил Валентин. – Мы знали, что Роману удалили датчик. Не понимаю как, но это факт. Еще вечером мы засекли датчик по локализатору, но визуально наблюдался совершенно посторонний человек. Он сидел в кабаке напротив. А теперь валяется где‑то там, в доме.
– Черт возьми, – заволновался Юрий. – Так надо было его прихватить и допросить! Чего ж молчали‑то?
– Не нужно, шеф, – хладнокровно заверил сержант. – Мы и так знаем где Роман.
– Где?
– В королевском замке. Вечером его передали дворцовому патрулю. На наших глазах. Передали и увели.
– Час от часу не легче, – проворчал Юрий и покачал головой. – Ладно, давайте с самого начала, только коротко.
– Да, собственно, особо и нечего рассказывать, – Валентин развел руками. – Засекли, пошли к городу. Прямо сюда и пришли, думали, выследим Рому, да уведем. Повяжем, если он еще не в себе. Выследили, а это кто‑то посторонний. Не успели это переварить как следует – шум, гам, патруль, доспехи, гербы на плащах… Королевская охрана. Тут, бац, из темного угла какие‑то лысые типы в балахонах выводят Рому и сдают начальнику патруля. Тот только осведомился: «Колдун, мол?» «Колдун», – ему отвечают. И все, Рому уводят вояки, а мы остаемся караулить того хмыря, у которого Ромын датчик. Отслеживаем куда он уходит, ночью решаем его втихую изъять, потому что засветло тут народу бродило море. Не успели исполнить, локализатор вас засек. Глядим – приближаетесь… Ну и решили уж дождаться, вдруг какие новости есть…
– Понятно, – прервал Юрий. – Значит так… Сержант, слушай приказ. Первое. Возвращаетесь в схрон вместе с этим и переправляете начальству…
– Извините, шеф… А это… То, что я думаю? – нерешительно прервал стажер Сема, не отрывая взгляда от заветного мешка с останками непонятного кибера.
– Не знаю, что ты там думаешь, – пояснил Юрий, – но это не пеломенская работа, и не хобартская. Пусть инженеры разбираются, наше дело доставить. В рапорте отразить факт, что на Данкартене отмечено несколько фактов техногенного присутствия – вспомните тот же компас Борги. Это раз. И второе. Я возвращаюсь во дворец, к королю. Вы должны будете меня вытащить, если я завязну больше, чем на трое суток. Что неясно?
– Все ясно, – отозвался Валентин. – Отправляться сейчас или как рассветет?
– Сейчас. Можете позаимствовать у кого‑нибудь лошадей…
– Лучше купим, – со знанием дела сказал сержант. – К чему лишний шум?
– Тоже верно… Все, разбежались.
Долгие прощания – не для заданий. Юрий спустился по лестнице и прошел по людной, несмотря на поздний час, улице ни разу не оглянувшись. Недавние драчуны перед кабаком громогласно мирились и заливали примирение веселящим. Девок у ворот уже не было – видать, подцепили клиентов.
Жизнь продолжалась.

Глава седьмая. «ИНСУРГЕНТ».

К королевскому замку Юрий вернулся перед самым рассветом.
Он рассчитывал застать замок сонным и погруженным в тишину, но за стенами слышались людские крики и топот множества ног. Пылали десятки факелов. Перед мостом, что вел к воротам, было не протолкнуться от стражников и зевак; многие из последних одевались явно второпях. Значит, веселье вряд ли запланированное.
«Вот те на… – растерялся Юрий. – Поди теперь проникни незаметно…»
Пришлось подсадить батареи, включить режим невидимки.
Призраком Юрий пробрался к мосту; многие удивленно озирались: кто же их толкнул? Кто отодвинул с пути? Завязалось даже несколько перепалок, потому что грешили на стоящих рядом. Юрий ведь не слишком церемонился.
На мосту толпа стояла особенно плотно; Юрий вспрыгнул на перила и пошел, то и дело перешагивая через чьи‑то руки. Дважды его чуть не сшибли в ров, поневоле приходилось демонстрировать чудеса эквилибристики. С учетом невидимости это было трудновато: ног‑то своих Юрий тоже не видел. Ступал наугад, подчиняясь вколоченным на бесконечных тренировках рефлексам.
Влез на стену; во дворе стражи было еще больше, кто‑то беспрерывно бегал туда‑сюда. И все беспрестанно орали, заглушая друг друга. Ни намека на организованность Юрий не ощутил. Пахло мятежом и растерянностью.
В замке творилось то же самое; пока Юрий добрался до гранатового покоя снаружи успело рассвести.
У дверей в малую комнату хмуро топтались четверо стражников. Юрий улучил момент, скользнул им за спины и протиснулся в приоткрытую дверь. Дверь предательски скрипнула, стражники обернулись и пришлось, невзирая на невидимость, замереть и затаить дыхание.
Обошлось: подозрительно позыркав друг на друга, стражники унялись. Правда, один предварительно заглянул внутрь, едва не коснувшись головой недвижимого Юрия.
Когда стражники более‑менее успокоились, разведчик на цыпочках прокрался в макси‑спальню, как был, не раздеваясь, рухнул на кровать и отполз от края подальше, под розовое атласное одеяло.
Постель остро пахла какими‑то местными благовониями, неудержимо захотелось чихнуть.
Сдерживаться Юрий нужным не посчитал.
– А‑а‑а‑пчхи‑и‑и! ! !
Хорошо, что он успел отключить невидимость. В следующую секунду в покое стало людно: десятка полтора стражников, половина с мечами, половина с арбалетами.
– Ух ты, – сказал один из стражников, с коричневой каймой на плаще. – Да он тут! Хватай его, ребята!
Против «Хватай» Юрий возражал категорически, поэтому следующую минуту поглотила безобразная и достаточно жесткая свалка. Две арбалетных стрелы угодили в своих же, кто‑то взвыл, кто‑то заорал: «Отводит!», кто‑то молча или сопя лез к нему, кому‑то приходилось выкручивать руки лупить с размаху в корпус…
А потом появился один из трех советников короля, тот самый сухонький старикашка.
– Господин Трешт! – завопил обладатель плаща с каймой. – Он появился! Только что! Будто из пустоты!
Юрий отнюдь не склонен был продолжать свалку. Поэтому он попробовал перехватить инициативу:
– Господин Трешт! Не могли бы вы объяснить что происходит? Почему стража на меня набросилась?
Советник, видимо, и сам был не прочь объясниться, потому что немедленно дал знак прекратить свалку.
Стража послушно прекратила, взяв, впрочем, Юрия в плотное полукольцо. Арбалеты чуть не у самого лица Юрию не нравились, но выбора не оставалось. Пришлось говорить так.
– Вас не было ночью на месте, – сухо сказал советник. – Я бы хотел знать – куда и каким образом вы умудрились отлучиться?
Так. Значит, комнату действительно проверяли, пока он охотился за датчиком Романа Матвеева. Надо же, какая невезуха…
– Я действительно отлучался. В город. По собственным надобностям. Что же касается способа, благодаря которому я сумел незамеченным обойти охрану, так ведь профессиональные секреты никто не выдает. И я не исключение.
– Король Барнегат отравлен. Принцесса Хирма исчезла из собственной опочивальни – а на днях, между прочим, ее собственная свадьба! И вы, между прочим, главный подозреваемый!
Юрий остолбенел.
– Ничего себе, – пробормотал он впечатленно.
Юрий подозревал, что ночью кто‑то вволю повеселился. Но не подозревал, что с таким размахом.
Советник, похоже, уже собирался отдать команду: «Взять его!» Ну, а потом, как водится, темница, пытки и прочие радости средневековья.
– Господин Трешт! – проникновенно произнес Юрий. – О принцессе я только что впервые услышал, а короля убивать мне просто незачем, потому что я рассчитывал на его помощь. Я могу это легко доказать, если меня выслушают.
– Выслушают, – недобро пообещал советник. – Только не здесь.
– Если вы имеете в виду камеру пыток, то я против, – заявил Юрий твердо.
И стал драться всерьез. Было трудно, но покосил он всю стражу, будто овес, а последнего арбалетчика картинно швырнул к ногам советника.
– Повторяю, господин Трешт. Давайте поговорим. Как умный человек с умным человеком. Смерть короля только добавила мне проблем, а вы, как мне кажется, один из немногих здесь присутствующих, с кем действительно имеет смысл говорить.
К чести советника, он даже лицом не дрогнул, хотя действия Юрия, безусловно, произвели на него должное впечатление.
– Хорошо, – все так же сухо сказал он. – Надеюсь, против моего кабинета вы ничего не имеете?
– Не имею, – заверил Юрий. – Только больше не натравливайте охрану, сделайте милость. А то ведь я убивать начну, хоть мне и очень этого не хочется…
По пути они, разумеется, встретили пропасть стражников. И советник одним лишь взглядом осаживал их всех. Да и личная охрана советника держалась в стороне – несколько темнокожих личностей в бесформенных лиловых балахонах. Капюшоны у этих были надвинуты на самые глаза, но сие вовсе не мешало им замечать все вокруг.
«У этих явно есть оружие дальнего боя, причем это не арбалеты.– размышлял Юрий. – Что же тогда? Духовые трубки с отравленными иглами? Рогатки? Метательные шарики или шестеренки?»
Гадать было бесполезно.
Юрий сумел сделать главное. Заинтересовать советника Трешта. Заинтересовать не на шутку.
Кабинет у того был тесный, но уютный. Эдакое логово старого интригана. Стол, заваленный бумагами, какая‑то невнятная драпировка на стенах – роту спрятать можно, наверное. Окна под самым потолком – чтоб издалека стрелой не достали, что ли?
– Садитесь, – кивнул Трешт на скромное деревянное креслице перед своим столом.
За драпировкой Юрий угадал слабое шевеление – телохранители занимали удобные для охраны рубежи.
Сам советник остался стоять под окном, в которое вливался недавно народившийся день.
– Итак, я вас внимательно слушаю, – проскрипел Трешт и полуприкрыл глаза, став очень похожим на отдыхающую змею.
Похоже, Юрия он совсем не боялся.
– Вы уже, наверное, поняли, что мои возможности как бойца превышают возможности любого из ваших людей. Да и числом меня не взять, смею заверить. Это я не запугиваю, это я пытаюсь предотвратить ненужные инциденты. Вы согласны?
– Ну, допустим, – согласился советник, не открывая глаз.
– Тогда допустите и тот факт, что я сюда, собственно, не воевать пришел. Что самое ценное в этом, да, впрочем, и в других мирах, а господин Трешт? Кому как не вам знать! Правильно, информация. За информацией я и пришел. Причем, я еще не получил нужную мне информацию от короля. Поэтому факт его гибели меня ужасно расстроил.
– За информацией? – сдержанно поинтересовался советник. И тут же уточнил: – О подземельях замка?
– Именно.
Теперь советник глубоко задумался. Какие, наверное, головоломные комбинации и планы складывались у него в голове, какие хитроумные ходы и контрходы он просчитывал… Знать бы…
– А теперь я хотел бы выслушать вас, – Юрий пытался не упускать инициативу. – Что произошло ночью? Чем это чревато? Только поподробнее. С выводами.
– Что произошло? – немедленно отозвался советник. – Перед рассветом, когда его величество обыкновенно вставали, в опочивальню вошел утренний камердинер. Король уже не дышал. Забили тревогу, а тут еще вдобавок принцессы хватились. В ее опочивальне вообще пусто, и никто ничего не видел, клянутся. Черт возьми, это мятеж! Это бунт против короны и против Данкартена! Глаза советника оставались холодными и отстраненными.
«Мятеж, – подумал Юрий. – Мятеж… Понять бы, кому он выгоден… Наверняка, именно тебе, богомол ты эдакий…»
– Послушайте, господин Трешт… Я представляю тут интересы очень – повторяю: очень могущественной державы. И я готов сотрудничать с вами или с тем, кто станет олицетворять в данный момент власть в стране. Я очень надеюсь, что сотрудничество будет двусторонним. Поэтому у меня прямо сейчас есть две довольно необычных просьбы. По сути это, конечно, требования, но будем истинными дипломатами, назовем их просьбами, дабы никого попусту не волновать. Сейчас я их изложу. Вообще‑то я мог бы не обращать внимания ни на вас, ни на вашу дворцовую охрану, ни на всю действующую армию Данкартена и спокойно делать свое дело. Но я уважаю вас и ваши сиюминутные трудности, поэтому все же прошу. Первое. Где‑то здесь, в замке содержат моего соотечественника и я желал бы его увидеть, причем как можно скорее. И второе: после того, как я его найду и с ним разберусь, я хотел бы обследовать подземелья… э‑э‑э… своими методами. Можете отрядить мне сопровождение, я не стану возражать, но скажите своим людям, чтобы не лезли и не мешали. Могут стоять в сторонке и смотреть. Но не более того. Пока у меня все.
– Ну у вас и аппетиты, – уныло прокомментировал советник.
– Аппетиты? – жестко переспросил Юрий. – А что я такого попросил? Короны? Или полцарства? Одного человека, появившегося у вас вчерашним вечером и поглазеть на какие‑то тухлые подвалы!
– Раз они вам так нужны, не такие уж они и тухлые, – едва заметно улыбнулся советник. Улыбка у него была соответствующая – злая и хищная. Оскал, а не улыбка.
«Ага, – оценил Юрий. – А против человека, стало быть, возражений не нашлось…»
– Ну, что? Будем сотрудничать, или мне тут разнести все в пух и прах? – произнес Юрий с некоторой угрозой в голосе.
– Не надо разносить, – покорно вздохнул Трешт. – О подвигах вашего коллеги в Алгоме и Таулекте я наслышан. Просто я не ожидал, что прежде чем объявиться в Райме вы выдержите такую долгую паузу. Я готов сотрудничать. Правда готов.
«Оп‑ля… Коллега в Алгоме и Таулекте… Это кто ж такой? Так, связь, немедленная связь с центром!»
Советник сделал короткий, почти неуловимый жест. Юрий мгновенно напрягся и едва не выпустил шпагу, но Трешт всего лишь призвал одного из своих услужливых референтов и зашептал ему что‑то на ухо.
– И спешно! – добавил он в голос. – Очень спешно!
– Слушаюсь, – поклонился референт. Поклонился, и исчез. Словно невидимость включил – шасть за драпировку, и нету.
– Господин Шевела… – советник продемонстрировал завидную память на имена. – Страну нужно спасать. Мы все скорбим по безвременно ушедшему королю, но ведь стране нужен правитель. Настоящий правитель и патриот. Тем более в такое сложное время, когда еще не улеглись волны от козней дагомейских главарей…
– Безусловно, – с готовностью подтвердил Юрий. – Нашей державе выгодно, чтобы у власти в Данкартене стояла крепкая и – главное! – готовая сотрудничать с нами личность. Например, ваша кандидатура нас вполне устраивает и могу пообещать со своей стороны всяческую поддержку. Вы ведь это хотели услышать, господин Трешт?
– Именно это, господин Шевела. Но передел власти – дело не терпящее отлагательств. Поэтому я убедительно прошу вас повременить с вашими делами и посодействовать в некоторых срочных мероприятиях. Начальнику тюрьмы я отдал приказ изолировать вашего человека и взять его под усиленную стражу, так чтобы ни единый волос с его головы не упал.
«Вот лиса, – уважительно подумал Юрий. – Умеет взять быка за рога! Причем, даже не стал уточнять каким человеком я интересуюсь – явно знает, о ком речь. Ладно, помогу, раз он такой сговорчивый. Жаль только, никого нет спину прикрыть…»
– Что ж, – Юрий вздохнул и взялся за лучевую шпагу. – Я готов. Из кого будем пускать перья в первую очередь?
Перед советником уже стоял очередной референт.
– Сообщи Фабиусу и Де ла Риво, что я собираю совет в овальном зале. Тотчас же. И пусть Тоб приготовит мантию.
– Слушаюсь, – референт поклонился и исчез. За драпировкой, понятно.
«Лихо, – подумал Юрий. – Второй день всего‑навсего, а я уже по уши в дворцовом перевороте. А короля, чем угодно клянусь, этот Трешт и ухлопал. Причем, именно потому, что увидел меня и связал мое появление с подвигами неизвестного мне «коллеги» в Алгоме и этом… как его… Таулекте. Нет, нужно срочно запрашивать центр относительно техногенной активности на Данкартене. Что‑то мы явно проглядели».
Спустя десяток минут, следуя за советником Трештом, облаченным в алую мантию, в группе его личных телохранителей, Юрий чувствовал необъяснимый душевный подъем. Ему уже приходилось принимать участие в государственных переворотах, но так близко к верхушке – никогда.
Впрочем, все когда‑нибудь происходит впервые, а опыт, как известно, за плечами не носить.
Переворот, так переворот. Мятеж, так мятеж.
Еще по дороге в овальный зал Трешта попытались убрать – как позже выяснилось, люди второго советника, Бенедикта Де ла Риво. Из‑за очередного поворота вдруг вынырнули стремительные тени; Юрию пришлось второпях прессовать время, продираться сквозь густой неподатливый воздух и сшибать на лету короткие арбалетные стрелы. Советник (и без пяти минут узурпатор) Трешт побледнел, но дергаться не стал и паники не допустил. По внезапно сложившемуся молчаливому соглашению Юрий взял на себя оборонительные функции, а телохранители в балахонах – карательные. У них на вооружении оказались маленькие, виртуозно сработанные арбалеты, которые метали не стрелы, а металлические картечины. Убойная дальность арбалетов была невелика, но подобное оружие как раз и предназначалось для уличных боев и в особенности – для стрельбы внутри помещений, на коротких дистанциях.
Телохранителей можно было смело назвать снайперами – ни один из атаковавших арбалетчиков второй выстрел произвести не успел.
После первой стычки вперед пустили закованных в броню латников. Во избежание, как говорится. Поверх доспехов латники накинули вызывающе черные плащи.
Наверное, известие Трешта о сборе в овальном зале послужило чем‑то вроде сигнала к толкотне локтями у вожделенного трона. Сражаться пришлось еще раз по пути и дважды – непосредственно в овальном зале. К началу совета Де ла Риво стал бледным и шелковым, а Фабиус до начала просто не дожил. Молодого герцога с четырехсложным именем, посмевшего вступиться за честь фамилии Барнегат, живо окровянили, но не до смерти, и унесли в лазарет от греха подальше, а безымянного офицера королевской охраны без лишних слов зарезали за неизменной драпировкой, словно свиненка на бойне.
Узурпатор (в прошлом – советник) Трешт знал толк в дворцовых переворотах.
Через три с половиной часа Ден Трешт стал единственным и полноправным правителем королевства Данкартен. От внимания Юрия, который за эти часы стал разбираться в местных реалиях заметно лучше, не ускользнуло, что на ключевые посты Трешт назначает в основном выходцев из соседней страны – Дагомеи. И еще: один из спешно прибывших с севера гонцов случайно обмолвился и назвал Дена Трешта Деном Гро.
Юрий к этому моменту уже знал, что в Дагомее не так давно был свергнут Кейт Гро. Но так ли важно, что к власти на этой земле приходят дагомейцы? Если планета имеет стратегическое или хотя бы тактическое значение, недолго ей осталось прозябать под правлением недалеких феодалов. А если нет – аборигены потом сами полюбовно разберутся.
Пеломенская разведка послала Юрия решить локальную задачу и он ее решал.
Покойному Барнегату начали готовить пышные похороны; новоиспеченный Глава тайной стражи издал указ о награде тому, кто первый сообщит о местонахождении принцессы Хирмы Барнегат.
Юрий тоже получил нечто вроде министерского портфеля. После недолгой беседы с Трештом он согласовал создание собственной организации, помеси пеломенской агентурной сети с местной оперативно‑разведывательной службой. Организацию Юрий, сымпровизировав, нарек «Орденом Огненных Клинков», поскольку намеревался активно применять лучевые шпаги. Короткий доклад в центр и полученные вскоре пространные инструкции в сущности подвели итог первому этапу операции пеломенской разведки на Данкартене.
Только после этого Юрий смог улучить момент, отловить уцелевшего в вихре молниеносного мятежа начальника тюрьмы (тюремщики с их специфическим опытом надобны любой власти…) и спуститься в сырые и мрачные подвалы королевского замка. Объемный снимок Романа Матвеева Юрий давно приготовил, поэтому отыскать нужного узника сумели весьма быстро.
Когда Юрий покидал овальный зал, он случайно встретился взглядом с рыжим котом, которого еще совсем недавно видел на коленях у короля Барнегата. Взгляд кота показался разведчику холодным и неживым. И еще – что‑то смутно напомнил. Но что именно, Юрий вспомнить не смог. Да особо и не пытался.
Подземелья замка оказались совершенно обычными. Сколько Юрий таких повидал – и не счесть. Камень, влажность и темень. И еще – отчаяние и безнадега, потому что длинной винтовой лестницей за многие годы спустилось гораздо больше народу, чем поднялось. Юрий надеялся, что его случай – исключение, и что он сам вкупе со стажером Матвеевым все‑таки поднимется к солнцу, к теплу и свету.
Начальник тюрьмы лебезить и заискивать ни перед кем не пытался – возможно, именно поэтому он и не расстался со своим постом. Наоборот, он глядел на любого, с кем общался, как на потенциального подопечного. Юрий подозревал, что начальника тюрьмы новоиспеченные министры и советники просто до судорог боятся, а значит у этого типа оставалось много шансов пережить в привычной должности еще не одну дворцовую пертурбацию.
Он встретил Юрия, грузный и мрачный мужчина во всем черном, у основания винтовой лестницы. Молча кивнул на приветствие. Молча взял протянутый снимок. Недоверчиво потрогал тонкий пластик, поскоблил заскорузлым ногтем. Покачал головой. Сделал знак одному из тюремщиков.
И коротко велел:
– Отведи!
После чего развернулся и канул в помещение, которое служители дворцовых подземелий уважительно называли «Канцелярия».
Тюремщик, явно подражая своему шефу, молча дернул головой: «Пошли, мол!»
Чем дальше, тем, наверное, мрачнее и отвратнее делались подземелья. Но, к счастью, Романа поместили не очень далеко от лестницы. У его клети даже факел на стене пылал.
Узников замка Барнегат содержали в тесных кубических нишах, примыкающих к системе радиальных галерей. Каждая ниша отделялась от галереи решеткой от пола до потолка. В нишах было сумрачно, кроме того там воняло чем‑то прелым и прогорклым.
Роман безучастно сидел, привалившись спиной к каменной стене, у самой решетки. Глаза его казались погасшими и безжизненными, как у законченного наркомана.
– Он? – угрюмо поинтересовался тюремщик, пристраивая принесенный факел подле такого же на стене.
– Он, – подтвердил Юрий. – Открой‑ка! Тюремщик несуетливо погремел ключами и отпер маленькую дверцу в решетке.
Роман на это не отреагировал. Никак – продолжал безучастно сидеть у стены.
Приблизившись, Юрий опустился перед стажером на колени. Заглянул в лицо.
Стажер был чумаз и изможден, словно не два дня он провел в своем странном трансе, а минимум месяц.
– Рома! – тихо спросил Шевела. – Ты меня узнаешь?
Матвеев молчал и продолжал глядеть в пустоту.
– Рома! – Юрий его слегка потряс, похлопал по щекам и только после этого стажер попробовал сфокусировать на своем шефе взгляд. Получилось отчасти: глядел Рома теперь не в пустоту, а в некую точку чуть в стороне от Юрия.
– След, – вдруг сказал он совершенно отчетливо. – Дикет О'Ву, хранитель следа. Он скоро появится.
– Что? – переспросил Юрий, пытаясь сообразить о чем речь. – Какой след, Рома? Но стажер опять намерился впасть в транс.
Юрий взял его за запястье – пульс был замедленный, но четкий.
«Вытаскивать его нужно, а не болтать с ним», – подумал Юрий, оживляя медицинский комплект и отращивая дополнительный эффектор.
Молчаливый тюремщик и трое сопровождающих вояк Трешта на всякий случай отодвинулся подальше.
Разбираться в показаниях диагноста Юрий не стал, не до того. Просто велел вколоть успокоительного, пищевой концентрат и пакет стимуляторов. Пусть штатные врачи с Ромой разбираются, у разведки иные цели.
– Эй! – обратился Юрий к воякам, таращившимся из‑за решетки. – Помогите!
Эффектор медкомплекта уже успел рассосаться и больше не походил на внезапно выползшее из‑под одежды щупальце. Но глаза у аборигенов все равно сделались чумовые и уважительные.
– Да не дергайтесь вы, он не заразный! Дряни какой‑то наглотался, всего и делов‑то…
Двое неохотно, но все же взяли Рому под руки и поставили на ноги.
– Давайте! – командовал Юрий. – Наверх! В гранатовый покой! А ты беги вперед и вели, чтобы приготовили ванну! – велел Юрий третьему.
– В гранатовом покое нет ванны, господин, – пробормотал солдат, нервно теребя перевязь меча.
– Ну, пусть приготовят, – фыркнул Юрий. – Таз какой‑нибудь принесут, елки‑палки. Вымыть‑то его надо? Солдат отчаянно закивал и убежал к лестнице.
Тюремщик зачем‑то запер пустую камеру и на некотором расстоянии сопроводил экс‑узника со свитой до самой лестницы. Начальник из канцелярии так и не показался, но Юрию он не очень‑то и нужен был.
Наверху, в гранатовом покое, который Юрий объявил своей резиденцией, уже хлопотали слуги. Сдав Романа на попечение пожилого, величавого, как стыковочный разворот суперкрейсера, лакея и велев Юрия «отмыть и уложить почивать», Юрий решил вторично посетить подземелья. На этот раз без свиты и с приборами.
Свиту, то бишь троицу гвардейцев из стражи, он оставил у гранатового покоя. И предупредил, что за бывшего узника они отвечают головой.
Стражники прекрасно помнили каков Юрий в боевых стычках. Поэтому слова основателя Ордена имели для них особенный вес.
Вторично до винтовой лестницы, ведущей в подземелья, Юрий не дошел. Точнее, дошел, но не сразу. На полдороге его перехватил некто в ливрее и при потрясающих баках. Юрий еще подумал: какой колоритный абориген! Все‑таки мода в отсталых мирах – это что‑то! Где‑нибудь в цивилизованном мире подобного персонажа точно сочли бы либо за клоуна, либо за сумасшедшего.
– Господин Шевела?
Юрий с неудовольствием обернулся. Одно дело, когда от первостепенных занятий отвлекают местные бонзы вроде почившего в бозе короля Барнегата или немедленно взгромоздившегося на опустевший трон Дена Трешта‑Гро, и совсем другое – когда отвлекают лакеи. Но в конечном итоге, от лакеев тоже многое зависит. Например, благополучие несчастного Ромы Матвеева. Поэтому Юрий подавил неизбежный порыв гаркнуть на лакея и спокойно пойти дальше.
– В чем дело? – нетерпеливо поинтересовался разведчик.
– Тебе привет от шефа, – насмешливо сказал лакей по‑русски.
Юрий вопросительно уставился на обладателя бакенбардов и на всякий случай втихаря взялся под плащом за рукоять шпаги.
Хобарты тоже в состоянии говорить по‑русски…
Но «лакей» тут же исправился – назвал текущий пароль и представился:
– Агент «Тунец», научная разведка, Аркадия.
– А… – пробормотал Юрий, успокаиваясь. – Агент «Карандаш», флотская разведка, Пеломен…
«Все, – подумал Юрий с некоторым облегчением. – Началось. Больше не тянуть лямку одной группой, да и то неполной. Теперь наших с каждым днем будет все больше и больше…»
– Люк‑Люка на Вермелинье ты брал? – спросил Тунец, как показалось Юрию – опять насмешливо.
– Моя группа, – нахмурился Юрий, готовый вздыбить щетину и дать отпор извечным конкурентам‑научникам.
– Поздравляю, – неожиданно сердечно вздохнул Тунец и протянул для пожатия лопатообразную ладонь. – Ювелирная работа. Он нам столько напел – мама моя… За неделю трехгодичные дыры позатыкали все до единой.
– Спасибо, – Юрий тут же смягчился. – Собственно, я как раз собирался просканировать породу под фундаментом…
– Не надо, – сообщил Тунец. – Там уже мои хлопчики копошатся… У них снаряжение, сам понимаешь, не чета твоему.
И Тунец назвал второй пароль – пароль допуска к оперативной работе на соответствующем уровне. Юрий только пароль и знал, допуска у него по сути не было. Точнее, не было нужных технических и теоретических знаний.
– Пойдем ко мне, погутарим…
Тунец предупредительно взял Юрия за рукав и увлек дальше по коридору, мимо лестницы.
Тут Юрий снова напрягся. Зародилось у него легкое подозрение, на уровне чутья, а не логики.
Что‑то слишком уж настойчиво Тунец вкраплял в речь специфические славянские словечки, словно подчеркивая свою принадлежность к Пеломену. Хобарты в таких случаях говорят «пытался быть святее Папы». И потом: группа Юрия работала всего‑навсего тре… пардон, уже четвертые сутки. Такая скорая высадка дополнительной группы казалась нереальной: Юрий только‑только начал готовить почву для внедрения пеломенской агентуры, да и то, говоря начистоту, ему сильно повезло. Удачное покушение на короля, скорый передел власти, неожиданная сговорчивость преемника…
В общем, Юрий снова втихую взялся за шпагу.
Тунца, похоже, совершенно не заботили косые взгляды челяди, солдат и придворных, попадающихся навстречу. Лакей, который тащит за рукав скороспелого фаворита нового правителя – для местных картина, наверняка удивительная.
Юрий совсем было расстроился, а посему в каморку в одном из боковых отнорков входил при полном боевом режиме и готовый к любой свалке.
– Привет, – поздоровался с ним сидящий посреди каморки на шатком табурете человек.
И Юрий понял, что вообще перестал что либо понимать.
Это был шеф, майор пеломенской разведки, которому еще вчера утром Юрий докладывался.
– А… – протянул Юрий. – Господин майор?
– Все в порядке, – буркнул шеф. – Не нужно майора, можно просто «шеф».
Тунец аккуратно затворил тяжелую и высокую дверь.
– Тут некоторые новости прошли… Твоей группе пока не сообщали, – шеф проливал свет на факт собственного присутствия. – Оказывается, некоторое время на Данкартене действовал по крайней мере один хобарт.
– В Алгоме и Таулекте? – уточнил Юрий.
– Уже знаешь? – шеф вскинул брови. – Молодец, мышей ловишь. Именно там. Не разведчик, простой пилот. Его наши истребители прижали, а он загодя отстрелился, видимо. Катер его сожгли. Месяца два спустя он запросил помощь на штатной пилотской волне и его подобрали. Ничего серьезного по нашему направлению он натворить не успел, разве что помог скинуть с трона дагомейского короля Кейта Гро.
Юрий молча кивнул. Когда говорит начальство, самому лучше молчать.
– Спецы наши в один голос твердят, что именно действия этого пилота пробудили интересующий нас объект от спячки. В том смысле, что пилот применял высокотехнологичные устройства – хобартский световой меч, рацию… Кстати, кое‑кто с этим же связывает и деградацию местной колонии: мол, объект весьма чувствителен к проявлениям развитой науки и техники. Так что, нам тут, вполне возможно, придется туго. Понятно, что Центр форсировал события. Тем более, что ты тут такой плацдарм подготовил – только успевай поворачиваться.
Майор тоже умолк. Пытливо взглянул на Юрия:
– Что, язык проглотил?
– Зачем же? – пожал плечами Юрий. – Жду резюме по предыдущим заданиям. И новых, буде таковые найдутся…
– Романа ты вытащил?
– Только что. Его вчера сдали покойному королю как колдуна. Он, мягко говоря, не в себе, но я вкатил ему чего положено и оставил полежать. Наши на орбите есть?
– Нет, – ответил майор бесстрастно и пояснил: – Незачем привлекать хобартов… Базовый модуль оставили за орбитой внешней, седьмой планеты, подальше от чужих глаз. Но регулярное сообщение будет, причем ежедневное. Ближайшая посадка – нынешней ночью.
– Надо бы Рому в госпиталь… Боюсь, что сам он не оклемается, нужно его обследовать и растормозить. Содрать чужую матрицу, поглядеть все ли в порядке с ним самим…
– Вот ночью и заберем. Ладно, это текучка, давай о главном. Признавайся, король – твоя работа?
– Нет, шеф! Честное слово. Я почти всю ночь в городе шастал, как раз Рому искал. В процессе сошелся с Берковичем и вторым Матвеевым. Кстати, они должны были доставить в схрон прелюбопытнейший образец…
– Доставили. Образцом уже занимаются. Ты молодец, Юра. Как всегда основной план полетел к чертям, но в конечном итоге – цель приблизилась. Значит, не ты. Интересно, кто ж тогда? Трешт, что ли?
– Думаю, да, – согласился Юрий. – Возможно, не один, а в сговоре с кем‑нибудь. Ну, а потом, как водится, перегрызлись и начали друг друга устранять.
– Говорят, – задумчиво протянул шеф, – что никакой он не Трешт, а на самом деле родственник Кейта Гро.
– Вполне возможно. Кстати, Кейт Гро к королевской фамилии Дагомеи отношения не имеет. При прежнем короле, Ивере Тауншенде он одно время занимал пост канцлера.
– Талантливая семейка, – хмыкнул майор. – Не вышло в Дагомее, взялись за Данкартен…
– Кстати, – заметил Юрий. – Теперь придется следить, чтобы дочь Барнегата и младший Тауншенд, которые друг к другу очень неровно дышат, не попытались вернуть законную власть. И здесь, и там.
– Проследим. Мы ведь теперь руководители Ордена… Орденом, малыш, руководить буду я. Для остальных я буду заместителем, а ты – весьма деятельным главой, который не гнушается полевой работой.
– Есть…
У Юрия отлегло от сердца. Если честно – он очень боялся, что личную миссию на Данкартене прервут. А он успел втянуться в местную жизнь, ему было безумно интересно перекраивать жизнь целой страны по своему разумению – разумеется, под чутким руководством Центра.
И ему здесь нравилось. Здесь, на далеком Данкартене, который стал вдруг таким близким.
– Ладно, – сказал шеф. – Пошли вниз. Поглядим, что там спецы…
– Кстати, шеф. Есть у меня на примете в северной слободе один подозрительный домик. Такая эманация из него прет – хоть ложись и тут же помирай. Надо бы его поглядеть – сдается мне, связан он с нашей историей. Чую.
– И когда ты все успеваешь… – проворчал шеф. – Поглядим. Непременно поглядим. Ну, пошли, что ли?
– Пошли.
И они направились к той самой винтовой лестнице. К той самой, по которой спустилось гораздо больше народу, чем поднялось. Как символ и обещание: отныне число спустившихся будет равняться числу поднявшихся.
По крайней мере, воины Пеломена будут к этому стремиться.

Э П И Л О Г.

Романа Матвеева, так и не вышедшего из необъяснимого транса, увезли ночью. Весь день эксперты Пеломена провели в подземельях под замком Данкартен, но чужая база не спешила открывать древние тайны. В первый день вообще ничего не обнаружили в породе – никаких следов, никаких посторонних вкраплений. Радиационный фон – в норме. Структурный анализ – ничего выдающегося. И только когда спустя две недели принялись бурить контрольные скважины нечто под скалами посчитало нужным принять меры.
Бурильщиков, а заодно и тюремщиков из подземелий в буквальном смысле вышвырнуло. Волной липкого иррационального ужаса; Юрий мгновенно сопоставил эти ощущения с ощущениями той памятной ночи, когда был обнаружен извлеченный из плоти Романа Матвеева персональный датчик. Длинный мрачный дом на одной из улиц Раймы излучал такую же черноту, только в случае с подземельями эффект оказался во много раз сильнее. Узники, которые убежать просто не могли, либо умерли, либо сошли с ума. Наверху же, в замке, ничего подобного не чувствовалось; в городе тоже. Столица Данкартена продолжала жить прежней жизнью. Ден Трешт, действительно оказавшийся Деном Гро, братом недавнего самозванного короля Дагомеи, укреплял позиции правителя. Орден разворачивал деятельность и втягивал в свои ряды все больше и больше людей. Правительство Пеломена требовало положительных результатов исследований, все больше разведчиков и спецов вынуждены были надевать средневековые одежды и под видом послушников Ордена орудовать по всему Данкартену.
Агенты собирали информацию по крупицам – оказывается, случаи внезапных озарений у отдельных людей, случаи вытеснения памяти вокруг Раймы случались отнюдь не редко. Что‑то или кто‑то медленно и неотвратимо действовало на умы людей; целью пеломенской разведки было установить – кто действует, зачем и каким образом.
Хобарт по‑прежнему не проявлял активности в отношении планеты Данкартен; но все же всей этой истории суждено было завершиться не без участия Хобарта.
И история завершилась – спустя некоторое время.

Июнь‑сентябрь 2000. Николаев. 

Шаг третий: ОГНЕМ И МЕЧОМ (Вояджер‑два).

П Р О Л О Г.

– Эл! Слева двое!
– Вижу, спасибо…
Вспышка! Часть колпака враз потемнела, фильтруя опасное излучение. «Чебурашка» окутался плотным дымом, который мгновенно рассеялся в окружающем вакууме.
Тедди заложил головоломный вираж, выруливая в плоскость атаки. Ага, вон еще один «чебурашка»…
«Пи‑пи!» – это компьютер фиксирует цель. Но пеломенский катер врубил форсаж и резко прыгнул за пределы видимости. Несладко, небось, пилоту – шесть‑семь «же», не меньше… И не боится, что глаза вылезут…
– Сэр, сзади!
Это Кевин.
Тело сработало само: левая рука на штурвале, правая на гашетке, нога утопила овальную педаль реверс‑баланса.
Катер Тедди в долю секунды развернулся дюзами вперед, не изменив ни скорости, ни направления полета. Да, бой в космосе – это вам не атмосферные стычки с воем, грохотом и раскаленной обшивкой!
Нагонявший «чебурашка» ничего не успел понять: мгновенно развернувшийся катер Тедди всадил в него залп из всего бортового оружия. Там, где секунду назад маячил пеломенский катер, теперь бушевало неистовое облако плазмы.
– Йо‑хо! – крикнул Тедди, снова разворачиваясь по курсу. Плазма нагоняла и он поспешил нырнуть к Южному полюсу, уходя с траектории облака. К Северному отходить не рекомендовалось: плазма всегда отклонялась именно в эту сторону, либо сразу, либо потом.
Элтон и Гарри вывалились из плоскости атаки, испепелив предварительно еще одного пеломенца. Тедди поискал глазами Кевина – тот стрелял вслед удирающему «чебурашке», увы, безуспешно. Далековато тот успел убраться.
– Звено, на отход! – бодро скомандовал Тедди.
– Понял, босс! – отозвался Элтон. – Ты как?
– Цел. Вы тоже? – Тедди покосился на приборы.
– Испарители задели, – грустно сообщил Гарри. – Сволочи! Только вчера путем настроили…
Испарители были давним проклятием «пятнадцатки». Они вечно текли и искрили, еще с тех времен, когда в бой их водила легендарная «десятка» Мартина…
– Кевин, ты как? – Тедди счел своим долгом осведомиться о состоянии новичка.
– Отлично, сэр! – бодро отрапортовал Кевин.
Тедди усмехнулся: совсем еще пацан. Ну, да, первый боевой вылет!
– База, я восьмой, прошу возврат!
– Салют, Тедди! Все целы?
– Салют, Дик! Все, слава богу.
Дежурил Дик Нузи, прожженный вояка, сам опытнейший пилот. Давний приятель Тедди.
– Скольких поджарили?
– Троих. Так, Эл? – уточнил Тедди.
– Угу, – промычал Элтон. – И одного зацепили.
Дик восторженно поцокал языком. Даже один подбитый «чебурашка» считался хорошим результатом для звена, которое возвращалось в полном составе.
На канале вылез еще кто‑то, похоже из второй сотни, сипло запрашивая возврат, постоянно кашляя и ругаясь. Дик поорал для порядка и там затихли.
– Восьмой, пятнадцатый, семнадцатый, триста пятый, – дуйте в шестую зону, расчетный – семнадцать‑сорок.
– Понял, шестая. Пока, Дик.
Дик уже вызывал простуженного – ему и его звену тоже требовался финиш.
Истребители понеслись к темной громаде крейсера, перестраиваясь на ходу. Даже новичок Кевин моментально сообразил что к чему и, описав восхитительно правильную параболу, вцепился в хвост ведущего – Гарри.
– Молодец, пилот! – не удержался и похвалил Тедди. Обычно в летных школах экономить время и горючку не учили. Да там и летать толком мало кто умудрялся научиться.
Вообще, хвалить ведомых до посадки не полагалось. Но парень вел себя просто молодцом: в бою не трусил, но и на рожон не лез, все схватывал на лету и даже ухитрился не слишком угробить катер. Тедди вспомнил свой первый вылет и вздохнул. Тогда, лет восемь назад, ведущий сошел на финишную полосу, поглядел на его катер, чертыхнулся и изрек:
– Ты, парень, привез назад груду металлолома вместо истребителя. Понял?
В тот раз Тедди не понял. Позже – дошло. Чуть‑чуть сильнее давил на педали, резче, чем следовало, дергал штурвал. А катер – что твоя скрипка, он все чувствует, на все отзывается. Единение с машиной приходит лишь со временем.
– Теодор Айронсайд, ответьте штабу!
Тедди разинул рот от удивления. Штабисты интересуются пилотами? Да скорее пеломенский маршал на прямую связь выйдет, чем родимые буквоеды!
– Здесь Теодор Айронсайд, ведущий звена «Джей», сэр!
– Полковник Доусон. Возвращаетесь?
Ого! Новый командир потока. Какая честь. Что стряслось‑то?
– Так точно, сэр! Возвращаемся! – голос Тедди остался бесстрастным.
– Отлично, сядете – сразу все ко мне.
– Есть, сэр!
– Отбой…
Тедди недоумевал. Такое случилось впервые в его пилотской карьере.
Полчаса спустя все четверо стояли перед полковником. Гарри, Элтон и Кевин в шеренгу, ноги слегка расставлены, руки со шлемами за спиной. Тедди, как звеньевой, чуть в стороне. Отключенные комплекты еще хранили тепло; у Гарри топ‑клемма даже слабо светилась.
«Замкнуть бы ее надо… – рассеянно подумал Тедди. – Сверкнет, не дай бог. Вот будет конфуз, если полковник ненароком наложит в штаны!»
Вихревые напряжения бродили во внутреннем слое комплекта; в бою любое оборудование всегда аккумулирует пропасть энергии, которую нужно вовремя выводить. Комплект выводил просто: излучал короткий световой импульс на манер фотовспышки. Но пилоты, чтобы не уподобляться праздничному фейерверку, просто замыкали топ‑клемму на оболочку.
Однако сейчас Гарри стоял перед начальством и шевелиться без разрешения ему не полагалось.
Полковник Доусон встал, неторопливо приблизился к пилотам и разрядил комплект Гарри обыкновенной авторучкой. Тусклая фиолетовая искра прилипла к его пальцам; полковник, как водилось у пилотов, ее просто слизнул.
Все ясно: полковник не всю жизнь служил штабистом. Когда‑то он водил катера в бой. Это радовало – штабистов нигде не жалуют, а пилот пилота не обидит.
Тедди расслабился, глядя на улыбающегося Доусона, и дерзнул спросить?
– Сколько вылетов, сэр?
– Тысяча двести шестнадцать. Флот «F», Алабар.
У Тедди, вместе с сегодняшним, было триста сорок семь вылетов. Полковник налетал втрое против Тедди – одного из самых опытных действующих пилотов флота «C».
– Вольно, пилоты! – скомандовал Доусон.
Звено дружно расставило ноги пошире, принимая стойку «вольно».
Полковник подал Тедди пластиковую карточку давешней телеграммы:
– Тебе?
«Данкартен, Райма; Тауншенд Х, Барнегат Х, пилоту второго истребительного потока, флот «С», Теодору Айронсайду.
Тедди, срочно нужна помощь. Харвей. Хирма».
Эту телеграмму он получил десять часов назад, перед самой стычкой с «чебурашками», спустя одиннадцать месяцев после своей феодальной одиссеи. Тогда, по возвращении на поток, он предоставил командованию подробный отчет. Кстати, вон он, отчет, на столе у полковника. Друзья‑пилоты радостно хлопали Тедди по плечам – Теодор Айронсайд давно числился без вести пропавшим, а его номер – восьмерку – уже успели отдать другому пилоту и другому катеру.
– Да, сэр. Телеграмма адресована мне. Но я не могу понять каким образом она послана. Технология планеты не позволяет…
– Это неважно, пилот. Вы снимаетесь с полетов и получаете спецзадание на планете… Э… Как бишь ее? – полковник обернулся, взял со стола отчет и прочел строку из заглавия: – Эс‑эн триста сорок два ноль двадцать восемь – два. Официального названия у нее нет, так ведь?
– Нет, сэр. Кстати, аборигены ее тоже никак не называют: по‑моему у них еще не развилась концепция мира как планетоида.
– В таком случае, будем именовать ее Данкартен, по названию государства, где вам предстоит действовать. Шесть часов на отдых, после чего поступаете в распоряжение Дональда Фестона. Вопросы есть?
Вопросов не было.
– Разойдись!
Звено покинуло кабинет полковника Доусона недоуменно переглядываясь. Ведь Дональд Фестон занимал пост шефа диверсионно‑разведывательной службы флота.

Глава 1. «АГЕНТ».

Вереща планетарным выхлопом, бот круто уходил в зенит. Тедди проводил его пристальным взглядом, пока серебристый гриб не скрылся в низкой облачности. Миссия на Данкартене началась.
Покидая этот диковинный мир год назад он совершенно не думал, что вернется сюда так скоро. Вообще не думал, что вернется. Однако, он солдат. Данкартен попал в сферу интересов Хобарта и он, пилот‑истребитель Теодор Айронсайд, высаживается сюда одним из первых, поскольку уже бывал здесь и ухитрился завести полезные знакомства среди сильных мира сего.
Высадили его в глухом лесу, в полусотне километров от Алгомы, города барона Роя, однажды спасенного пилотом от неминуемого захвата войсками соседней Дагомеи. Зависнув над густыми темно‑зелеными кронами, бот опустил Тедди на поверхность, убрал магнитный захват и, мигнув на прощание сигнальными огоньками, исчез в облаках. Тедди остался один в чащобе, один на десятки километров.
Когда он валился на кроны сосен, стиснутый в мягких лапах захвата, длинная хвоя приятно щекотала лицо и руки. Давно забытые запахи ударили в ноздри. К чему привык он, космический волк? К бесцветно‑унылому запаху пластика? К перегретому духу боевого катера? К рукотворному аромату кондиционеров в пилотской столовой?
Настроение резко склонилось к хорошему. Тедди, насвистывая старую песню («Галактики, как песчинки, мерцают у наших ног…»), сориентировался по компасу и быстро зашагал на северо‑запад, к Алгоме.
На сей раз экипирован он был на славу. Пилотский комплект казался детской пижамой в сравнении со снаряжением резидента‑одиночки. Чего только Тедди на себе не нес! От полного госпиталя до атомных двигателей в подошвах ботинок. От камуфляжного модуля до широкополосного радарного микропроцессора. От мощного хобартского бластера до генератора высшей защиты. От лазерного меча (того самого!) до набора Тианского холодного оружия ступенчатой закалки. Ну, и полевой синтезатор, понятно, приставку с произвольной объемной локализацией, последний шедевр хобартских инженеров – тоже вещь нелишнюю. А с виду – просто путник в плаще, даже без котомки за плечами.
Мелкие зверьки, смахивающие на пятнистых зайцев, шныряли в густом подлеске, сердито цокая на Тедди. Места здесь, видать, совершенно глухие, если они людей не боятся. Странный народ эти бароны‑герцоги – грызутся из‑за клочка леса, когда у каждого под носом такие заповедные владения, что можно вообразить себя вовсе на необитаемом мире.
Сухие ветки смачно хрустели под подошвами. Тедди попутно сшибал по‑футбольному шляпки больших пунцовых мухоморов, просто из озорства. Розовые клочья веером летели из‑под ног. Положительно, Тедди нравилось на планете. Космос космосом, а есть в живой природе нечто притягательное…
Спустя час дорогу ему преградила речка – пришлось усилить отражающий слой и перебрести ее, шуструю. Хрустальная вода поднялась почти до плеч; дно было темное, илистое, Тедди увязал в нем почти до колен. Когда он выбрался на противоположный берег, кусочки слизкой грязи долго отмечали его путь, отваливаясь от прозрачной защиты.
За три часа Тедди отмахал километров двадцать. Густая чащоба сменялась перелесками, перелески – полями, поля – семейками холмов, холмы – чащобой. Раз он пересек давно не хоженную тропу, раз видел вдалеке за мшистым болотом несколько убогих домишек, наверное глухой хутор. Комары – или кто там заменял их в этом мире? – вились над головой плотным облачком, однако встроенная в общую защиту пищалка‑генератор быстро отыскала резонансную частоту и теперь мерно стрекотала, отпугивая настырных кровососов.
На двадцать седьмом километре биосканер засек впереди людей. Они шли навстречу частой цепочкой, человек семьдесят, словно выискивали кого‑то в лесу. Отнести это на свой счет Тедди пока не решился – с чего бы? Засечь снижающийся бот могли разве что высокочастотные радары, до которых этот мир еще не дорос. Пришлось влезть на могучую сосну, несмотря на гладкий, словно магистральный волновод, ствол. Фантома‑дурилку Тедди запустить не успел: комплект известил о поисковом луче и отключился, оставив его совершенно без камуфляжа. За необычно крупную шишку пилот вряд ли сошел бы, поэтому осталось лишь в душе чертыхнуться и вжаться в смолистую кору, уповая на то, что аборигенам не придет в голову смотреть вверх.
Тедди повезло: облаву отвлекла четверка лосей, которая шумно вломилась в кустарник метрах в двадцати от его сосны. В руках людей вмиг появились светящиеся клинки и пилот обмер: пеломенские лучевые шпаги ни с чем не спутаешь. Но откуда они, черт возьми, на Данкартене? Открытый десант Пеломен пока не высаживал, если верить данным Хобартской разведки. А если не верить? Группу Тедди готовили по рекордно сжатой программе.
Тедди присмотрелся: одеты люди были как обычные воины меча и кольчуги. Наводок на лучи, обычных при включенном камуфляже, не наблюдалось. Откуда же поисковое сканирование, заставившее отключиться комплект? Непонятно. Средневековые ратники с лучевыми шпагами и сканером – каково, а?
В голос проклиная вспугнутых лосей, облава прошла дальше. Тедди сидел на сосне ни жив, ни мертв, ожидая пока она скроется на юге. Потом спустился и поспешил к Алгоме, тревожно вслушиваясь в пиликание ожившего биосканера.
С самого начала обстановка ему не понравилась. Настораживала обстановка. Какого дьявола явная облава? Теперь, проанализировав ситуацию, Тедди не сомневался, что это про его душу. Но какой смысл высылать на поиски олухов‑аборигенов, если пеломенцы засекли высадку радарами? И откуда здесь пеломенцы? Надо будет запросить службу слежения на ближайшем сеансе. Не могли же его коллеги‑соперники десантироваться незамеченными? На орбите вблизи Данкартена уже с месяц болтался спутник‑шпион. Впрочем, пеломенскому спутнику тоже ничего не мешало болтаться вблизи Данкартена…
К Алгоме Тедди идти раздумал. Мало ли? Лучше не делать того, чего ждет от тебя противник. А еще лучше – делать то, чего он, наоборот, не ждет. И пилот повернул к востоку, в сторону столицы. С запада Данкартен омывался океаном, севернее тянулась дагомейская граница. Тедди вздохнул – Дагомея, Таулект, табор Энди Махонького… Какие воспоминания! Кстати, не упустить бы из виду Дика Бестию! Биочастоты у него уж больно подходящие.
Вскоре Тедди снова наткнулся на реку. На этот раз она текла в нужную сторону. Загруженная в память программа услужливо подсказала, что река зовется Оро; а дальше впадает в Эрси‑Плай, приток Раймы, а уж на Райме стоит столица Данкартена. Прикинув шансы, Тедди двинулся вдоль реки. Сейчас ему предстояло выйти в людные места и разобраться в положении в стране, а также в соседних королевствах; путь вдоль реки отвечал этому плану вполне.
Особенную тревогу вселяли пеломенские шпаги.
Обнаружив в прибрежных зарослях челнок, Тедди резонно подумал, что на воде следов на остается. Может и не про его душу облава, а хуже оттого не станет, если довериться Оро‑реке, неспешной лесной шептунье. Загребая двухлопастным «байдарочным» веслом, пилот пустил свой кораблик вниз по течению. Лес завораживал: плели сеть из нежных трелей невидимые в гуще крон птицы; вкрадчиво шумела листва и хвоя на ветру: «Шу‑шу‑шу…»; пронзительным фальцетом заголосил чей‑то обед, расставаясь с лучшей штукой в мире – жизнью. Несколько раз пришлось переносить легонький, словно лебяжий пух, челнок через бобровые плотины. Бобрам на Оро было несть числа: их плоские хвосты то и дело звонко шлепали по воде. Вдоль берегов часто попадались обгрызенные под конус пни. Тедди вздыхал: в космосе такого не увидишь… Пустота да межзвездная пыль – осколки погибших миров. Или прах пеломенских кораблей. А, может, и хобартских, прах ведь не хранит знаков отличия. Прах, прах, все прах, все, кроме обитаемых планет.
«Что‑то я размяк» – встрепенулся Тедди. – Старею, что ли?»
Вскоре на правом берегу попалось возделанное поле, за ним чернела крыша одинокой избушки. Начинались людные места.
Челнок Тедди привязал к колышку у низкого дощатого мостика. большой пес цвета меди басом залаял на пилота, громыхая цепью; запрыгал у массивной кубической будки. На шум никто не явился; Тедди поднялся по скрипучим истертым ступеням на высокое крыльцо, постучал. Тихо, как в космосе, если не считать лая рыжего сторожа. Постучал еще – безрезультатно. Пес все лаял, но уже без особой злобы, словно смирился с присутствием на своей территории чужака.
Тедди осторожно толкнул дверь – не заперто. В сенях царил свинцовый полумрак. Бадья с водой, рядом на лавке деревянный ковшик. Прямо и направо – двери в комнаты, налево – лесенка на сеновал, кладовая. Пол в сенях кто‑то тщательно выскоблил, хоть глядись в него, а на стенах почему‑то чернел толстенный слой копоти.
Не нашлось хозяев и в комнатах. Не успел Тедди толком осмотреть жилье, послышался стук копыт: к дому приближалось несколько всадников. Пилот поспешил назад, на крыльцо.
Семь вооруженных мечами и пиками воинов спешились у самой избушки. Пес опять зашелся лаем.
– Эй, хозяин! Напои коней! – приказал один из воинов, с виду – предводитель.
Тедди стоял на крыльце, опираясь локтями на резные перила. Прислуживать он, понятно, никому не собирался.
– Эй, ты! Оглох, что ли? – предводитель начал злиться. – Я не привык повторять дважды!
Видя, что Тедди не спешит подчиняться, он взялся за рукоять меча и, недобро зыркая, поднялся на крыльцо.
– Тысяча чертей! Тебя поторопить?
Тедди в таких случаях всегда переходил на лениво‑снисходительный тон.
– Потише, приятель! Торопиться, по‑моему, вредно.
Что‑то в облике собеседника смущало Тедди. Но что? Борода? Так они все здесь бородатые… Плащ, сапоги, меч в ножнах… Кольчуга под одеждой…
Стоп! Вот оно: геральдический знак на груди! Герб герцога Арнея Дагомейского.
Тедди задумался. Что за небывальщина? Или он в Дагомее? Нет, бот высаживал его на территории Данкартена, далеко от северных границ.
– Ты кто такой? Хозяин этой лачуги? – напомнил о себе предводитель всадников герцога Арнея.
Пилот отрицательно качнул головой:
– Прохожий.
– Прохожий, говоришь? – насупился бородач. – Куда направляешься?
Тедди криво усмехнулся:
– А почему это тебя интересует, дагомеец?
Меч, лязгнув, покинул ножны. Злая улыбка, запутавшись в густой бороде, казалось, так и не прорвалась наружу.
– Потому что я служу герцогу, Ордену и трону, данкарт.
«Меня приняли за местного, – подумал Тедди совершенно не ко времени, – это радует».
Неизвестно, что собирался сделать или сказать бородач: проломив изящные перила, он стартовал с крыльца головой вперед и нельзя сказать, чтобы посадка его была особенно мягкой. Меч его остался в руках у Тедди.
Убивать Тедди никого не собирался. Поэтому бородач смог подняться, пытаясь не уронить остатков достоинства. Его спутники в замешательстве топтались поодаль.
– Ты пожалеешь, данкарт! Ты просто не представляешь с кем связался!
Из‑под плаща быстро и незаметно, словно карта у шулера, появилась рукоять пеломенской шпаги. Оранжевый луч с характерным звуком вырвался из конического энергонакопителя. В просторечии накопитель именовался «дюзой».
По‑видимому, Тедди полагалось устрашиться.
– На колени! – рявкнул бородатый, потрясая шпагой. Луч выписывал в пространстве замысловатые кренделя.
– Ну‑ну, – усмехнулся пилот, – зачем так много трагизма? Мы не в театре…
Его меч с шипением изверг зеленый светящийся шнур. В хобартских лазерных мечах использовалось излучение с более короткой волной; кроме того они были мощнее пеломенских шпаг. Видимый диаметр меча достигал дюйма, шпаги – едва сантиметра. Впрочем, пеломенские лучевики имели и свои преимущества. Во всяком случае Тедди не мог сказать, чье оружие лучше.
Так или иначе, при виде меча бородач смутился, притих, и словно бы даже стал ниже ростом.
– Ну что? – ехидно осведомился Тедди. – Сразимся, или ты уже понял с кем связался?
На колени пилот решил никого не ставить.
– Имя? – требовательно произнес он.
– Рон Бади… лейтенант Ордена.
Тускло блеснул на запястье присмиревшего бородача серебряный браслет с печаткой.
– Задание?
Рон замялся. Оранжевый луч выпаривал влагу из сочной травы.
– Пароль, Высший… Вы не сказали пароль, – прогнусавил он.
Тедди, сохраняя на лице снисходительную улыбку, убрал луч. Пароль ему, ишь, ты!
– Коня! – надменно сказал он, обернувшись.
На свою беду бородатый заподозрил неладное и попытался достать Тедди шпагой. Ничего у него не вышло: получил ногой в грудь и вторично оказался на земле.
– Послушай, Рон Бади. Я не люблю глупцов. Не трепыхайся, а? Целее будешь, – и снова шестерке солдат за спиной: – Коня, олухи!
Недобро насупившись олухи, все вшестером, приближались к Тедди, поигрывая мечами. Пилот удивился: если они знакомы с действием лучевого оружия, почему лезут с обычным металлом на лазер?
Фехтовали они посредственно. Не пришлось даже взвинчивать восприятие. Тедди отбился голыми руками.
– Скучный пошел народ, – пожаловался он неизвестно кому, сбивая с ног последнего воина, – подраться не с кем, коня попросил – не дали. Пароль еще требуют…
Делать здесь больше нечего – это ясно. Тедди вскочил в седло приглянувшегося каурого скакуна. Узкая, изрытая копытами дорога призывно убегала к городу.
У крыльца остались валяться семь тел, являя собой восхитительный беспорядок. Кое‑кто даже продолжал сжимать меч. Тедди окинул прощальным взглядом место конфликта, сдерживая гарцующего жеребца.
– Семь – ноль, – изрек он и подумал: «Орден… Надо запомнить. Год назад я о нем ничего не слыхал…»
Браслет с печаткой у Рона пилот, конечно же, отобрал. Витая монограмма в виде двух букв «О» и одной «К» на плоской части обруча; нечто вроде девиза – на выпуклой: «Огнем и мечом – за справедливость!»
И была у браслета еще одна странность. Заурядная магнитная застежка, как на обычных наручных часах. В феодальном‑то мире.
По дороге Тедди никого не встретил. До самого города.
Город звался Диожам. Его стены, увитые бурым плющом, взметнулись ввысь посреди пышных виноградников юга. Река втекала в большую вонючую трубу, забранную рыжей от ржавчины решеткой. Для крыс это был сущий рай. Во всяком случае их там вряд ли удалось бы сосчитать и выглядели они вполне счастливыми. Городские ворота находились с восточной стороны, ближе к Райме. Дорога, по которой приехал Тедди, огибала Диожам с севера. Полчаса пилот трясся в седле, глазея на старые стены города. Наверху виднелись скучающие стражники; кто застыл, опираясь на длинную гвардейскую алебарду (ни дать ни взять – глубокомысленная серая цапля), кто лениво бродил по стене. Тедди нехотя салютовал охранникам рукой, ему так же нехотя отвечали.
У ворот наблюдалось некоторое оживление. Толстенная решетка, приподнятая на два человеческих роста, скалилась, словно старый, разинувший пасть дракон. Внушительные, окованные медью и бронзой, створки ворот приоткрыты. Стражники под командой тучного офицера рылись в содержимом ладной трехосной телеги; хозяин охал рядом, глодая ногти попеременно то на одной руке, то на другой, а то и на двух сразу. Пяток телег ждали своей очереди прямо на дороге. Тедди приблизился одновременно со всадником в пыльном плаще, прискакавшим со стороны Раймы.
Офицер‑стражник поджидал всадника, уперев руки в необъятные бока. Подорожную спросить он не успел: всадник сунул ему под нос знакомый браслет.
– Огнем, – пробормотал офицер почтительно, махая ладонью в сторону ворoт.
– И мечом, – торопливо отозвался путник, пришпоривая коня.
Тедди тут же направил своего каурого следом. Процедура повторилась по уже знакомому сценарию: браслет, кивок на ворота, «Огнем», «Мечом», все, как положено. Пилот удовлетворенно крякнул, въезжая под «зубы дракона».
Путник, заслышав знакомое заклинание, придержал коня, дожидаясь Тедди.
Был он молод, крепок, и, наверняка силен. Упрямый подбородок, высокий лоб, голубые глаза. Девки от таких просто млеют.
Тедди подмигнул «коллеге».
«Задача: затащить этого молодчика в ближайшую таверну, подпоить и выдоить побольше информации.
Прочитать мысли Тедди, роящиеся глубоко внутри и замаскированные приветливой улыбкой, не смог бы никто. Кроме Дика Бестии. Но для этого Дику и Тедди обязательно нужно было взяться за руки.
– Гонец? – спросил крепыш дружелюбно.
– А то нет? Такой же, как и ты, только с запада, – ответил пилот потенциальному «языку». – Ты из Раймы?
Крепыш кивнул. Что же, столичные новости дороже провинциальных. Ценность «языка» росла на глазах.
– А ты?
Тедди вздохнул, выигрывая время.
– Угадай…
– Гм… С запада… Из Далонга?
– Бери дальше! Из Таулекта!
Крепыш опешил.
– Это же в Дагомее! ! !
Тедди захохотал, удивляясь в душе, ну в Дагомее, ну и что? Неужели у короля Данкартена нет интересов в соседнем королевстве?
– Ну, конечно! Из Алгомы я. Кевин. Кевин Кеннахан.
Собеседник, приняв шутку с Таулектом, захохотал в ответ.
– Весельчак ты, Кевин! Я – Лед Метрикс из Руэтты.
Тедди напряг память; название было явно знакомым. Нужно воспоминание услужливо всплыло, активированное программой:
– Руэтта? Ха! Не мог ли я тебя встречать в харчевне Белого Бигга в тех краях?
Лед расплылся в довольной улыбке и растопырил руки:
– Еще как мог! Кто же обходит стороной логово старины Бигга! Какое у него, шельмы, вино! М‑м‑м…
«Видать, крепыш не прочь пропустить рюмочку‑другую, – подумал Тедди. – Это заметно упрощает дело».
Они ехали бок о бок улицами Диожама. Картины средневековых городов прочно засели в памяти Тедди. Диожам мало отличался от Алгомы или, скажем, Таулекта: приземистые каменные домины, мощеные булыжником улицы, замок в центре. Под копирку их шлепают, что ли, эти города?
– Ты сразу на доклад? – поинтересовался Лед, устало потягиваясь в седле.
– Да ну их, – фыркнул Тедди. – Часом позже, часом раньше – какая разница? Будут как обычно полдня донимать. Стой там, помирай с голоду.
Лед одобрительно кивнул:
– В таверну, небось, направишься?
– А куда же еще? Может, составишь компанию? Я тут впервые…
Лед заколебался.
– Вести у меня важные… От самого Кейта Гро.
Тедди едва не вздрогнул. Имя Гро, свергнутого год назад короля‑самозванца Дагомеи, он совсем не ожидал услышать. И где – в Данкартене!
– Э‑э! Не мудри, Лед. Будешь там, – легкий кивок в сторону замка, – животом бурчать. Несолидно. Подкрепимся, выпьем по чарочке – глядишь, и в мыслях стройность появится.
Лед залихватски махнул рукой:
– А, будь по‑твоему. Все одно раньше прискакал, чем рассчитывал. Поехали, покажу тебе одно место.
Таверна звалась «Синий фонарь». Узкая, истертая тысячами сапог лестница вела в подвал старого двухэтажного здания. На изъеденной временем вывеске скалился зверь сродни тигру, сжимающий в лапах стилизованный светильник. Потянув за солидное медное кольцо Лед отворил более чем солидную дверь. Вырезали ее, наверное, из цельного ствола векового дуба. Вообще, все в таверне дышало солидностью: приземистые столы, обширные стулья с высокими инкрустированными спинками, висящие на толстых цепях светильники, крашенные синим, таинственный полумрак в зале. Даже приглушенный гомон посетителей звучал очень солидно и респектабельно.
Лед с Тедди облюбовали угловой столик. Поблизости пировала компания дагомейцев из дружины Арнея – знакомый герб украшал грудь каждого воина. Леда в таверне, похоже, прекрасно знали. Поприветствовав знакомых, он жестом подозвал хозяина. Тот, едва завидев вошедших, приветственно растопырил руки:
– Ба, кто к нам пожаловал! Как дела, Лед? Давненько тебя не было видно…
Метрикс нетерпеливо перебил:
– Служба, Той, служба. Давай неси… На двоих.
Той – щуплый мужичонка с бегающим взглядом – заметил:
– Судя по вашему виду, господа, лучше подать на четверых!
Лед хохотнул.
– Неси, неси, пройдоха!
Хозяин удалился. Спустя несколько минут Лед и Тедди уже вовсю уплетали жареное мясо, запивая терпким красным вином. Что ни говори, натуральное мясо – вещь, как бы не хвалили синтетику…
Перебрасываясь ничего не значащими замечаниями, они поглотили большую часть съестного. Тедди хотел уже осторожно переходить к расспросам…
Полоса везения закончилась в самый неподходящий момент. Пошла полоса неудач: загремело кольцо, отворилась входная дверь, в таверну просочился патруль Ордена. Четверо солдат при мечах и офицер при пеломенской лучевой шпаге. И все бы ничего, да офицером этим был не кто иной, как Барри, подручный Герба Коллайти и герцога Арнея. Тедди с ним уже сталкивался и нельзя сказать, что их встречи отличались теплотой.
Барри его узнал. Рука легла на рукоять шпаги, на губах заплясала нехорошая усмешка.
– Ба! Метрикс, ты балуешься вином, вместо того, чтобы вручить послание Первому!
Обращался он к Леду, а глаз не сводил с Тедди.
– Что же мне, с голоду помирать? – пробурчал Лед с плохо скрытой досадой.
Барри побарабанил пальцами по рукояти.
– И в какой компании, Метрикс!
Тедди колебался: начать первым, или подождать, пока дагомейцы начнут?
– Взять их! – прорычал Барри по‑медвежьи. Солдаты сунулись было вперед; Тедди, не теряя времени, обрушил на них массивный дубовый стол.
«Опять драка в таверне… – подумал он уныло, не переставая работать при этом руками. – Неужели без драки в таверне никак нельзя?»
Пока получалось, что нельзя. Солдаты наседали. Грамотно наседали, словно на тренировке в пилотской школе. Тедди никак не ожидал, что они окажутся не полными тюфяками, а вполне достойными соперниками. Если Орден готовит таких бойцов – честь ему и хвала. Вот еще бы использовать их на нужной стороне баррикад…
Первого Тедди сшиб лишь спустя полминуты. Дальше пошло быстрее: троих удержать в восприятии все же полегче, чем четверых.
Второй проехался по соседнему столу, сгребая на заплеванный пол блюда с закусками, бутылки и кружки. Третий, воспарив над широкой стойкой, врезался в нескончаемый ряд пивных бочонков. Четвертый упал на руки остолбеневшего Леда.
Не успев обернуться, Тедди услыхал звук рвущегося из «дюзы» луча. Барри, конечно! Свой луч пилот задействовал почти мгновенно.
Двое со светящимися клинками застыли друг против друга. Вернее, враг против врага. Под закопченными сводами зала уплотнился загадочный полумрак, прячась под столами и в дальних углах. Пировавшие дагомейцы наконец сообразили, что происходит, схватились за мечи и образовали в центре неровный полукруг.
Тедди давно не слыхал сухого треска сталкивающихся лазерных шнуров. Гроздьями сыпались на пол яркие искры, бродили по рукояткам статические разряды, щекоча руки. Поединок, однако не затянулся, и вовсе не по вине сражающихся.
Барри вдруг осел на колени, покачнулся, выронив шпагу, и тяжело рухнул лицом вниз.
До предела ускорившись, Тедди окинул взглядом таверну. Даже он почти ничего не успел разглядеть: кончик убираемой под черный балахон духовой трубки да размытый силуэт, выскользнувший за дверь. В шею Барри вонзилась короткая игла с утолщением посредине. Наверняка, игла отравленная.
Стоявшие полукругом дагомейцы дружно ринулись в атаку, но Тедди решил, что на этот раз довольно свалок. Не замедляя восприятия, он протиснулся меж лениво нападающих солдат, схватил за руку Леда Метрикса и выдернул его наружу, на улицу. Бедняга Метрикс, выпучив глаза, летел вслед за Тедди, еле касаясь носками булыжной мостовой и ничегошеньки не соображая. Единственное, что сейчас ему немного помогало, это некоторый навык бега за всадником, держась за стремя.
Миновав четыре квартала Тедди замедлился. Город перестал быть застывшей картинкой, звуки утратили басистость, небо из зеленоватого вновь стало голубым.
Лед рухнул наземь, тяжело дыша. Позади, у таверны, суматошно организовывали погоню, если Тедди верно истолковал доносящиеся оттуда крики.
– Вставай, Лед. Пора уносить ноги, – сказал пилот заботливо оберегаемому «языку».
Метрикс, тяжело отдуваясь, поднял голову.
– Кто ты, тысяча чертей?
Пилот пожал плечами: .
– Какая разница? Сейчас у нас общий противник – гвардейцы Гро, Арнея, и их сообщников.
Лед угрюмо встал:
– Они мне не противники…
– Брось, Лед, – перебил Тедди. – Теперь тебе не удастся доказать свою преданность. Тебя казнят как шпиона, и будут правы.
– Будь ты проклят! – прошептал Метрикс с ненавистью.
– Гром и молния, Лед! Ты, данкарт по рождению, служишь этим псам дагомейцам и их кровавому Ордену? Им, растоптавшим Данкартен? И проклинаешь меня?
Тедди почувствовал, что бьет в самую точку и решил не останавливаться:
– Пойдем со мной, Лед! Если в тебе осталась хоть капля крови древних данкартов – пойдем! И поторопимся!
Не оборачиваясь пилот направился прочь по улице. Спустя несколько секунд его догнал угрюмый до предела Метрикс и, громко сопя, зашагал рядом.
Они направлялись к городской стене.

Глава 2. «ПАРТИЗАН».

Сизый дымок струился меж бронзовых стволов, плавно убегая в темнеющее небо. Тихо потрескивал костер, хрустя смолистыми дровами. Лед мрачно шевелил вертел, на котором поджаривалась, истекая янтарным жиром, крупная куропатка.
«Итак, что же мы имеем на сегодняшний день?» – размышлял Тедди, неотрывно глядя в рыжее пламя.
Первое: в стране у власти почему‑то дагомейцы. Гро и компания, свергнутые год назад. Достойные ученики птицы Феникс.
Второе: Орден. Темная лошадка до поры до времени.
Третье: пеломенские шпаги. Напрашивается связь Орден – Пеломен. Вообще‑то сомнительно… А впрочем – кто знает? Если в Данкартене у власти Кейт Гро… Тоже вещь, казавшаяся невероятной.
Четвертое: где Харвей? Где Хирма, король Барнегат, барон Рой? Где верхушка Данкартена, правители, голубая кровь? Почему вместо них дагомейцы? Хотя, это уже было, это первое.
Так… Пятое… Ага! Почему ратники Арнея без смущения лезут на лазер, имея всего лишь стальные мечи? Мелочь, конечно, но есть здесь что‑то подозрительное… Нутром чую».
Лед пошевелил вертел, жир закапал прямо в огонь, раздалось сердитое шипение.
«Далее. Что в Дагомее? Не данкарты же там правят! Шестое, кажется.
Седьмое: магнитные застежки на браслетах Ордена. Снова связь Орден – Пеломен. Может, не так уж она и невероятна, связь эта? Историки у пеломенцев, вроде бы, неглупые. Спровоцировали же они бунт на Вермелинье? Уж на что сонная была планета…
Тедди машинально потрогал старый шрам на левой руке, запустив пальцы в рукав комбинезон. Шрам он заработал именно на Вермелинье, правда еще до бунта. Во время заурядного спасательного рейда напал местный зверь, совсем еще детеныш. Насилу отмахался от него ракетницей…
«Восьмое: почему пассивны простые данкарты – горожане, земледельцы? Неужели Гро устраивает их как правитель? Или в лесах орудуют отряды сродни войску Энди Махонького? Все может быть».
Тедди вздохнул. Вопросов хватило бы до утра. Пожалуй, самое время приниматься за Метрикса.
– Эй, Лед! – окликнул пилот угрюмствующего спутника. Тот нехотя приподнялся на локтях.
– Давай поиграем в интересную игру? Я буду задавать дурацкие вопросы…
– А я буду давать дурацкие ответы? – буркнул Метрикс.
Тедди усмехнулся.
– Нет уж, отвечай серьезно. Представь, что я больше года странствовал, неважно где, а вернулся, и что же я вижу? Хлоп! Гро вместо Барнегата. Хлоп! Орден. «Огнем, мечом», браслеты, дагомейцы, и все такое. А я – ни сном, ни духом. Ну, что, идет? Метрикс странно посмотрел на пилота.
– Все‑таки ты шпион, – заключил он. – Вот только не пойму чей.
Тедди ухмыльнулся:
– А какие шпионы тебе больше по душе?
– Мертвые, – отрезал Лед. – Или изловленные и пытуемые. На дыбе, там, или иглами.
– Ладно, ладно, – проворчал Тедди. – Развоевался. Где ты был, когда Гро брал за горло весь Данкартен? Шпионов пытал?
Лед насупился.
– А ты где?
– Я? – Тедди рывком придвинулся и заглянул собеседнику прямо в глаза. – Я Алгому от этих ворон избавлял. А потом с принцем Тауншендом Таулект тряс. Летом. Слыхал?
Метрикс кивнул:
– Слыхал… Кто ж этого не слыхал? До сих пор по тавернам небылицы рассказывают о том рейде.
– Вот с самого рейда я здесь и не появлялся. Дошло?
Впервые в глазах Леда всплыло понимание:
– Так ты – железный воин? Человек‑молния? «Ого! – подумал Тедди. – Не рановато ли?»
Пилот совершил еще слишком мало, чтобы о нем начали складывать легенды.
– Ну, допустим, это я. И что дальше?
Метрикс разве что не светился от возбуждения.
– Тебя же пытается изловить весь Орден!
– Стоп, Лед! – скомандовал Тедди. – Давай по порядку. Что есть Орден? Откуда он взялся? Рассказывай с самого начала.
И Лед стал рассказывать. Выходило, что самая заваруха началась ранней осенью. Принц Тауншенд вошел в Авостинг и был коронован; вся Дагомея с радостью приветствовала нового монарха. Казалось, что наступали светлые времена. Однако вскоре радости поубавилось: неожиданно умер король Барнегат и судя по всему ему любезно помогли отправиться на небо. Принцесса Хирма исчезла прямо из собственной спальни – и это накануне отъезда в Авостинг, где намечалась пышная свадьба! Каким‑то непостижимым образом у власти оказался никому толком не известный советник Барнегата по имени Ден Трешт; чуть позже стало известно, что на самом деле его зовут Ден Гро и самозваному диктатору Дагомеи он приходится не иначе как родным братом. Все чаще звучит слово «Орден», причем привыкли к нему на удивление быстро. Людей, служащих Ордену, много, дисциплина у них завидная, наверняка эти ребята – подпольщики с солидным стажем.
Короче, вскоре почти все, кто верой и правдой служил Барнегату и Данкартену, оказались не у дел, а люди Ордена наводнили все большие города; день ото дня правили они все круче и круче. Знать Данкартена потихоньку стала поступать к ним на службу. Теперь это даже почетно – служить Ордену.
Появились светящиеся мечи – сначала их было очень мало, носили их только офицеры Ордена, потом стали доверять и простым гвардейцам.
Лед служил Ордену с середины зимы. Ходил в караул в замке Руэтты, изредка доставлял срочные вести в столицу, Диожам или Байеск. Смысла донесений он зачастую не понимал, зазубривал набор ничем не связанных слов и все. Орден недолюбливал – чужаки все‑таки – но отец учил его, что нужно покоряться неодолимой силе, и Лед покорялся. Тем более, что ничего невыполнимого не поручали, а платили всегда исправно и щедро, да не чем‑нибудь, а звонкой монетой и это примиряло.
Весной Алгому потряс бунт, во главе которого стоял барон Рой – единственный из знати Данкартена, кто осмелился отклонить предложенную Орденом службу. К Алгоме стянули войска со всей округи и бунт захлебнулся в собственной крови. Барон и несколько его приближенных бежали на север, в Таулект, но их поглотили дремучие пограничные леса; в Дагомее беглецы так и не появились. Поговаривали, что их схватили вездесущие гвардейцы Ордена, но веских доказательств этому никто предъявить не смог.
После смерти Барнегата верхушка Дагомеи заняла выжидательную позицию и ничего против Ордена не предпринимала. Когда же похитили принцессу Хирму, Тауншенд с несколькими верными людьми покинул Авостинг, никому не сказав ни слова. Лишь старому канцлеру Стикамору шепнул: «Войны не начинать!»
Простой люд к Ордену отнесся настороженно: покойный Барнегат был очень популярен и его неожиданная смерть никого не обрадовала. То, что знать быстро переметнулась на сторону пришлых, тоже мало кого обрадовало: все помнили, как правил Кейт Гро в Дагомее. Запах людской крови чувствовался тогда даже в Данкартене. Но до открытых выступлений против Ордена пока не доходило. Единственная вспышка – алгомский бунт, но там оружие в руки взяли только воины Роя, горожане же остались лишь зрителями. За что и поплатились: гвардейцы Ордена пустили в ход пеломенские шпаги и большая часть города обратилась в обожженные руины. Данкартен замер, затаил дыхание в ожидании дальнейших событий, и похоже, любой толчок извне мог поднять бурю. А бурей пахло, и пахло весьма интенсивно.
Такова была в общих чертах ситуация в стране; Тедди надолго задумался. Пожалуй, за Орденом стоял действительно Пеломен. Это плохо. Тогда он – пилот‑истребитель Хобарта, новоявленный диверсант‑одиночка – почти бессилен здесь. Но отступать еще рано.
Тем более, что истребители не отступают.
Примерный план действий у Тедди уже сложился. Первым делом – найти принца (пардон – уже короля) Тауншенда, или Хирму. Кого раньше – время покажет. По традиции предстояло пару‑тройку раз спасти принцессу из вражеского плена.
Стало быть – в Авостинг, столицу Дагомеи, город на четырех холмах! Там вернее всего отыщутся следы мятежного принца, ныне короля. Может быть, встретится кто‑нибудь из команды Энди Махонького. Пожалуй, это лучшие помощники на сегодняшний день.
Лед давно уже храпел, подложив под голову внушительный кулак. Костер догорал; пламя осело на жарких углях и лишь тусклые отсветы мерцали в плотной темени. Где‑то скрипела ночная птица, словно проржавевшая шестерня какого‑нибудь неухоженного механизма. Задействовав сторожа, Тедди провалился в глубокий безмятежный сон.
Короткий предупреждающий толчок комплекта вернул его в дремлющий лес. Костер погас окончательно; зато небо стало мало‑помалу светлеть. Значит проспал он часа три. «Сторож» нашарил сканером людей, подкравшихся с севера, о чем и поспешил известить Тедди.
Людей было шестеро. Опустив на глаза линзы ночного видения, пилот разглядывал непрошенных визитеров. Вооруженные; одеты – кто как, значит не гвардейцы Ордена и не ратники Арнея, если это не военная хитрость. Но судя по разномастному оружию – все же не гвардейцы. Те вряд ли бы догадались сменить регулярные королевские мечи на два коротких дагомейских клинка, один узкий западный, пару топоров и огромный боевой молот.
Рассыпавшись неровной цепочкой они крались к стоянке Тедди и Леда. Минут через пять, образовав правильное полукольцо, незнакомцы остановились. Наверное собирались перед решающим рывком.
– Эй, вы там! – громко закричал Тедди, приведя нападавших в немалое замешательство. – Будет прятаться! Выходите. Я вас все равно вижу.
Спустя полминуты двое – один с мечом, второй с топором – показались на фоне сплошной черной стены леса; теперь они стали заметны и без «ночного глаза».
Тедди засмеялся: даже хитрят! Показались лишь двое из шестерых.
– Давайте, давайте, выходите все. Эй, толстый! Что макушку скребешь? Выходи. Да не прячься ты за дерево! Вот‑вот, уже лучше. Да, чуть не забыл, оружие сложите на опушке.
Остальные четверо покинули заросли, но оружие никто из шестерки не бросил. Напротив, раздосадованные словами Тедди они намеревались потолковать с ним как львы с кроликами, по праву сильного.
Проснулся Лед, секунду тер заспанные глаза и, разобравшись, схватился за меч.
– Ай‑яй‑яй, – сокрушенно покачал головой Тедди. – Какие невежливые люди. Тревожат сон мирных путников…
Речь его прервало боевое рычание и звон стали. Лед махался с обладателями мечей, двое с топорами и толстяк с молотом навалились на Тедди. Сверкнул зеленоватый шнур лазерного меча, в руках нападавших остались лишь деревянные обрубки; тяжеленный молот, отвалившись от древка, спикировал прямо на голову толстяку, двое других, получив по удару в нервные узлы, тихо распластались на росистой траве.
Тедди глянул на Леда: тот сумел ранить одного из противников, но у него сломался меч и схватка сама собой прекратилась.
Перехватив рукоятку лазера поудобнее, пилот в два прыжка оказался рядом с Ледом, отшвырнув нападавших. Раненый в драку лезть не стал, понадеявшись на товарищей, сидел себе тихонько и баюкал окровавленную руку. Второй получил локтем в горло, забулькал и успокоился.
Оставался один – высокий и стройный, вооруженный западным клинком, узким, длинным, с затейливой гардой, в которой угадывалось что‑то до жути знакомое. Тедди сразу углядел в нем искушенного фехтовальщика. Но тешить свою небезразличную к поединкам душу было некогда: рассветало.
А парень всерьез собрался фехтовать своей железкой с лазерником. Тедди удивился, отступил на шаг и понял, что лучше всего сразу же срезать ему клинок по самую гарду и не морочить себе голову.
Взмах, выпад…
Клинки встретились, выбросив в наступающее утро сноп ярких искр.
Меч высокого устоял против лазерного меча Тедди! ! !
Пилот опешил от такого сюрприза и с трудом отбил несколько грамотных атак. Весь его опыт восставал – сталь бессильна против оружия звездных пилотов. А они с высоким фехтовали так, будто оба меча были лазерными.
Постепенно Тедди пришел в себя, слегка успокоился и, парировав коварный боковой конэр, угостил противника ботинком в солнечное сплетение.
С тем же успехом он мог пнуть каменную стену. Нога заныла, Тедди взвыл и, разозлившись не на шутку, выключил высокого по всем правилам рапид‑бу‑дзюцу. Заняло это целую четверть секунды, что еще более подняло обладателя чудо‑меча в глазах пилота.
Лед с разинутым ртом наблюдал за ходом этого диковинного поединка. В руке он по‑прежнему сжимал обломок своего меча. Присмотревшись, Тедди убедился, что меч Леда не сломан, а срезан лазером, чего, собственно, и следовало ожидать.
– Свяжи‑ка его, – приказал он Метриксу и взял меч высокого.
Так и есть – стандартная батарея пеломенской шпаги, вместо дюзы – точечные излучатели вокруг обычного металлического клинка. Когда тонкие лучики выпущены, клинок «одевается» в лазерную рубашку. Спектр излучения подобран в стороне от видимого света, поэтому рубашка глазом не видна. Просто и изящно: с виду – меч, а работает как лазер.
Тедди задумался.
«Вот и ответ, почему гвардейцы Арнея лезли с мечами на лучевик. А сделано по уму, даже я ничего не понял. Разработка явно для феодальных миров».
А парень этот был скорее всего пеломенцем.
Лед связал всех нападавших, кроме раненого, их же собственными ремнями и преданно уставился на Тедди.
– Ну и мастак ты сражаться, Кевин! Сроду такого не видел…
Тедди оторвался от раздумий.
– Запомни, Лед: меня зовут «Тедди». Впредь обращайся ко мне только так.
Метрикс кивнул.
– Ладно, Тедди. Запомню, Тедди.
И они пожали друг другу руки.
Подали голос проснувшиеся лесные пичуги. Сумрак неспешно уползал вглубь леса, небо светлело с каждой минутой.
Тедди собирался заняться пленниками, но «сторож» напомнил о сеансе связи с базой. Отстегнув передатчик, пилот воткнул джек питания, сунул бусинку приемника в ухо и сел на землю, держа передатчик на ладони.
Знать, что в любой момент можно поговорить со своими, было очень приятно. Куда приятнее, чем быть отрезанным от всего мира, как в прошлый раз.
Метрикс снова разинул рот, готовый высыпать на него целый ворох вопросов, но Тедди коротко отмахнулся:
– Потом, Лед, не мешай… Я быстро…
Поисковый луч уже нашарил спутник связи, подвешенный на стационарную орбиту месяц назад.
«Бип, пи‑пи‑пи, пи!»
– Я «База»!
– Я «Атолл»…
Компьютер Тедди в долю секунды выплюнул закодированную информацию, принял ответную, сменил пару раз частоту, дал несколько бессмысленных кодировок и убрался с канала. Переключившись на дешифрацию Тедди приготовился слушать подготовленный для него пакет.
«Вчера вечером над океаном в атмосферу вошел пеломенский бот. Предположительно – сброс десанта, один‑два человека. Вражеских спутников вблизи планеты не обнаружено.
Пеломенский флот «ТР‑2» покинул систему Бозонс.
Со стороны четных бакенов идет магнитная буря: напряженность – 17 регулярных единиц.
Полностью прекращены боевые действия в секторах с N‑6082 по R‑0009, причина – пассивность противника
Пеломенские лидеры опровергли сообщение «Оверсан‑информа» о готовности начать переговоры с руководством Хобарта».
Крохотный наушник попискивал, Тедди слушал и запоминал. Сообщения казались разрозненными и маловразумительными, но кодировщики и служба подготовки данных знали свое дело крепко: у агентов постепенно складывалась полная картина, а составленный таким образом пакет сложнее раскодировать, даже если его перехватят.
«В секторе Z‑9984 зарегистрирован неопознанный объект, предположительно – бот планетного класса. Конструктивных аналогов среди техники Хобарта, Пеломена и Земли не имеется. Информация проверяется.
Питер Кауфманн, бортовой номер 16, флот «А», сжег сотый истребитель противника.
Прогноз погоды Данкартен: ясно, без изменений.
Конец сеанса».
Подождав еще немного под тихое шипение приемника, Тедди свернул аппаратуру и встал.
Итак, пеломенский десант. «Это становится интересным», – как сказал бы погибший Мартин.
Он повернулся к Леду и замер от неожиданности.
На поляне стояло человек шестьдесят. Мечей у них было – даже Тедди смутился. Пленников уже освободили. К ним, неторопливо ступая по росистой траве, приблизился главарь сего сброда – косматого и уголовного вида детина, не лишенный, впрочем, интеллекта, судя по живому и внимательному взгляду. Его окружали четверо мускулистых ребят с подобными же взглядами: будь детина королем, их бы нарекли советниками.
– Привет, Лед Метрикс! – холодно сказал один из них. – Я слыхал, ты впал в немилость. Чем же ты не угодил Ордену? Лед неохотно ответствовал:
– Привет и тебе, Шен Валэда… Ты в свое время связался со Стиром, а я – вот с ним. Похоже, мы товарищи по…
Он чуть не сказал «по несчастью», но во‑первых это вряд ли было несчастьем, а во‑вторых это вряд ли стоило произносить.
–… по… э‑э‑э… случайности. Я встретил вот этого человека. Он истый данкарт и он ненавидит Орден.
Тедди внимал, не вмешиваясь.
Косматый предводитель лесных разбойников (кем еще могли быть эти хмурые субъекты, вооруженные чем попало? ) с сомнением хмыкнул и поинтересовался:
– За что же ты ненавидишь Орден?
Тедди не собирался изливать душу перед подобной аудиторией. Посему он старался отвечать кратко и, по возможности, вопросом на вопрос.
– А ты?
Косматый напыжился.
– Я – Стир Каудрай. Со мной считается Фил Тензи, а…
– Фил? – оживился Тедди, не дав Стиру поведать о причине своей ненависти к Ордену. – Он где‑то здесь? Ну‑ка, веди меня к нему!
В голосе пилота прозвучал такой напор, что косматый Стир на секунду смешался, пару раз хлопнул глазами, а потом широко махнул рукой.
– Пошли! А то светает уже…
Вероятно, эта публика в любом случае намеревалась увести Леда и Тедди с собой и с радостью ухватилась за возможность проделать это без излишней свалки.
Они молча шагали по утреннему лесу. Часа три. Тедди независимо насвистывал: «Галактики, как песчинки, мерцают у наших ног…», Лед Метрикс поминутно вздыхал.
Когда прибыли, Тедди сначала показалось, что вступили в памятный табор Энди Махонького. Все точно так же: и зеленые пузатые хижины, и костры, на которых готовилась грубая походная пища, и сдержанный мужской гомон, и блеск всегда готовых к бою клинков.
Чуть впереди толпы встречающих возвышался Фил Тензи, скрестив на груди мускулистые волосатые руки. Тедди издалека широко заулыбался.
– Фил!
– Тедди! ! !
Фил просиял, растопырил свои ручищи и бросился навстречу. Силы он совсем не потерял за прошедший год.
– Здравствуй, старина, – выдавил пилот, слушая как трещат его собственные, горячо любимые ребра, – я, как видишь, снова в ваших краях.
Второе (после Барри) знакомое лицо на планете. На этот раз – не враг.
Глаза Фила остановились на руке пилота, вернее на браслете, охватывающем запястье.
– С каких это пор ты якшаешься с Орденом?
Голос Тензи стал жесток и колюч, как рваная жесть.
Тедди пожал плечами:
– Извини, Фил, если я оскорбил твои чувства! Что мне, каждому из них зубы заговаривать, что ли? Хлопнул одного, да и нацепил чтобы попусту не приставали. Помогает, я убедился. Рон Бади его звали… лейтенант Ордена…
– А‑а, так это твоя работа! – ухмыльнулся Тензи. – А мы ломали головы – кто это такой крутой? Ну, и как Рон?
Пилот с деланым сожалением развел руками:
– Почти не шевелился, когда мы расстались.
– Кстати, – сказал Фил, – ты знаешь, что это родной брат небезызвестного тебе Барри?
Тедди не знал.
– Вот как? А я ведь уже и с Барри успел повидаться. В диожамском трактире «Синий фонарь». Ох и пошумели!
Фил увлек Тедди к табору.
– Ты давно объявился‑то?
– Вчера утром.
– Узнаю тебя. Всего сутки и столько шороху!
Тедди только рукой махнул.
Спустя час они сидели вокруг костра с главарями данкартских партизан, ибо были это именно партизаны, и обсуждали последние новости.
С утра патрули Ордена поставлены на всех дорогах, ведущих из Диожама. Леда и Тедди вчера не нашли только потому, что они дорогой не воспользовались, а сразу двинулись через чащу. Барри снова выжил – вовремя успели лекари с противоядием. Леда Метрикса Орден приговорил к смерти после пыток. Кейт Гро встревожен не на шутку и что‑то затевает, что – пока неясно. Арней в Диожаме ждет подкрепления в лице баронов Хокуорта и Родвальда с войсками, выступивших вчера из Раймы. Принцесса скорее всего там, в Диожаме, в замке старого герцога Фарли, где хозяйничал сейчас Арней с советниками Ордена. Иначе зачем усиливать и без того мощный гарнизон Диожама?
Где Харвей – неизвестно. Энди Махонький с ним; Дик Бестия исчез полгода назад и с тех пор его никто не видел. Фил последнее время сколачивал боеспособные отряды из ушедших в леса данкартов, которым не по душе пришлось правление Гро и Ордена. Не без успеха: под его началом собралось уже около двух тысяч человек, правда прилично вооружены были от силы четыреста.
Сказанное Филом втекало в память Тедди и оседало там до поры; когда‑нибудь нужная информация всплывет, как всплывают в оперативной памяти резидентные аларм‑файлы. Для агента‑одиночки никакие сведения не бывают лишними, поэтому лучше фиксировать все.
Кто помог Тедди в диожамском трактире Фил не смог даже предположить. Оружия, хотя бы отдаленно похожего на духовые трубки, ни в Данкартене, ни в Дагомее никогда не знали.
В ближайшее время Фил намеревался захватить контроль над дорогой, ведущей из Диожама на север страны, серьезно ослабив в этом районе влияние Ордена, а также планомерно вооружать своих молодцов.
Тедди выслушал все это и прикинул шансы. Если принцесса Хирма действительно в замке Фарли, рискнуть стоило. Если нет – тогда, может быть удастся заставить Орден и лично Кейта Гро считаться с собой. И завладеть некоторым количеством пеломенских шпаг, а может – и мечей‑перевертышей, которые невозможно синтезировать в полевых условиях. Хорошо экипированные партизаны Фила пригодятся в дальнейшем.
– Послушай, Фил, – осторожно предложил Тедди. – Почему бы нам не взять Диожам?
Фил внимательно глянул пилоту в глаза. Наверное, он вспоминал знаменитый налет на Таулект.
– Думаешь, это возможно? Тогда ведь ночью действовали, даже и не подрались толком. В Диожаме большой и хорошо обученный гарнизон. И кроме того, тебе ведь для того трюка необходим был Дик Бестия, а где он сейчас – ведает только небо.
Тедди отрицательно покачал головой:
– Я не о том. Поверь, мы сможем это сделать. В Таулекте у меня не было ничего, кроме лазерного меча, теперь же я напоминаю эдакий ходячий арсенал. Собственно, в одиночку я могу превратить Диожам в груду развалин, только зачем? А вот удержать город я не сумею, ибо находиться одновременно в нескольких местах мне к сожалению не дано. Ну, что ты скажешь, Фил? В замке жить, поди, приятнее, чем в лесу.
Фил с сомнением кашлянул. Его помощники насквозь пропитались скепсисом и не собирались скрывать кривые улыбки. Они еще не знали, кто такой Теодор Айронсайд, пилот первого класса, ныне – резидент‑одиночка хобартской диверсионной службы.
– Ладно, – сказал Тедди, вставая. Он помнил, ничто так не убеждает, как живой пример. – Видите во‑он тот камень?
Все обернулись – метрах в трехстах из земли торчала серая ледниковая глыба размером с корову. Запитав комплект, Тедди ввел цель; мигнул индикатор автонаведения.
– Берегите глаза, – предупредил он, нажимая на спуск.
Фиолетовая молния с шипением рассекла воздух и разнесла булыжник на тысячи мелких осколков, брызнувших в разные стороны как мальки от щуки. Из свежей воронки колечками поднимался светлый дымок.
Партизаны отвесили челюсти, все, за исключением Фила, который ожидал чего‑то подобного. В таборе поднялась невообразимая суматоха.
– Уверяю, это даже не одна сотая полной мощности. Это так, игрушки.
Когда бородачи малость успокоились и притихли, продолжили совет. Слово взял Стир Каудрай.
– С таким оружием можно штурмовать что угодно, не спорю. Но у моих молодцов и мечей‑то нет. Один на четверых. Этого мало.
– Будут мечи, это не проблема. Можно даже прямо сейчас.
Тедди встал и развернул синтезатор. Настроив его на оружейную сталь, вывел модель в объем, просчитал пропорции и запустил программу на непрерывный выпуск.
Рядом с модулем, прямо в воздухе, возник полупрозрачный силуэт доброго западного меча с широкой гардой, на глазах потемнел, уплотнился, и спустя пару секунд на землю упал меч в завершенном виде. Над ним проступали смутные очертания следующего.
Нагнувшись, Тедди взял готовый меч. Рукоятка удобно легла в ладонь; клинок тускло поблескивал; у самой гарды виднелось четкое клеймо: «Сделано в Хобарте».
– Пойдет? – спросил он Фила.
Меч пошел по рукам. Партизаны цокали языками, пробовали кромку лезвия пальцами и многозначительно переглядывались. Меч им явно нравился.
И пошло. Синтезатор пек оружие, как сноровистая хозяйка блины: четыре секунды – меч, четыре секунды – меч… Часа через два перешли на короткие дагомейские клинки; после обеда Тедди смоделировал нескольким желающим изогнутые, похожие на сабли, а также пяток двуручных для особо одаренных в плане физической силы. Потом перешли к топорам – на них тоже нашлось немало охотников.
К вечеру в таборе не осталось ни одного невооруженного человека. Вокруг синтезатора образовалась большая яма – землю сожрал ненасытный реактор. Двое верзил с лопатами устало присели на краю, свесив ноги вниз.
– Все, – объявил Тедди. – На сегодня хватит.
Народ поглядывал на синтезатор довольно жадно, но все помнили расстрелянный вдребезги камень и решали, что покушаться на заманчивую мини‑оружейню сильно не с руки.
Свернув все вплоть до посаженных батарей, пилот вновь уселся в круг главарей.
– Поговорим о деталях.
Говорили допоздна.

Глава 3. «ШТУРМОВИК».

Парня, о которого Тедди отбил ногу вчерашним утром, не нашли. Его вообще никто не знал и не помнил откуда он взялся. Вчерашний отряд состоял из представителей двух шаек, южан‑праев и алгомских мастеровых. Южане решили, что он из Алгомы, мастеровые – что южанин. О мечах‑перевертышах партизаны даже и не слыхали.
Тедди ругал себя всю дорогу до самого Диожама. Наверняка ему встретился пеломенский агент, не зря же чужой бот долго крутился в опасной близости от спутников Хобарта.
Повеселевшие партизаны бодро шагали лесной дорогой, накатанной сотнями повозок. Без дела молодцы лесных атаманов несколько застоялись, это бросилось в глаза еще в таборе. Когда нет оружия – какое дело? А тут и мечи раздали, и на Диожам двинулись, – чем не повод для хорошего настроения?
Фил Тензи ожидал громкого штурма, но Тедди справедливо решил зря не шуметь. Две тысячи неплохо вооруженных лесовиков – это, конечно, сила. Однако железной дисциплине Ордена партизаны могли противопоставить лишь сомнительное повиновение своенравным главарям движения.
Высокие стены Диожама царапали блеклое южное небо. К городу подошли с северо‑запада, прячась в низком винограднике, что тянулся почти до самых стен. Наверху, на стенах, торчало не сколько стражников, разомлевших от зноя.
– Эй! Кто‑нибудь знает, где их офицер‑начальник стражи прячется от жары? – Тедди разглядывал Диожам в бинокль‑волновик. Тонкий шнур видеоусилителя щекотал небритую щеку.
Фил указал на круглую башенку с несколькими бойницами под самой крышей.
– Там. Только начальник стражи не офицер, а десятник, у него всего‑то и забот, что уберечь свой участок стены. Начальник общей стражи, лейтенант чаще всего, обычно дежурит в башне у главных ворот.
Тедди шевельнул бровями:
– Когда смена?
– Судя по солнцу, часа через четыре. Нынешние заступили в полдень.
– Сколько солдат в башне?
– Десять‑двенадцать, треть из них скорее всего спит.
– Замечательно. Сидите здесь, только тихо, а когда я дам знак – тут уж поторопитесь. Надеюсь на тебя, Фил!
Тензи опустил ладонь на плечо пилота:
– Не волнуйся! Все пройдет как надо. Не впервой.
Тедди проверил комплект и поднялся, соображая, с кем еще могли снюхаться его сообщники, раз им не впервой такие экзотические штурмы. Стройные ряды виноградника обрывались в пяти метрах впереди.
– Да, – обернулся Тедди. – Вот еще что: когда войдем в город – никакого грабежа и пьянства. Нужно будет еще замок взять.
Фил кивнул.
– Конечно. Я ручаюсь за всех своих.
«Хорошо бы», – подумал Тедди с надеждой.
От стены его отделяло метров сто‑сто двадцать. Рука легла на пульт, пристегнутый к поясу – крохотную коробочку размером с пол‑ладони. Фантом‑дурилка медленно сформировался рядом.
– Что это? – отшатнулся Фил.
Не оборачиваясь, Тедди пояснил:
– Управляемая голограмма. Что‑то вроде призрака‑слуги. Он неопасен.
Фил недоверчиво пялился на фантома, сжимая рукоять меча. На всякий случай пилот приделал фантому голову быка; в остальном же фигура ничем не отличалась от человеческой. Нарядив ее в ярко‑красный плащ Тедди полюбовался на свое творение, задал направление и перегнал дурилку в автоном.
Человеко‑бык потоптался на месте, словно пьяный, и вышел из виноградника, направляясь на юг, вдоль стены. Шаг его быстро стал уверенным и легким.
В эту сторону Тедди больше не глядел. Партизаны, получившие приказ ждать, расселись под кустами, негромко сетуя на то, что виноград еще не созрел. Исчезновение Тедди заметили только Фил да Стир Каудрай. Строго говоря, пилот вовсе не исчез, а всего лишь включил систему боевого камуфляжа. По внешнему слою комплекта пробежал рой ярких огоньков и фигура Тедди стала стеклянно‑прозрачной.
Стир чертыхнулся и потер запястьями глаза.
– Все в порядке, – успокоил его Тедди, – это я так прячусь. До встречи в городе.
Почти невидимый пилот двинулся к стене. Рассмотреть его было почти невозможно, казалось горячий воздух, дрожащий под полуденным солнцем, принял очертания человеческой фигуры; легкая игра света и теней, да и только.
Стена преградила ему путь – шероховатая, грубая, словно скала. На секунду включились двигатели в подошвах ботинок, плюнув голубоватым огнем, и Тедди вознесся на стену с легкостью птицы.
Тем временем стража заметила фантома; солдаты загалдели, указывая на ярко‑красную фигуру, появился десятник с пеломенской шпагой на рукаве. Тедди подошел к ним сзади с биопарализатором, жалея, что приходится действовать вот так – техникой, а не мечом. Нечестно как‑то… Но – задание превыше всего, а шуметь сейчас не время.
Стража полегла от первого же залпа. Теперь воинам предстояло несколько часов пялиться в одну и ту же точку – отключились даже мышцы глаз. Тоска смертная, Тедди на себе испытал.
В караулке спали еще четверо. Их постигла сходная участь. Обойдя стол с разбросанными игральными костями, пилот направился к винтовой лестнице. Внизу, у основания башни, отключил камуфляж, чтобы не садить зря батареи. Да и работать приятнее когда видишь собственные руки, а не полупрозрачный студень.
Активировав мощный бластер, Тедди содрал со стены два тяжелых, украшенных гербами щита и сотворил аккуратный проход наружу. Широкий, безукоризненно правильный, хоть дверь навешивай. Если бы не свежий срез на камнях, любой бы поверил, что ход сотворен изначально, по замыслу архитектора.
Знак людям Фила Тензи – виноградник, доселе мирный и вроде бы пустой, сразу же ожил, зашевелился и излил из себя потоки лесных партизан. Они шли молча, Тедди не зря инструктировал главарей. Мигом пересекли пространство до стены и стали стремительно втягиваться в новоявленный ход. Шестерых Фил сразу же заставил переодеться в плащи стражников и загнал на стену. Все это проделали предельно быстро, в городе никто ничего не успел понять.
Внутренняя дверь башни запиралась на внушительный висячий замок. Блеск лазерного шнура взорвал полумрак, нестерпимо полоснув по сетчатке глаз; замок лохмотьями оплавленного металла сполз вниз по рыжим кирпичам и мореному дереву. Взвилось легкое облачко дыма.
За дверью простерлась мощеная булыжником площадь. Наскоро сотворив себе и остальным иллюзию формы гвардейцев Ордена, Тедди повел отряд к замку. Генератор работал на пределе, перекрывая площадь в полторы сотни квадратных метров – ровно столько занимал строй вооруженных партизан. Редкие прохожие жались к стенам приземистых домов: видать, встреча с гвардейцами никого не радовала
Замок вырос перед ними за глубоким рвом; под старым, но еще на редкость крепким мостом заунывно квакали полчища лягушек. Заслон у ворот предстояло убрать с ходу, без лишнего шума и разговоров.
Вновь импульс на двигатели и короткий полет через стену. Толпа партизан осталась без голограммного прикрытия, вместо коричневых плащей Ордена войско явило свету живописные одежды лесных бродяг, но Тедди этого заметить не успел. Ускорившись до предела, он выкосил привратную стражу и всех, кого увидел в непосредственной близости; голова привычно загудела, впитывая накладки рапид‑динамики. Засов долой, ворота настежь!
Партизаны хлынули в замок. Дальше прятаться не имело смысла, гарнизон достигал едва сотни человек, у Тедди же имелось без малого две тысячи – чудовищное по тем временам войско.
– Охрану обезвредить! Занять стены! Стир – займись!
Каудрай отсалютовал и исчез, его зычный голос, выкрикивающий команды, скоро зазвучал вдалеке, зазвучал и утонул в воинственном реве лесовиков.
– Фил, держись ближе!
Массивная, обитая медью дверь в слепой стене загрохотала на каменном полу, безжалостно содранная с петель. Сервоусилитель комплекта спел ей прощальную песню. За дверью обнаружился длинный коридор.
– Фил, где покои знати?
Тензи с готовностью засеменил впереди. Хлипкие заслоны Ордена сметались железной волной мятежного десанта. Главная зала – вскочил наместник Ордена, а два разодетых в парчу капитана даже не успели задействовать шпаги.
– Вязать их!
Ответом Тедди служили стройный стоголосый вопль и мгновенное исполнение его приказов. Пилот сейчас был богом и отцом истосковавшейся по доброй драке толпы, ненавидящей Орден. Замок захватили в десять минут, партизаны и сами дивились результатам своих согласованных усилий. Похоже, они постепенно осознавали преимущества организованного штурма перед бестолковым навалом, к которому прибегали до сих пор. Результат, как говорится, налицо, а потерь практически нет!
– Герцог Арней, если не ошибаюсь, – любезно расшаркался Тедди. – Мое почтение!
Арней, не веря, гневно сверкал глазами. События повторялись: он снова стал жертвой дерзкой атаки на неприступный, вроде бы, замок и вновь проиграл вчистую. Только на этот раз атаковавшие не собирались уходить – они по‑хозяйски располагались в залах и комнатах.
– Фил! Выслать наряды в город! Обезвредить все патрули и охрану внешних стен!
Приказ несколько запоздал: во‑первых Стир Каудрай дело знал и расстарался вовсю. Расколошматив гвардейцев в замке он отослал группы под началом наиболее верных людей к сторожевым башням; во‑вторых в южном районе города поднялись ремесленники и мещане и смяли растерянных гвардейцев Арнея, оставшихся без руководства. В считанные минуты разнеслась весть – Диожам более не принадлежит Ордену! Орден повержен! Повсюду сновали лесовики, бряцая клинками с клеймом «Сделано в Хобарте», преисполненные решимости и боевого пыла.
Тедди обходил замок. В сырых темных подземельях томилось полсотни узников; среди них – старый герцог Фарли и его брат, истинные владельцы замка. Их немедля освободили и с подобающими почестями препроводили в лучшие покои, остальных узников Тедди велел отпустить с богом: враги Ордена Хобарту не враги.
Принцессу Хирму держали в дальнем крыле. Едва Фил, громыхая огромной связкой замысловатых ключей, отомкнул тяжелую дубовую дверь, девушка метнулась к Тедди. Губы ее были сухи, а щеки чуть солоноваты, должно быть от слез.
– Тедди! Ты верен себе!
– Конечно, Ваше Высочество. Спасать принцессу – только моя прерогатива. Кстати, где Харвей?
Хирма спрятала лицо у пилота на груди.
«Не задела бы пульт, – подумал мимоходом Тедди. – Не дай бог активирует полную защиту или наведение бластера…»
«Пижама» диверсанта не предназначалась для объятий. Но Хирма, услышав имя Харвея, отстранилась.
– Я тоже хотела бы знать где он!
На пороге комнаты неожиданно возник огромный рыжий котище и холодно воззрился на Тедди. Сознание словно обдало внезапным сквозняком. Тедди даже вздрогнул.
В тот же миг из‑за поворота показалась группа бритых наголо воинов вперемешку с косматыми партизанами. Шли они со стороны главных ворот.
– Хей! – заорал в упоении Стир Каудрай. – Глядите, кто объявился!
– Кто здесь желает знать где я? – спросил Харвей Меткий Глаз, Король Тауншенд, правитель Дагомеи, широко улыбаясь. Принцесса, захмелевшая от счастья, обмякла в его объятиях. Тедди деликатно умолк, выжидая. Фил Тензи сиял, как аварийный вызов, и приплясывал, как скакун на старте.
– Только мы северные ворота заняли, – шепнул Стир, – горцы навалились, приняв нас за гвардейцев Ордена. Хорошо, что я узнал их младшего вождя Саная… А главное – он меня тоже узнал…
– Привет, Тедди! – сказал король. – Ты снова меня чуть‑чуть опередил.
Тедди улыбнулся и заблокировал пульт, ибо настал черед крепких мужских объятий.
– Привет, Харвей! Значит, я поступил правильно, явившись в Диожам! Признаться, сначала я намеревался отправиться в Авостинг искать твои следы – ты ведь пропал.
Оба – и Тауншенд, и Тедди были по‑настоящему рады встрече, а истосковавшаяся в плену принцесса затмила бы улыбкой весь звездный певческий состав «Pat Girls» с любого рекламного постера. У кого есть верные друзья – тот поймет цену такой улыбке.
Тауншенд уже открыл было рот, чтобы задать пилоту очередной вопрос, но ему помешали: слабо тренькнула арбалетная тетива. Тедди, почуяв опасность, рывком ускорился, одновременно снимая блокировку с пульта.
Он опоздал. Стрела впилась бы ему в горло, если бы ей не преградил путь брошенный кем‑то факел. Оперение умерло в огне, посеяв запах паленой органики, факел с торчащей стрелой медленно‑медленно упал на каменный пол. В глазах кота отразилось пламя.
Тедди переключил внимание на ближайшее окружение.
За угол, откуда только что пришел Харвей со свитой, скользнула бесплотная фигура в черном балахоне, а сверху, с толстой деревянной балки над коридором, рухнул гвардеец, выронив арбалет. Глаза его были стеклянными, на губах пузырилась розовая пена, а из шеи торчала коротенькая иголочка от духовой трубки.
За углом, конечно же, никого не оказалось. Но Тедди, почуявший повадки мастера ниндзюцу, знал что делать, мигом взобравшись на такую же балку.
Так и есть – стены замка потолка не достигали на добрых полметра. Гуляй себе на верхотуре, как муха по стеклу! А снизу и не разглядишь – под сводами всегда таится полумрак.
Неизвестного Тедди увидел еще раз, когда тот перемахивал через ров. Попытка просканировать его мозг наткнулась на такой мощный психоблок, что пилот потерял темп и безнадежно отстал.
Неведомый ангел‑хранитель в черном балахоне вторично спас ему жизнь и растворился в бурлящей на площади толпе.

Глава 4. «МЯТЕЖНИК».

Смолистые факелы пылали на стенах высокого зала, по потолку бродили неверные косые тени. Тедди велел обшарить весь замок на предмет выявления спрятавшихся врагов – безрезультатно, но он не особо и надеялся. Гвардейцы, если кто и был, давно убрались, а неизвестный в черном дважды показал себя истинным профессионалом и ошибок с его стороны ждать не приходилось.
Обеденный стол ломился от изысканных блюд, приготовленных карликом‑поваром короля Тауншенда; Тедди отвел душу после дня на питательных таблетках. За столом сидели Хирма, Харвей, Тедди, Фил, Стир, вождь горцев Санай и герцог Фарли с братом.
Арнея и офицеров гарнизона, а также служителей Ордена заперли в подземельях замка. Фарли горел нетерпением: он поклялся подвергнуть Арнея всем изощренным пыткам, что вытерпел сам. И это несмотря на слабость старого герцога, еще не оправившегося от тех же пыток! Видит бог, ненависть сильнее боли.
Вскоре Фарли с братом удалились. Тедди, запив обед дивным местным вином, откинулся на высокую спинку кресла.
– Славно, – сказал он, довольно жмурясь. – Повар – просто волшебник.
– Да, – отозвался Харвей. – Не зря я повсюду таскаю его с собой.
– Кстати, – решил переходить к делу Тедди, – тебя не пришлось искать, ты прибыл как раз вовремя. Откуда, если не секрет?
Король улыбнулся:
– С гор на востоке. Оттуда, где я провел детство и юность. Горцы – народ честный, гордый и свободолюбивый и они преданы мне, потому что убеждены: я приношу счастье. Однако, признаюсь: меньше всего я ожидал увидеть Диожам очищенным от скверны, именуемой Орденом.
– Хм! Пожалуй, очищенным его называть еще рановато…
Харвей пожал плечами:
– Во всяком случае, он оказался уже захвачен тобой! Я‑то планировал встретиться с людьми Фила и самому штурмовать Диожам.
– Рад, что помог тебе, Харвей, – сказал Тедди. – Но что же дальше?
– Дальше? Собирать всех, кто еще не оброс мхом и не зажирел под знамена покойного Барнегата – и на Райму! Очистить от скверны весь Данкартен – вот моя цель!
– Орден силен, – задумчиво произнес Тедди. – Справимся ли? Харвей обратился к Филу:
– Сколько собралось людей?
– Две тысячи, – ответил тот. – Все прекрасно вооружены, спасибо Тедди Айрону. Потерь почти нет.
– Отлично! – воскликнул Харвей. – Где ты раздобыл оружие, Тедди, я даже не спрашиваю. У меня пятьсот горцев, а эти воины стоят двоих каждый…
Речь короля прервал стражник у дверей зала, торжественно провозгласивший:
– Барон Рой Алгомский!
Все обернулись. В зале появились трое в запыленных с дороги плащах: барон Рой, Остин и Спик.
– Приветствую короля Дагомеи и принцессу Данкартена! – учтиво поздоровался барон.
Не доходя нескольких шагов все трое опустились на одно колено, прижали руку к сердцу и склонили голову.
– Ваше Величество! У меня всего четыре сотни кое‑как вооруженных людей, – сказал Рой, – но они готовы отдать жизни за Данкартен. Волею случая я слышал Ваши последние слова – принимайте нас под начало!
– Приветствую тебя, мятежный барон! – Тауншенд встал и протянул руку Рою. – Ты один в этой стране остался верен законной правительнице – принцессе Хирме – и не склонил голову перед Орденом. Держи же голову выше и в обществе тех, кого смело можешь назвать друзьями и с кем придется сражаться бок о бок против прихвостней Ордена!
Тедди в который раз удивился: удается же этим урожденным вельможам говорить торжественно и цветисто, и при этом совсем не выглядеть напыщенными пустословами.
Рой поднялся с колена и пожал протянутую королем руку.
– Принцесса! Даже плен не коснулся Вашей красоты – Вы все так же прекрасны!
– Спасибо, Рой! Спасибо за все, и за комплимент, и за верность. Обещаю, как только Данкартен снова станет свободным, Роям не придется сетовать на неблагодарность семьи Барнегат…
Рой увидел, наконец, Тедди.
– Ба! Пилот Тед Айрон снова в наших краях! Полагаю, Ордену несдобровать в ближайшее же время!
Поздоровавшись с остальными, барон сел за стол, тут же рядом устроились и Остин со Спиком. Прислуга торопливо накрывала еще на троих.
Харвей вернулся к прерванному разговору.
– Итого у нас почти три тысячи войска. Это немало. Только бы вооружить нуждающихся…
Тедди с видом заговорщика поднял руку:
– Это не проблема, Харвей. Недостатка в клинках не будет. Да и Райму мы возьмем без большой крови, это я обещаю. Но прежде у меня есть несколько вопросов. Постарайтесь ответить на них по возможности полно и четко.
Харвей и Хирма кивнули.
– Первое. Вам знаком этот прибор?
Он отстегнул передатчик и положил его на стол перед собой. Все обратились во внимание, пожирая глазами плоскую коробочку с маленьким экраном.
Харвей переглянулся с принцессой, взял передатчик в руки, бегло осмотрел и отрицательно помотал головой.
– Похожую вещь я видел однажды в Таулекте, ту самую, за которой ты охотился в прошлый раз. Больше – никогда. Что это – я не знаю.
Хирма часто закивала, пподтверждая слова короля Дагомеи.
– Хорошо. Второе: не отправляли ли вы мне сообщение? С месяц назад? Принцесса, взглянув на Харвея, развела руками.
– Как же мы могли его отправить, мы ведь не знали где ты… Правда, когда в Алгоме барон Рой поднял бунт и меня увезли ненадолго в Райму, я страшно хотела, чтобы ты вернулся… Дела шли так плохо!
«Черт побери, – подумал Тедди. – По времени сходится! Неужели эта штука, что спрятана под замком Барнегат, способна реализовывать подсознательные команды? Хирма хотела, чтоб я вернулся, сильно, говорит, хотела, а в результате я получаю телеграмму по нуль‑каналу! Вот это техника!»
– Далее. Под замком Барнегат в Райме кое‑что спрятано. Поглубже самых глухих подземелий. Что известно об этом?
Хирма нахмурилась.
– Кто рассказал тебе эти сказки? Да, говорят, что давным‑давно там спрятали много волшебных вещей, но за сотни лет бог знает сколько смельчаков пытались хоть что‑нибудь отыскать в подземельях. Даже отец в молодости пробовал – везде сплошной камень. Никто не нашел ни мельчайшей пылинки, ни щелочки в кладке.
– Но слухи продолжают бродить? – спросил Тедди мягко.
Хирма пожала плечами:
– Мало ли слухов бродит по свету? Уж свой‑то родовой замок я знаю получше многих.
– Очень хорошо. И последнее. При штурме Раймы очень бы пригодился Дик Бестия. Куда он запропал?
Принцесса, последнее время томившаяся в плену, конечно, мало что сумела прояснить. Харвей мог знать больше однако ответ его был маловразумительным:
– Без понятия, Тедди. В середине осени в Авостинг явился какой‑то его старинный приятель‑колдун, Дик сказал, что на некоторое время отлучится и с тех пор не показывался. Я уже беспокоиться начал: он исчезал и раньше, но тогда поспокойнее было, что в Дагомее, что в Данкартене, что в горах.
– Жаль, – вздохнул Тедди. – Признаться, я на него рассчитывал. Собственно, это все, что я хотел выяснить… Да, – спохватился пилот, – еще неплохо бы услышать подробности смерти короля Барнегата. Заранее прошу прощения, принцесса, но я действительно должен это знать.
Девушка опустила взгляд; Харвей предупредительно положил ладонь ей на плечо.
– Да, Тедди, я понимаю. Похоже, его отравили. Правда, тогда мы ужинали вместе, я ела и пила все то же, что и отец, и тем не менее утром его нашли мертвым в соседней комнате. Она запирается изнутри, известно, что никто не входил туда, я уверена, потому что ночью почти не спала, а через мою комнату никто не проходил. С отцом был лишь Витольд – наш кот. Это все, что я могу рассказать.
Тедди обернулся, взглянув через плечо – кот лежал у камина и таращился на людей.
«Странно, – подумал пилот отстраненно, – мы обедали, а он не попрошайничал. Вот что значит королевское воспитание!»
– Спасибо, принцесса. Еще раз приношу извинения, – сказал он вслух.
Харвей поспешил сменить тему разговора, тем более что Рой со своими офицерами к этому времени успели насытиться.
– Ну что же, барон! Жажду услышать вашу историю: куда вы исчезли после алгомского мятежа? Барон залпом осушил свой кубок.
– В общем, тут и поведать‑то нечего, Ваше Величество. Шли к дагомейской границе, встретили несколько десятков беглых солдат, не подчинившихся в свое время Ордену, осели в лесу, в их таборе. Добывали оружие, народу прибавлялось – многим ведь Орден не по нутру. А сегодня на рассвете дошла весть – Диожам взят! Мы – на коней и сюда. Признаться, лесная жизнь нам порядком осточертела и я несказанно рад, что сижу за столом, а не у костра и пью доброе вино, а не ту бурду, что ухитряются гнать мои солдаты. Вот и вся история.
– Основной отряд прибудет завтра днем, – подал голос Остин. – Коней у нас почти не осталось.
Поговорили еще немного о всяких пустяках – о необычайно жарком лете, о горцах, об охоте; вскоре Тедди поднялся из‑за стола.
– Барон! Какое оружие предпочитают ваши солдаты? Сколько чего нужно? Самое время этим заняться.
Барон с жаром пустился в объяснения, Тедди машинально запоминал.
«Эх‑ма! – подумал пилот. – Скоро мечи с клеймом «Сделано в Хобарте» перестанут цениться на вес золота…»
Синтезатор последней модели создавал клинки ступенчатой структуры: внутренние слои стали были тверже внешних, благодаря чему внешние стирались немного быстрее и меч практически не нуждался в заточке, оставаясь все время острым.
Запас оружия пополняли до вечера. К этому времени принцесса Хирма, переодевшаяся в свой походный костюм и вооруженная мечом, произнесла перед горожанами страстную речь и к войску примкнули еще сотни две ополченцев. Тедди направил Леда Метрикса произвести среди пополнения смотр и слегка потренировать их.
Перед сном порядком вымотавшийся пилот вышел на очередной сеанс, на этот раз закрытый. Пока проходил короткий импульс, в который спрессовали депешу, приемник и передатчик синхронно успели сменить три частоты.
«База» – «Атоллу».
Вблизи планеты отмечена необычайная активность сил Пеломена: два легких крейсера легли на орбиту, позволяющую в любую минуту высадить десант предположительной численностью до батальона штурм‑пехоты. Ответные меры Хобарта будут предприняты не позднее шести‑восьми минут после времени «икс» с одновременным перехватом всех взлетевших с территории Данкартена средств до входа ими в маршевый режим.
Захваченные на планете образцы лучевого оружия по уровню технологии и конструктивному исполнению, а также по исходному материалу, не могут быть отнесены к продукции Пеломена или Хобарта. По оценкам экспертов имеет место ловкая имитация изделий Пеломена на базе более высокой технологии.
Аналогичная ситуация с захваченным браслетом. На основании вышеизложенных фактов предписываются действия в соответствии с пунктом 12‑А базовой инструкции.
Прогноз погоды Данкартен: легкая облачность, ветер западный, температура и влажность без изменений.
Конец сеанса».
Тедди извлек бусинку‑говорилку из уха. Вот тебе и пеломенцы!
Пункт 12‑А базовой инструкции предполагал действия при вмешательстве третьей силы.
Выходит, кто‑то еще не на шутку заинтересовался спрятанным под родовым замком Барнегат в Райме. Но кто? Его, агента Хобарта, исподволь убедили, что в стране хозяйничают пеломенцы. Пеломенцев, если они тут вообще есть (хотя, наверняка есть) как пить дать убедили в обратном: Хобарт‑де наводнил Данкартен своими агентами. Неужели провоцируют столкновение? Так зачем далеко ходить: который год уже деремся… Кому это нужно? Кому выгодно? Лес загадок!
Решив, что утро вечера мудренее, Тедди откинулся на просторное ложе, забросив руки за голову. Раздеваться было лень.
Позже Тедди на бегу обрадовался своей лени: не пришлось в спешке одеваться.
За окном громыхнул взрыв; послышались крики часовых. Ночная тишина уступила место лавине звуков: подняли тревогу.
Харвея и Хирму пилот нашел во дворе. Вдалеке, над внешней стеной, диковинными фонарями висели осветительные фееры. Кто‑то шел на приступ! Кто‑то чуждый этому миру!
– Фил, Стир, Остин! Людей на стены! Харвей – горцев туда, где свет! Держать постоянную связь!
Никого не удивило, что Тедди приказывает королю. Даже самого короля. И уж, конечно, это не удивило Тедди.
Спустя пять минут прибыли на место штурма. В стене зиял внушительный, метров около восьми, пролом; его из последних сил обороняли три десятка людей Фила. Атаковали их рослые ратники барона Хокуорта, чьи желто‑черные знамена виднелись вдали.
С шипением вырвались на свободу лазерные шнуры неизвестно чьих, но очень похожих на пеломенские, шпаг.
– Данкартен! – звонкий голос принцессы увлек в самую гущу свалки отборный отряд барона Роя, который Тедди вооружил лучевиками.
– И Барнегат! – барон Рой орал громче всех, на редкость удачно действуя новым для себя оружием. Тедди не завидовал их противникам: в дело вступили фехтовальщики первой десятки двух стран.
Уставшие защитники пролома смогли, наконец, перевести дух; воинов Хокуорта вмиг вышибли за пределы города. Подходили все новые и новые отряды армии Харвея и Тедди. Сражение выплеснулось наружу, закипело у городских стен, растекаясь, как река, что прорвала плотину. Рой, Хирма и Харвей рубились с Хокуортом и его приближенными, а с севера уже спешили сомкнутые ряды закованной в железо пехоты под знаменами барона Родвальда. Высыпав из виноградника, они мгновенно построились и бряцающим потоком устремились вдоль стены. Тедди нервно взялся за бластер, но тут на пехоту сверху горохом посыпались бесстрашные и свирепые харвеевы горцы во главе с Санаем, вооруженные кривыми кинжалами и топориками. Несокрушимая рать Родвальда дрогнула и опустила копья, ряды рассыпались и смешались, так и не придя на помощь Хокуорту.
Подмога из города не иссякала: уже больше тысячи противников Ордена бились под стенами Диожама. Родвальд и Хокуорт не ожидали, что бунтарей так много, и в панике отступали на северо‑запад. Не предполагали они и того, что все их недруги прекрасно вооружены.
Тедди вздохнул спокойно, сшиб со стены троих невесть как туда взобравшихся ратников Хокуорта, и тут в темноте заиграли сигнальные трубы.
Помянув черта и межзвездный вакуум, пилот веером повесил четыре «светляка»; в ночном небе вспыхнули четыре ослепительно яркие звезды. Астрономы, будь они в Диожаме, пришли бы в отчаяние.
– Ну и дела! – присвистнул Тедди. Ошарашенно присвистнул, что и говорить.
Невдалеке четкими прямоугольниками застыли шеренги гвардейцев Ордена, личная гвардия Кейта Гро и еще пяток отрядов под различными знаменами. Настоящая армия числом не менее трех тысяч. Похоже, все силы Ордена и его противников собрались в эту ночь под Диожамом.
Скомандовав отход, пилот подумал, как бы закупорить пролом в стене. Сломать он мог что угодно, а вот построить… Сломать всегда гораздо проще, чем построить – печальная истина всех времен.
Горцы, солдаты Роя и бородачи Фила быстро втягивались назад, под защиту стен. Показались распаленные схваткой Харвей и Хирма.
– В чем дело, Тедди? – в голосе короля звенела досада и нетерпение оторванного от поединка дуэлянта.
Тедди протянул ему волновик.
– На, полюбуйся.
Тауншенд глянул. Нельзя сказать, что пополнение в рядах противника его сильно смутило.
– О‑о! Много. Как поступим?
– Подумаем…
Размышления Тедди прервал запыхавшийся гонец из замка.
– Нападение! Человек десять, все со светящимися клинками, ну прямо как у вас. Выкрали из подвалов герцога Арнея, офицеров и почти всех служителей Ордена и были таковы! Мы ничего не могли поделать, – солдат продемонстрировал срезанный лазером до половины меч.
– Куда они направились?
– К южным воротам.
– Проклятье! Не успеем перехватить.
А сам подумал: «Ловко! Отвлекли атакой в другом месте и навалились».
Харвей махнул закованной в железо рукой:
– Бог с ним, с Арнеем. Еще сквитаемся. Убитых много?
– У нас – семеро, у них – ни одного. Сильно фехтуют, да и оружие…
– Ладно. Возвращайся в замок, – отпустил солдата Тедди.
Лед Метрикс проявил похвальную смекалку и сообразительность: он уже руководил ремонтом стены. Солдаты и даже кое‑кто из горожан дружно таскал камни, бревна, мешки с песком. Пилот довольно хмыкнул:
– Молодец, Лед!
– Тедди! – откуда‑то сзади, из глубины окраинных кварталов, послышался зычный голос Стира Каудрая. – Ты где?
– Здесь!
Стир торопливо пересек пятачок перед стенами и взлетел по ступеням.
– Там человек тебя спрашивает. Пришел с востока, через стену перемахнул, ровно кузнечик. Сдается, это твой земляк. Назвался Кевином Кеннаханом.
– Где он? – тотчас оживился Тедди.
– Там, неподалеку, мои ребята охраняют.
Усмехнувшись в душе на «охраняют», Тедди рванулся в указанном направлении. Кевин переминался с ноги на ногу в окружении четырех дюжих бородачей.
– Сэр! – радостно бросился он навстречу своему звеньевому: не обращая внимания на робкий протест стражей.
– Привет, парень! Ты очень вовремя. Боезапас?
– Полный, – смущенно улыбнулся Кевин. – Я никуда не встревал, только наблюдал…
– Молодчина! Прирожденный разведчик.
– Сэр, я из Раймы. Практически все силы Ордена покинули город. Они здесь, я еле поспел. Лучшего момента для захвата я даже не могу представить…
Тедди на секунду задумался. Брать Райму все равно придется. Рано или поздно. Если сейчас выступить из Диожама и форсированным маршем двинуться на столицу, силы Ордена отстанут минимум на полдня, пока разберутся. Это шанс. Оборонять Диожам уже незачем: эпицентр бунта предстояло сместить в столицу.
– Харвей! – позвал Тедди. Король вынырнул из темноты спустя несколько секунд, словно ждал. В двух словах обрисовав ему ситуацию и выслушав пожелания, Тедди с Кевином поспешили на стену.
Харвей собрал всех «офицеров» бунта – Фила, Стира, Саная, а также барона Роя и настоящих его офицеров – Остина и Спика. Совещание длилось недолго. Отряды один за другим отступали к замку и дальше, к восточным воротам, где сегодня было спокойнее всего.
– Не забудьте герцога Фарли с братом! – напомнила принцесса.
– Всех коней держать у ворот! Всех, какие найдутся в городе! – распоряжался Харвей.
Тем временем Тедди и Кевин создали по паре десятков несложных (благо ночь) фантомов и заставили их бродить по стенам, изображая стражу. Серия полумощных импульсов из бластеров вспахала чернозем перед строем противника; после чего Орден счел за благо резво отступить в заросли. У стен осталась лишь сотня трупов в застывших позах – неизбежный итог любой стычки. Фееров‑«светляков» никто больше не запускал. Пеломенцы (или кто там? ) если они здесь и были, пробили стену, немного выждали, зашли с юга, украли пленных и, похоже, убрались.
Задействовав радарный модуль, Тедди прозондировал местность. Войска Ордена, удалившись на километр, стали обтекать город с севера и юга. Назревала кольцевая осада.
– Уходим, Кевин! Только бы успеть теперь!
Они скатились со стены.
– Ускоряйся!
Город мелькнул перед глазами, словно вражеский истребитель на разлете.
У восточных ворот последние отряды бородачей покидали Диожам. Харвей что‑то поправлял в сбруе своего коня: рядом, мотая головами, стояло еще два красавца‑скакуна.
– Ну, как, Тедди?
– Они окружают город. Нужно поторопиться.
Харвей восхищенно покачал головой:
– Ты великолепный стратег, Тедди. Успеваем впритирку.
– Сколько нашлось коней?
– Много. Почти семь сотен: Орден держал здесь большой отряд кавалерии, плюс полсотни Роевых, плюс сотня городских – вот и набралось.
– Хорошо! Всех, кто верхом – немедленно к столице. Остальные пусть подтягиваются.
– Да, Тедди. Я оставлю над ними Фила, барон Рой – Спика. Что касается горцев – их поведет Санай, они ведь к лошадям и близко не подходят.
– Вот как? – Тедди на всякий случай запомнил.
Подошла Хирма, ведя тонконогого дагомейского жеребца. Выглядела она грустной.
– Что случилось, принцесса? – поинтересовался Тедди.
Девушка вздохнула.
– Мы‑то уходим, а каково жителям Диожама? Только вернули свободу, и опять… Завтра здесь будет хозяйничать Орден. Мне стыдно, что я не могу защитить своих подданных.
Тедди успокоил ее как мог:
– Это лишь временно, принцесса. Нужно уметь уступить малое чтобы позже взять все. Придет и их час. А пока подумай лучше о тех, кого только предстоит освободить в Райме и остальных городах Данкартена.
Последние отряды стражи, покинув стены, нырнули в распахнутые ворота.
– Вперед!
Тедди и Кевин вскочили на коней.
– Эй, ведомый! – весело крикнул пилот на хобарти. – Дуй справа от дороги и сканируй все на предмет засады. Чуть что – жги, почем зря. Энергии не жалей, дело идет к развязке, нутром чую.
Кевин никак не мог отвыкнуть от вколоченной в пилотской школе уставщины:
– Есть, сэр!
Тедди только поморщился. Никак не оботрется пацан в войсках…
Тяжелые створки восточных ворот Диожама величаво закрылись; лязгнули внушительные запоры. Легкая фигурка воина скользнула со стены прямо на спину коня и последний из бунтарей поспешил к столице Данкартена. Перед всей мощью Ордена город остался почти беззащитным.
Тедди скакал слева от дороги, что тянулась вдоль морского побережья на северо‑восток, к Райме. Десятки и сотни воинов скорым походным шагом спешили прочь от Диожама, вздымая легкую рыжую пыль.
Войско Тедди и Харвея успело отойти километров на шесть, прежде чем Орден замкнул кольцо.
Вдоль дороги было чисто – ни единой души. Кевин тоже никого не засек. Похоже, удалось ускользнуть.
Головные отряды всадников Тедди, Кевин, Харвей и принцесса догнали часа через два. Кони шли тяжелой рысью, неся сразу двух седоков – Харвей умел обманывать обстоятельства.
Так они и встретили рассвет, на дороге, между пышными южными виноградниками и полосой прибоя.
Подъехал Рой.
– Ваше Высочество! – обращался он исключительно к принцессе, хоть и знал, что командует в основном Тедди, – я пошлю человека предупредить свой отставший отряд, чтобы шли не в Диожам, а кружным путем к Райме.
– Конечно, барон.
– Даже не одного, а трех. И чтобы они ничего не знали друг о друге, – посоветовал искушенный в подобных делах Харвей.
Рой кивнул и пришпорил коня.
– Пожалуй, – сказал король задумчиво, – я поступлю так же. Отправлю гонцов в Авостинг. Пора Орден давить, как мерзкого ползучего гада! Энди Махонький и герцог Сангареди приведут регулярное войско Дагомеи, а старина Стикамор проследит, чтобы эта зараза беспощадно истреблялась на наших южных границах.
«Да, – подумал Тедди. – Предстоит большая драка. История этой планетки подошла к узловому моменту. Хорошо бы, чтоб эта драка оказалась последней».

Глава 5. «СТРАТЕГ».

Почти двое суток они гнали коней по испещренной следами ленте дороги. Что там, позади? Не настигла ли пешую часть мятежного войска кавалерия Ордена? Тедди старался об этом не думать. Вперед и только вперед! Редкие деревушки да придорожные трактиры и харчевни кормили и поили устремленных к столице всадников и их скакунов.
– Загубим лошадей, – шептал барон Рой, искривив губы.
Тедди молчал. Какие тут слова!
В полдень с вершины пологого холма открылся дивный вид на изогнутую, словно огромный рог, бухту; на берегу чернели стены большого города. Самого большого, что видел Тедди в этом мире.
У путников захватило дух. Зрелище поражало своим великолепием всех – и тех, кто увидел это впервые, и тех, кто уже бывал в этих краях.
– Райма! – прошептала принцесса, не скрывая восторга. – Наконец‑то!
На крутых обрывистых скалах у самого моря взметнулись к небу увенчанные шпилями башни замка Барнегат. Там, глубоко внизу, под роскошными залами и мрачными темницами цель десанта. База чужой расы. Новые технологии. Новое оружие. Шаг к победе в осточертевшей всем войне с Пеломеном. Но туда еще нужно проникнуть. Первыми. Первыми, черт возьми! И нет никакой гарантии, что Пеломен не наступает им на пятки.
Харвей командовал; всадники спешивались и отпускали коней пастись. Разбивался лагерь, сколачивались разведгруппы…
Король, Рой и Тедди мелькали тут и там, отдавая распоряжения, подгоняя одних и осаживая других, не в меру ретивых. Готовился штурм.
Только Хирма не участвовала в общей беготне. Сидела на склоне холма и глядела на Райму, город своего детства.
Харвей неслышно возник у нее за спиной, приблизился и сел рядом.
– Любуешься?
Принцесса ткнулась ему в плечо.
– Ужасные времена, Хари. Носимся, воюем… Подумать только – три тысячи войско! И у Гро с его Орденом не меньше. Тысячи людей, тысячи судеб – когда такое было? Непостижимо…
Харвей задумался на секунду.
– Раньше у нас не было и таких стратегов, – он указал на Тедди с Кевином. Пилоты стояли невдалеке, один разглядывал город в волновик, другой возился с рацией.
– А еще, – сказал Харвей, – раньше я не слыхал от тебя таких речей. Устала, принцесса? Или это последствия плена?
Хирма только вздохнула.
– Пойду покормлю Витольда, – но она не успела даже встать. Котище, словно подслушав ее слова, показался из‑за редких кустиков позади сидящих.
– Он здесь? – удивился Харвей. – Откуда? Принцесса укоризненно взглянула на него.
– Привезла в седельной сумке. Не могла же я его бросить!
Кот мягкой походкой своего племени приблизился и сел рядом с девушкой, полуприкрыв глаза.
В этот же миг Кевин засек короткий всплеск в эфире – чью‑то передачу. Источник ее находился где‑то рядом, скорее всего во‑он в тех кустиках на вершине холма. Или на дальнем склоне.
– Сэр, – прошептал Кевин, давно ожидавший чего‑то подобного. – Передатчик рядом! Я поймал кодировку.
Тедди, как ни в чем не бывало, развернулся в сторону Хирмы с Харвеем и незаметно включил биосканер. То же сделал и Кевин.
В кустах обнаружилось несколько пичуг, семейство грызунов, наподобие мышей, и никого покрупнее. Тедди невозмутимо расширил сектор сканирования. Харвей с принцессой, парящий вдалеке коршун… Хм… Неужели в мертвой зоне?
– Сэр, – прошептал Кевин. – А где же кот?
Тедди глянул поверх изображения – Хирма гладила своего любимца‑Витольда. Но сканер отказывался воспринимать кота как живое существо.
Тедди вмиг сообразил в чем загвоздка и прошептал:
– Сервоблокировка. Готов? Раз, два, три, ЧЕТЫРЕ!
Мощный импульс торможения и задержки машинных команд захлестнул вершину холма.
– Принцесса, не трогайте кота! – предостерегающе заорал Тедди. Хирма в замешательстве замерла; кот словно хлебнул валерианы – встал, пошатываясь, и попытался прыгнуть на хозяйку. Блокада его затронула, но не парализовала!
– В сторону! – взвыл не своим голосом Тедди, бросаясь к ним.
Чудовищный электрический удар швырнул пилота на жидкую травку. Комплект, слабо пискнув от перегрузки, отвел энергию прямо в почву. Волосы у Тедди встали дыбом, сухо потрескивая.
– А, ч‑черт!
Кевин обрушил на кота новый импульс, с близкого расстояния, подойдя почти вплотную. Рыжее тельце завалилось набок и заскребло лапами.
Тедди, как был, сидя, отыскал и попытался подавить энергетический центр псевдокота. Красная точка на схеме рентгеносканера пригасла, но секундой позже вновь разгорелась. Вот это защита!
«Ишь, ты!» – изумился Тедди. Это могло означать лишь одно: холодный термоядерный синтез в качестве источника питания. Кот являл собой чудо кибернетики.
«Ладно. Центр команд… не в голове, а в груди, надо же! Ну‑ка…»
Перегрузив управляющие цепи до максимума, Тедди хлестнул по ним мощным импульсом переменной амплитуды и сжег все до одной. Кот замер, вздрогнув напоследок всем телом.
– Все, – объявил Тедди. – Готов.
Пот градом катился с него.
– Эх! – в средцах посетовал Кевин. – Жаль, память тоже стерлась, сэр! Он, конечно же, все сообразил.
Тедди, по‑прежнему сидя, повернулся к нему.
– Парень! Разрази тебя гром! Называй меня на «ты» и по имени! Я же не штабист…
Кевин виновато заморгал. Вколоченные сержантами рефлексы сильнее разума…
– Может быть вы объясните что‑нибудь? – в голосе Хирмы бушевала неописуемая ярость.
Тедди снизу вверх глянул на напарника:
– Покажи…
Тот выпустил луч и ловко вспорол «коту» бок. Остаточный заряд, сверкнув, стек в землю; запахло озоном.
– Глядите, – сказал Кевин довольно.
Сверхпрочная кожа вместе с шерстью разошлась, обнажая блестящий металлический каркас, гибкие шарнирные сочленения, полимерные тяги вместо мышц и гроздья крохотных шариков‑микромодулей.
Хирма отшатнулась.
– Вот, – Тедди неопределенно ткнул пальцем. – Это твой, с позволения сказать, кот.
Принцесса не могла поверить. Так и стояла, прижав ладони к лицу.
– Как же это? Мне его котенком подарили… Я молоком его выкормила… Сама…
– Это киборг, принцесса. Механический зверь‑шпион. Теперь понятно, почему гвардия Ордена так быстро явилась к Диожаму – они знали о всех наших планах.
Тедди помолчал.
– Наверное, его подменили не так уж и давно – скорее всего, год назад.
Харвей глухо осведомился:
– Говоришь, он находился в комнате твоего отца в ночь смерти?
Хирма потерянно кивнула.
– Вот, значит, кто отравил короля Рика.
– Не отравил, – поправил Кевин. – Полагаю, просто ударил током.
– Током? – не понял Тауншенд.
– Ну, да, электричеством.
– Электричеством?
– Силой, что живет в молниях, – пришел на помощь Тедди. – Это могучая сила.
– Кстати, – приподнял брови Кевин. – Полагаю, предстоит много стрельбы. Почему бы нам не использовать реактор этого прелестного малыша? Я проверял на излучение – чист, как совесть младенца. Мощность бластера возрастет не меньше чем втрое. Да и вообще не чета, он наших батареям: не садится, не перегружается…
Тедди наконец поднялся.
– А что? Это мысль. Соображаешь!
Покопавшись во внутренностях киборга, пилот извлек матовый цилиндрик реактора, напоминающий жестянку из‑под пива. Разъемы, конечно, пеломенские, но на подобный случай в запаске каждого агента‑одиночки имелся комплект переходников. Батареи были гораздо миниатюрнее вражеского реактора, но мощность последнего подкупала. Перед штурмом Раймы не стоило разбрасываться подобными подарками судьбы, тем более, что предстояла, скорее всего, стационарная стрельба, да и миссия могла неожиданно затянуться.
Останки «кота» пилоты законсервировали, предварительно вживив под кожу маячок. Могло статься, что хобартские инженеры сочтут их любопытными.
– Я слышал, – сказал довольно Кевин, – скоро все перейдут на «холодный» синтез. Батареи – старье, они свое отжили.
– Пока я вижу, что перешли только пеломенцы, – проворчал Тедди.
– Почему? Наши тоже производят такие. Механики болтают…
– О том, что вводят инжект‑ускорители механики болтают уже третий год. Ты видел хоть один?
– Видел. – отпарировал Кевин. – В школе.
Тедди хмыкнул.
– Так то в школе! В тылу, в Центре. Пока до флотов очередь дойдет…
Сетовать на беспорядок считал своим долгом каждый пилот.
Харвей с Хирмой слушали их затаив дыхание и едва не раскрыв рты. Тедди, взглянув на них, осекся.
– Брек, Кевин. Нашим друзьям, вероятно, не в радость слушать подобные речи. Все в порядке, принцесса, мы даже ухитрились выудить из этого железного провокатора кое‑что полезное.
Хирма тяжко вздохнула и направилась, поддерживаемая Харвеем, к наспех сооруженному лагерю мятежников. От Тедди можно ожидать чего угодно – эту истину она усвоила крепко‑накрепко.
Войско, издерганное вчерашними боями и ночной дорогой, залегло на дневку в пахнущих свежей хвоей шалашах. Богатырский храп заставлял вздрагивать листву на деревьях. Лишь часовые не спали, охраняя лагерь, да еще разведчики, что разбрелись по округе. Огонь Ордена еще пылал, а меч не затупился. Но пока все замерло перед решающей схваткой.
Наутро явились три с половиной сотни солдат барона Роя – один из гонцов все же нашел их под Диожамом. Двоих других, наверняка выследили с подачи «кота» гвардейцы Ордена. Люди непреклонного барона отбили у кавалерии Гро коней и ушли кружным путем, лесами, не оставив наемникам, среди которых мало данкартов, никаких шансов в погоне.
Тедди, отдохнувший и выспавшийся, передал короткое сообщение на базу и воодушевленно обернулся к Кеннахану:
– Ну, что, ведомый? Встряхнем городишко?
Кевин решительно кивнул:
– Самое время, сэр!
Появились Харвей и принцесса. Не требовалось особой наблюдательности, чтоб понять – оба рвались в бой. Даже старый герцог Фарли взялся за меч, а уж о его брате, Рое, Остине и остальных и говорить не приходилось.
– Итак, Тедди! Люди отдохнули. Полагаю, не стоит дожидаться сил Ордена, несомненно спешащих сюда. Райму надо брать немедленно.
Тедди не возражал. Что уж тут возражать!
– Какие будут соображения? – справился Харвей. Он не стеснялся спрашивать, хоть и был королем.
– Подходим, – объяснил пилот, – Мы с Кевином открываем ворота. Вы вступаете в город. Аналогично и с замком Барнегат.
В глазах короля Дагомеи и принцессы Данкартена сверкнуло недоверие – в их мире города покоряли не так.
– Все в порядке, Ваше Величество, – вмешался Стир Каудрай. – Вы не видели, как мы заняли Диожам. Я видел.
Харвей щелкнул пальцами.
– Полагаюсь на тебя, Тедди. В который раз.
Солнце взбиралось все выше, свершая ежедневный свой путь. По сигналу войско мятежников – почти две тысячи человек – начало спускаться с холма.
Когда стали видны хмурые лица стражников на стенах Раймы и блеск их клинков, Тедди остановил послушное ему воинство. Послушное, как обкатанный истребитель.
– Пора, Кевин !
Однако они ничего не успели сделать. Импульс из бластера сжег почву у ног пилотов; Тедди и Кевин застыли, вскинув головы. Ничего подобного никто из них не ожидал.
Над воротами, широко расставив ноги, стояли четверо в боевых пеломенских комплектах с оружием наизготовку. И не с какими‑нибудь пукалками, а с малыми пехотными лучеметами. Лица у них тоже были хмурые и решительные.
«И у каждого – реактор холодного синтеза, а не наши дохлые батареи, – с тоской подумал Тедди. – Похоже, дело дрянь».
– Здравствуй, Тедди.
Пеломенцы использовали дежурную частоту, известную каждому пилоту.
– Меня зовут Юрий Шевела.
– А, – сказал Тедди, узнав в одном из четверых того самого парня с чугунным животом. – Старый знакомый. Как здоровье?
Иронию съели без видимого эффекта.
– Не советую вам затевать перестрелку. Ситуация не в вашу пользу.
– Догадываюсь, – буркнул Тедди. – Что еще?
– Вот‑вот прибудет Кейт Гро и другие сановники Ордена. Рекомендую вашей банде сдаться. Райму вам не взять.
– Посмотрим, – сказал Тедди, но в голосе его было слишком мало уверенности. А зря. Именно в этот момент на город упало облако техноблокады и все их снаряжение превратилось в мертвый металл и не менее мертвый пластик. Пеломенцы засуетились, хватаясь за свои реакторы.
– Комплекты сдохли, – сообщил Кевин. – Блокада.
– Вижу, – отозвался Тедди и достал свой верный самурайский меч. – Что‑то подсказывает мне: это надолго.
Он не на секунду не забывал о третьей силе.
– Харвей! Хирма! Драка все‑таки будет. Надеюсь, это будет добрая драка. Вы готовы?
Король, принцесса и все из их окружения обнажили мечи – солнце отразилось от полированного металла.
– Мы готовы! Веди, стратег!
И Тедди повел. Пеломенцы уже исчезли – над воротами торчали стражники, поигрывая боевыми секирами. А на западе, у самого горизонта, показались горцы Саная и бородачи Фила, преследуемые передовыми отрядами Гро, за ними спешили конники Арнея во главе со своим герцогом и Гербом Коллайти, железная пехота барона Родвальда, рослые ратники Хокуорта, отборные гвардейцы герцога Инци… Волной они накатывались на прибрежные холмы, стеной объявшие Райму.
Стражи на стенах облегченно вздохнули – силы выравнивались.
Но не тут‑то было: на севере зачернели ряды дагомейских солдат, приправленных молодцами Энди Махонького. Знамена короля Тауншенда и герцога Сангареди гордо развевались на свежем ветру.
Харвей обвел глазами поле грядущей битвы: глаза его нетерпеливо блестели.
– Да, – молвил он. – Это будет славная битва! Клянусь горными пиками!
– Свобода, добытая в такой битве вдвойне дорога! – твердо добавила принцесса. Вчерашняя смертельно уставшая девушка бесследно исчезла, остался холодный и беспощадный воин, сжимающий отточенный меч.
Штурм стен Тедди, конечно же, прекратил и повел мятежников на воссоединение со своими и с подкреплением из Дагомеи.
А сверху, из безупречной голубизны утреннего неба, градом сыпались пеломенские боты. Двигатели их глохли на высоте ста метров, выручали лишь стабилизаторы да мастерство пилотов.
– Ого! – присвистнул Тедди. – Да это чистейшей воды интервенция!
Корабли Хобарта появились спустя пять минут, но к этому времени Тедди уже вовсю рубился с подоспевшими гвардейцами Кейта. Гро. Звенела сталь, гнулись доспехи, мелькали арбалетные стрелы, лилась кровь…
– Огнем!
– И мечом!
– Дагомея!
– Данкартен!
И каждый воображал, что бьется за справедливость.
Кевин и Тедди, плечом к плечу, рвались к ставке главарей Ордена – братьев Гро и Арнея. Харвей с Хирмой пробились к дагомейцам, к Энди Махонькому, мечи их чертили смертные линии на телах неприятеля. Барон Рой, Фарли, Остин, Фил, Стир Каудрай, Лед Метрикс, горцы Саная – все отдались яростной битве, буре меча и секиры, сече без оглядки на жизнь.
Техноблокаду сняли ближе к полудню. Расторопные пехотинцы Пеломена бок о бок с десантниками Хобарта прошлись с парализаторами через всю битву. Удивленные ратники валились наземь, на своих же мертвых товарищей, или на врагов. Щадили только избранных – правителей и офицеров, которые могли понадобиться живьем.
Тедди, злой и раздраженный, брел к распахнутым воротам Раймы: там только что село несколько малых крейсеров‑планетников; половина из них под пеломенским флагом. Кевин, придерживая перебинтованную руку, шел следом.
Все вышло совсем не так, как они затеяли. Хуже или лучше – но во всяком случае, совершенно не так.
Пилотов‑диверсантов встретили полковник Доусон и Дональд Фестон, командир потока и шеф разведки Флота; рядом стояли четверо агентов‑пеломенцев в полевой форме во главе с Юрием Шевелой и офицер в чине бригад‑майора.
Но и это было еще не все: с минуты на минуту ожидалось начальство повыше. Корабли продолжали садиться, запруживая небольшую долину Раймы; повсюду топтались совместные патрули, словно солдаты Хобарта и Пеломена ни секунды не могли обойтись друг без друга. Вчерашние заклятые враги! Тедди огляделся и устало отер меч о штанину.
Палатки‑адаптеры росли, как грибы. Сновали посыльные, пока связисты не наладили систему коммуникаций. Все выглядели до жути деловито. И звучало забытое, непривычное слово: «Перемирие».
И сожалению полностью расслабиться так и не пришлось: перемирие продлилось всего два часа. Еще не успели разбить все палатки и наладить связь, еще не прекратили хмуриться при встрече десантники Хобарта и пехотинцы Пеломена, Тедди еще не успел представить растерянных правителей Данкартена и Дагомеи своему начальству. В первые минуты вообще никто не мог сообразить, что же произошло.
Чудовищный энергетический залп смел все корабли, севшие у Раймы – от приземистых десантных ботов, покрытых камуфляжной пленкой, до лабораторий РЭБа, ощетинившихся антеннами. Приборы вышли из строя, перегруженные сверх всякой меры. Оба флота были сдернуты со стационарных орбит и вышвырнуты за пределы галактики.
Люди, кто уцелел, валились на рыхлую землю: им отказывало изувеченное зрение.
Проломив высокие стены, расталкивая груды желто‑серых булыжников из города ползли чужие танки – приземистые эллипсовидные штуковины без башен. Совсем чужие.
Тедди, к счастью, не снимал комплекта, который отфильтровал опасное излучение; Хирма, Харвей, Фил Тензи, Санай и человек тридцать воинов в момент вспышки находились в штабной палатке связистов. У них зрение восстановилось уже спустя пару минут.
Откуда‑то примчался Юрий Шевела с двумя пехотинцами в комплектах и при шпагах.
– Тедди! Надо уходить!
Айронсайд и сам дошел до этой мысли – танки явно собирались утюжить окраину лагеря. Вот‑вот начнут. Он огляделся – группки людей ковыляли прочь от города, унося раненых и помогая ослепшим.
– Фил! Санай! Собирайте своих и уводите на северо‑запад. Подальше отсюда!
Все смешалось – дикость и цивилизация. Солдаты Хобарта и Пеломена в полной боевой отступали бок о бок с закованными в железо ратниками Сангареди, с закутанными в плащи лесовиками Фила и полуголыми горцами Саная.
Тедди поднес к глазам бинокль‑волновик – Райму покидали жители, разбегаясь прочь от взбесившегося города. Замок Барнегат рухнул, а из‑под обломков словно чудовищные кроты выползали незнакомые исполинские механизмы.
– Уходим, Тедди! Время! – подтолкнул его Шевела.
Тедди обернулся.
– Хирма, Харвей! Поторопимся!
Когда опасность машет крыльями над самой головой и порывы ветра шевелят волосы, бегаешь особенно быстро. Сравняв лагерь с землей, танки остановились, но большинство людей успели убраться достаточно далеко от них.
Шли до самого вечера. Уже в полутьме Харвея окликнул Энди Махонький. Через несколько минут группа беглецов расселась у большого костра. Здесь нашлись и Стир Каудрай, и герцог Сангареди, и барон Рой. Простые воины подсели к своим собратьям, готовившим тут же на огне нехитрую походную снедь.
За Тедди явились трое хобартов; один из них в чине лейтенанта.
– Теодор Айронсайд?
Пилот кивнул.
– Вас ждут в штабе.
Тедди поднялся. Военные‑регулярщики всегда быстро овладевали ситуацией.
– Харвей, пожалуй, тебе стоит сходить со мной.
Поднялся и король Тауншенд.
– Я готов, Тедди.
Лейтенант повел их к месту, названному «штабом» – наверняка обычному костру в лучшем случае с бревнами вместо кресел. Тедди не замедлил позлорадствовать – пусть шишки из командования слегка намозолят себе задницы. Может быть, побольше станут думать о тех, кто претворяет в жизнь их высокоученые планы.
Тедди подумал, что нелишне будет сказать пару слов королю, впервые столкнувшемуся с военными высокоцивилизованного мира.
– М‑м‑м… Скорее всего ты столкнешься с массой непонятного, Харвей. Не старайся участвовать в совете, уж прости. Я сам не вполне представляю, что именно могут предпринять мои коллеги. Ты будешь кем‑то вроде советника, не иначе.
Тауншенд вздохнул. Королю, конечно, не подобает выступать в роли какого‑то там советника, но у Харвея (к величайшему счастью) ощущение реальности не уступало чувству юмора, а вкупе с недюжинным умом составляло все, что в данный момент требовалось от средневекового короля.
Штаб, вопреки ожиданиям, оказался вполне приличной избушкой. Легкий аромат горящей смолки защекотал ноздри. Вокруг массивного круглого стола разместился чуть ли не весь генералитет, и хобарты, и пеломенцы, все, как один, в перепачканных мундирах. Высокий и сухой, будто жердь, эксперт инженерной службы вещал унылым надтреснутым голосом:
–…совершенно очевидно представляют собой биомеханические организмы. Сигналом к активной фазе вполне мог послужить мощный энергетический фон, вызванный нашей деятельностью. В соответствии с программой был устранен источник фона, то есть вся наша и пеломенская техника. Что будет предпринято дальше – совершенно не представляю. Не исключен выход в космос и атака вновь обнаруженных миров, имеются в виду любые из планет Хобарта и Пеломена, координаты которых вычислить не составит никакого труда даже при нашем уровне техники. Ситуация представляется мне крайне опасной и почти безнадежной для нас, если третья сила действительно запрограммирована на агрессию. Остается собирать информацию и пассивно ждать.
Эксперт склонил голову и сел. Даже сидя он был на голову выше любого из присутствующих.
На несколько секунд комнату захлестнула лавина молчания. Тедди, Харвей и Шевела со своими провожатыми уселись на длинную скамью, тянувшуюся вдоль всей стены.
Наконец кто‑то вздохнул:
– Блестящая перспектива…
Слово взял шеф разведки Пеломена – голубоглазый блондин, едва умещавшийся в штатском костюме.
– По нашим данным уже много лет на Данкартене существует глубоко законспирированная каста, центром внимания которой является замок Барнегат. Официальные правители Данкартена и Дагомеи о ее существовании даже не подозревали. По всей видимости это не что иное как обслуга дремлющих биомеханизмов и центра управления ими. По моему мнению, имеет прямой смысл захватить любого представителя этой касты и выкачать из него максимум информации по интересующему нас вопросу.
– Ха! – перебили пеломенца. – Где же его отыщешь, этого представителя?
Голос был тоскливым и скептическим.
– Не трудитесь, господа, – донеслось вдруг от входной двери и в комнату ступил некто в бесформенном черном балахоне. Из правого рукава высовывался кончик духовой трубки.
Тедди подавил страстное желание вскочить.
– Тысяча чертей, для чего здесь охрана? – возмутился из‑за стола толстый адмирал. Тедди знал его: звали адмирала Ринет Дакота.
– Не трудитесь, – повторил незнакомец. – Я представитель упомянутой касты хранителей Следа и готов сообщить вам все, что знаю.
Плавным движением он стянул с головы капюшон – знаменитая лысина Дика Бестии засияла, как полная луна.
– Дик! – в один голос воскликнули Тедди и Харвей.
«Прекрасный агент, – оценил Тедди Айрона шеф разведки Пеломена. – Он знаком с нужными людьми…»
«Безобразие! – подумал один из генералов Хобарта. – Наш человек молчал, а ведь слепому видно, что не впервые встречается с этим монахом…»
– Приветствую Ваше Величество! – поклонился Бестия. – Привет, Тедди.
– Где ты, черт возьми, пропадал так долго? – король даже привстал. – Какой хранитель? Какого следа? Бестия снова слегка поклонился.
– Я – Дикет О'Ву, хранитель Следа. След, это то, что покоится под руинами замка Барнегат. Что именно представляет из себя След – никто из нас никогда не знал, да и не пытался узнать. Год назад След пробудился, как и было предсказано несколькими веками ранее. Теперь мы выполняем его приказы. Я готов провести по одному представителю от каждой группировки к Следу. Если он сочтет вас достойными, свои знания он передаст вам, но только всем вместе. Посланники уже выбраны Следом. Остальные вопросы – после.
– Имена посланников? – ровным голосом спросил главный из пеломенцев, подтянутый даже сейчас маршал.
– Теодор Айронсайд от Хобарта и Юрий Шевела от Пеломена.
Тедди вдруг осознал, что стоит на ногах, и что рядом с ним стоит Юрий.
Дик обернулся к пилоту и разведчику, словно остолбеневшим.
– Готовы ли вы выступить немедленно?
– Готовы!
Ответило, конечно же, начальство. Впрочем, ни Тедди, ни Юрий не возражали. Да и что тут возразишь?
Дик набросил капюшон и вышел в темноту. Встретившись взглядом с Юрием, Тедди направился следом. Харвей увидел, как их руки одновременно потянулись к выключателям комплектов – он уже знал, что представляет из себя боевой комплект и где у него выключатель.
– Провести их, – распорядились из‑за стола. – И снабдить пищей в дорогу.
Когда выступили в путь, Тедди подумал: «Стоило ли весь день драпать, чтобы потом всю ночь возвращаться по своим же следам?»
Шевела тоже о чем‑то думал. Потом вздохнул и протянул Тедди таблетку биостимулятора.
– На, попробуй нашу…
Дик Бестия от таблеток отказался.

Глава 6. «ИГРОК».

Мутный рассвет выполз из‑за гор, осветив то, что совсем недавно было столицей Данкартена. Над городом успели неплохо поработать: не осталось ни одного относительно целого здания; на месте замка возвышалась ажурная серебристая конструкция, напоминающая гигантский каркас мнемоприемника.
Тедди присвистнул:
– Ого! Ваш «След» времени не теряет!
Танки, выстроившись полукольцом, медленно ползали у остатков стен, постичь смысл их эволюций не удавалось.
– Мы должны проникнуть туда. Внутрь, где начинается След. Это довольно трудно, особенно сейчас, когда он проснулся. Но вы сможете. Готовы? Тедди и Юрий в который раз переглянулись: в этом они находили поддержку.
Их комплекты, задействованные еще в импровизированном «штабе», должны были защитить хозяев от любого нападения.
– Готовы, Дик!
– Возьмитесь за руки!
Тедди протянул одну ладонь Дику, вторую Юрию. В памяти всплыла прошлогодняя операция «Таулект». Только там участвовал двадцать один человек, а сегодня объединяли свои разумы трое.
Мир взорвался и увеличился: Дик Бестия вбирал в себя сущности Тедди и Юрия. Опыт и ощущения каждого слились в новую сущность, превращая их в сверхсущество с тремя телами, тремя парами рук и глаз, с молниеносной реакцией, способное действовать по трем направлениям совершенно независимо и в то же время согласованно. Дик, Тедди и Юрий сползли куда‑то в недра сознания, остался только ОН – могучий, быстрый и решительный.
ОН знал, что должен пробраться в зал, расположенный глубоко под городом, коснуться ладонями пульта и нажать на маленькую зеленую кнопку, кроющуюся под серебристой панелью. ОН знал, что ЕГО попытаются остановить, но верил, что хобартский меч на рукаве, пара бластеров и пеломенские иглогранаты послужат успеху. Знал, что танки нечего и пытаться вывести из строя, их придется просто обмануть. Знал…
Опасность справа! Крохотный крылатый силуэт скользнул в светлеющем небе. Импульс из бластера сжег его прежде, чем сообщение сорвалось с усика лучевой антенны.
ОН, контролируя три направления, двинулся к городу. Точнее, к руинам и ажурному дереву, высотой с транспортный субсветовик.
Обломки стены; в полуразрушенном коридоре копошатся пятеро гвардейцев Гро с идиотскими улыбками на лицах. Ясно, След подчинил их себе. Улыбки так и не покинули счастливые физиономии, даже когда ОН попотчевал их паралитиком.
Свист рассекаемого воздуха, взмах рукой… Наполовину выпущенный шнур лазерной шпаги пережигает метательный нож; обломки ОН тут же сшиб на пол; они упали, оглушительно звякнув. Бластер плюнул почти в то же мгновение: невдалеке повалилось чье‑то тело, путаясь в цветастом плаще. Похоже, След все же засек ЕГО.
Бегом через площадь; впереди целый лабиринт, трущобы. Почти со всех домишек сорвало крыши, словно шляпы с голов в бурю. ОН нырнул в оконный проем, подсадив, а потом подтянув СЕБЯ. Покинутая конура, запах жизни еще не успел как следует выветриться. На улице слышен чей‑то топот и тихий скрежет камней под приближающимися танками.
Сканеры преданно пискнули: раньше танков сюда успевали люди. Снова гвардейцы, только у этих вместо улыбок на лицах удивление. Их много, больше десятка. Пожалуй, даже больше двух. Да еще танки снаружи.
Комплект сотворил трех фантомов, камуфляжный модуль сменил внешнюю пленку, делая три сжавшихся в тесный комок ЕГО тела незаметными для человеческого глаза.
Гвардейцы молча сунулись в окно вслед за фантомами. Что было совсем непохоже на них – молча; обычно погони и потасовки всегда сопровождались невообразимым гвалтом. Но сейчас они под Следом…
ОН вскочил, намереваясь покинуть полуразрушенный дом, но тут часть дальней стены и толстенная балка под потолком брызнули серым крошевом и щепками, разбитые могучим ударом.
Робот‑файтер, металлическая горилла с ногами страуса. Ну, да, этому плевать на фантомы, у него локатор.
Бластер его не взял: импульсы ткнулись во внешнюю сетку энергогасителя и расползлись тусклыми искрами по вороненой поверхности. Встречный щит, скорее!
Ответные импульсы завязли в двойной защите комплектов. Файтер метнулся вперед; взвыли двигатели комплектов в подошвах ботинок, отдаваясь в мозгу стылой иглой. ЕГО (две трети ЕГО) бросило вверх, через робота, в проделанный роботом же пролом; оставшаяся треть всадила под металлические сочленения по иглогранате и прикрылась двойным колпаком силовых полей. Файтер «слетел с ходуль», тяжело загребая по захламленному полу могучими манипуляторами. Так тебе и надо, дурень, защиту нужно ставить не только противолучевую… Вообще, странно: старая калоша, еще железная. След, вроде бы, технологически повыше должен быть. Керамика, там, или пластик двойной плотности – еще куда ни шло, но обычная сталь…
Стоп! Мысли прочь! Четверть секунды потеряно зря.
Ого, это еще что за новости?
Дом позади НЕГО сложился и рухнул, словно картонная коробка под колесом грузовоза. И тяжесть…
За расплющенными развалинами замаячили плавно‑округлые очертания танка. Ожили сервоусилители, преодолевая мощь гравитационного удара. Ну‑ка, еще и двигателями поможем!
Прыжок вперед, прямо к подножию ажурной вышки. Она, вроде бы, безопасна. Так, а сверху что валится? Похоже на сеть.
ОН оценил расстояние до границы поражения и скорость падения сети. Пожалуй, не стоит связываться. Еще неизвестно, боится она бластеров или нет. Еще рывок вперед, меж серебристых опор, вправо; вот и ров перед руинами замка. Вместо воды теперь в нем смесь битого булыжника (некогда стен), деревяшек (некогда мебели) и тряпок (некогда убранства). Картина безрадостная.
Атака сверху, наверное с вышки: крылатые сигары, начиненные взрывчатой смертью. До смерти целых шесть секунд. Гм… Обычное радионаведение. За кого МЕНЯ держат? Получите помеху!
Взрывы прозвучали далеко в стороне, весьма кстати разнеся в клочья двух подвернувшихся файтеров. Солидная мощность, однако!
До сих пор препятствия попадались не опаснее детских кубиков с цветочками, утятами и буковками.
Шахта, ведущая вглубь, к Следу. Отсюда «вылупились» его непостижимые машины‑гиганты. Полумрак поглотил ЕГО, прыгнувшего в черный провал. Пятнышко света вверху становится все меньше и тусклее. Радар‑процессор уверенно обещает горизонтальный штрек у самого дна.
Сверху в шахту‑трубу плюнули огнем и раскаленным газом. Танки, что ли? Быстрее вниз! Еще быстрее… Вот перегрузка‑то! Все равно не успеть.
Торможение на «подушке», откат по горизонтали, щит…
И боль, свирепая, как лесной пожар, боль.
ЕГО часть, не защищенная комплектом, обхватила руками обожженную лысую голову и тихо отключилась. Боль исчезла.
Тот, кто остался от НЕГО, ранее впитав необходимую информацию, стал немного другим. Но цель еще не достигнута. А значит – вперед!
Подхватив тяжелое податливое тело ОН рванулся прочь от шахты. Черный балахон слабо дымил на бегу. Аптечка‑госпиталь спросонья мигнула розовым глазком и прилипла к воспаленной коже. Стимуляция, катализатор регенерации, генная активность, энергоподпитка, еще стимуляция…
В организме бесчувственного Дика бушевал смерч. Ткани, впитывая тысячи и тысячи килокалорий, восстанавливались с невиданной быстротой. Разбуженный механизм регенерации «читал» генную схему, клетки делились несколько раз в секунду, заменяя поврежденные, которые высыхали и отторгались.
Когда ОН достиг массивного шлюза, перекрывающего штрек, Дик очнулся и вновь был впитан в объединенную сущность.
Аптечка мигнула другим глазком, сигнализируя, что более в ее вмешательстве нет необходимости. ОН водворил аптечку на пояс и взялся за бластер, оценивающе глядя на бронированную дверь.
В этот момент снова ввели техноблокаду. ОН несколько раз безрезультатно надавил на спуск. Комплекты тоже отключились. Чудеса звездной науки больше не защищали от Следа, чем бы он не оказался.
С глухим лязгом замок на двери четыре раза провернулся; медленно и величаво толстенный цельнолитой прямоугольник отворился. Казалось, дверь непременно должна была заскрипеть, а эхо разнестись далеко‑далеко, затерявшись в бесконечном штреке, но она произвела не больше шума, чем крадущийся к добыче тигр.
ОН, ступая след в след, перешагнул через порог, остановившись перед внутренней дверью. Эта отворилась едва только первая встала на место.
По ту сторону шлюза раскинулся зал. ЕГО ждали трое в балахонах, подобных одежде Дика Бестии.
ОН замер, глядя на них, осознав, что это тоже хранители. Когда капюшоны были откинуты, ОН, вскрикнув в три глотки, распался на Дика, Тедди и Юрия.
Некоторое время в голове гудело, словно в брюхе старинного бомбардировщика – Тедди довелось разок слетать на таком.
– Следуйте за нами!
–…нами… нами…
Здесь все‑таки обитало эхо.
Тедди и Юрий двинулись вслед за величавыми фигурами хранителей. Дик сумел внушить доверие к ним.
«Техноблокаду сняли бы, что ли…» – подумал Тедди с неудовольствием.
«Убрали бы они это чертово поле»… – вздохнул про себя Юрий, надеясь, что так оно и произойдет в конце‑концов.
Доверие доверием, а под защитой комплекта чувствуешь себя как‑то уютнее.
Сменяли друг друга залы, коридоры; лифтов и пневмоподъемников тут почему‑то не признавали, приходилось спускаться по крутым винтовым лестницам без перил.
«Долго еще брести‑то? Башка трещит», – Тедди еще не вполне оправился после рейда по городу.
«Где же этот зал? Как бы концы не отдать, пока дотащимся», – потряс головой Юрий. Ему показалось, что внутри загремело, как в жестянке с монетками.
Дик Бестия безмолвно вышагивал позади всех. Получался треугольник: троица хранителей, потом Тедди с Юрием и следом Дик.
Снова лестница, короткий коридор. Дверь услужливо отъехала в сторону едва они подошли.
«Автоматика? Надо же, столько лет, а она все работает!» – удивился Тедди.
«Ну и мастера это строили! Как там говорил О'Ву? Несколько веков?» – Юрий с завистью глянул на дверь, на матовые гладкие панели.
Впрочем, оба они ошибались. Дверь отворилась потому, что сидевший в кресле перед пультом человек неотрывно глядел на монитор и в нужный момент нажал на клавишу.
«Ага! Тот самый зал», – узнал Тедди. Он помнил его памятью Дика Бестии, осевшей у него в подсознании.
«Пришли, наконец‑то», – Юрий обозрел серебристый, как башня наверху, пульт. Со стороны входа на нем виднелись два квадрата матового стекла (или пластика) со слабо светящимися силуэтами человеческих ладоней, да небольшая панель, под которой, несомненно, крылась зеленая кнопка.
Трое хранителей уже покинули зал. Дик остался чуть позади Тедди и Юрия.
– Ну, – послышался голос человека, сидящего перед пультом.
Человек пережил немало зим, став столь же седым, как все зимы вместе взятые.
– Что же вы остановились?
– Бог мой! – воскликнул Юрий. Он пребывал в таком изумлении, словно повстречал здесь своего дедушку. – Король Барнегат!
Тедди вытаращил глаза. Он не знал отца Хирмы в лицо, но Юрий Шевела, агент‑пеломенец, виделся с королем Данкартена не впервые и ошибиться не мог.
– Король? Вы же умерли год назад! – пробормотал пилот. – Вас убил кот‑киборг.
Барнегат усмехнулся:
– Жив, как видите. Однако, к делу. Руки! – интонации в его голосе сквозили воистину королевские.
Не сговариваясь, Тедди и Юрий оглянулись на Бестию. Тот успокоительно подмигнул.
– Ну, что? Поехали? – спросил пеломенец.
Пилот кивнул.
Их ладони одновременно коснулись прохладной поверхности квадратов, совместившись со светящимися силуэтами. Дик тут же надавил на зеленую кнопку.
«Интересно, о чем он сейчас думает?» – размышлял Тедди, косясь на Юрия.
«Что у него на уме‑то в такой момент?» – спросил себя Юрий, почувствовав взгляд пилота.
Кончики пальцев легонько покалывало – в их нервные системы что‑то вползало, но было оно безопасным и дружелюбным, как любопытный щенок в знакомой комнате.
А потом, спустя целую вечность, Рик Барнегат, король Данкартена сказал:
– Все.
Дик снова нажал на кнопку и закрыл откидную крышку на панели.
Барнегат сиял; на виске у него чернела мнемоприсоска с коротким усиком антенны.
В голове впору было гулять ветру: хоть бы что‑нибудь понять!
– По‑моему, – сказал король, – вы хотите о чем‑то спросить. Полагаю, что смогу удовлетворить ваше любопытство. Вполне законное, отвечу.
Тедди поморщился. Попробуй, объясни, что же ты на самом деле желаешь узнать!
– Прежде всего, – осторожно начал Шевела, – чем мы тут занимаемся?
– С вами знакомился Бак. Это э‑э‑э… машина, которая думает.
– Компьютер, что ли?
– Гм… Да, Бак сказал, что это слово подходит. На самом деле его зовут несколько иначе, а Бак – это сокращение. Я так и не научился выговаривать вслух его полное имя.
– Цель знакомства? – ковал железо Юрий.
«Сразу видно: дока по части допросов», – отметил Тедди, вслушиваясь.
– Бак выяснял истинную позицию Хобарта и Пеломена по отношению к себе, считывая информацию прямо у вас из памяти.
– Неужели мы в состоянии отразить истинную позицию громадных содружеств? – недоверчиво обронил Тедди.
– Можете, – отпарировал король. – Бак знает, что творит. Кстати, он (да и я) убедились, что все обстоит именно так, как и ожидалось, а мы все сделали правильно. В основном.
– Кто вы на самом деле?
– Урожденный король Данкартена Рик Барнегат, год пообщавшийся с Баком. Должен признать, что я здорово изменился за этот год. Да любой бы изменился, факт. Я даже говорить стал иначе.
Барнегат вздохнул.
– Я наткнулся на замаскированный ход в подвалах своего замка пятнадцать лет назад. О чем‑то таком говорили давно, мои предки по традиции некоторое время каждый искали это, но в течение сотен лет подземелья ревностно хранили свою тайну. Мне повезло: помогла даже не случайность, а целых четыре. Благодаря им я узнал о Хранителях и о том, что рано или поздно Бак проснется. Впрочем, тогда я еще не знал этого имени и звал его просто «Следом», как и остальные посвященные. Он проснулся сразу после того как ты, Тедди, нашумел у стен Алгомы прошлым летом. Мне не довелось с тобой встретиться, но дочь много рассказывала о тебе. Вскоре после этого я впервые пообщался с Баком и понял, что он хранит древние знания, которые могут помочь моему народу и всему моему миру. Но я плохо понимал Бака, да и сейчас понимаю далеко не все. Я не мог донести его знания до людей и сам не мог воспользоваться ими. Приходилось ждать. Тем временем Бак «слушал пустоту» и заключил, что в небе идет война могучих звездных королевств – Хобарта и Пеломена. А тут еще Кейт Гро со своим Орденом…. Я переключился на внутренние дела. Орден креп и наглел. Бак следивший и за этим, предупредил, что на меня готовится покушение. Пришлось с его помощью инсценировать смерть и спуститься сюда. Бак продолжал следить за событиями, помогая мне советами. Через Дена Трешта я продолжал управлять…
– Через Дена? – перебил Юрий. – Но он ведь служит Ордену. Он брат Кейта Гро.
Барнегат отрицательно покачал головой.
– Ложь. А поддержать Орден мне посоветовал Бак.
– Зачем? – в один голос изумились Тедди и Юрий. – Сколько людей погибло!
– Затем, что еще больше погибло бы, выступи я против Ордена. Гораздо больше. Кроме того, Бак следил за разведчиками Пеломена, действовавшими в Дагомее и Данкартене, и разглядел в них силу, которая свалит Орден, если заинтересуется им, Баком. Но отдать знания только Пеломену Бак не мог – так он устроен. Поэтому он подбрасывает Ордену кое‑какие вещи вроде шпаг и браслетов, а Пеломену и Хобарту сообщает о себе, как о хранилище тех‑ноло‑гии.
Последнее слово король произнес по слогам, тщательно выговаривая каждый звук. В его устах оно прозвучало достаточно странно, из чего Тедди заключил, что с ними разговаривает и Бак тоже.
– В результате Хобарт немедленно высаживает нескольких разведчиков. Среди всех Бак выбрал вас двоих, потому что вы очень похожи. Даже думаете одинаково.
Тедди и Юрий переглянулись.
«Неужели правда?» – подумал один.
«Не может быть!» – подумал другой.
– Правда, правда. Все остальные события Бак устроил так, чтобы вы оказались здесь одновременно. Дика Бестию он направил охранять Тедди, другого хранителя – тебя, Юрий. Правда, вы тоже без дела не сидели: умудрились дважды встретиться, попутно затеяв самую большую битву в истории моего мира. Короче, Бак рассердился и вызвал войска Хобарта и Пеломена прямо сюда, предварительно вынудив их заключить перемирие.
А вот дальше я и сам не вполне понял: зачем ему понадобилось оживлять своих монстров? Правда, в итоге Бак добился чего хотел – вы здесь. Вдвоем, как он и планировал. Он убедился, что ни в чем кардинально не ошибался до сих пор. Следовательно, и дальше не должен ошибиться. Его знания получит и Хобарт, и Пеломен, а через вас – и мой мир. Стало быть, и мне есть чему порадоваться, если я и мой народ заживем лучше.
Барнегат перевел дыхание. Давно ему не приходилось произносить такую длинную речь.
Тедди и Юрий молча переваривали новости, глядя на Бака‑мудреца, точнее, на видимую его часть. Дик безмолвствовал в сторонке, и лишь Витольд, большой рыжий кот, играл с собственным хвостом в дальнем конце зала. Тедди его только сейчас заметил.
– Этот‑то хоть живой? – спросил он. – А то мы уже имели честь познакомиться с его двойником.
– Живой, – улыбнулся король. Сегодня он пребывал в прекрасном расположении духа. – Витольд не пожелал меня оставить и я забрал его с собой. А копию изготовил Бак.
– Ну да, – проворчал Тедди. – Вот как он за нами следил…
– А скажите на милость, – вмешался Юрий, – зачем Баку понадобился весь этот цирк с прорывом сюда, с пальбой, с танками? Глупо ведь.
– О, – ответил король, – взгляните на Витольда. Все мы немножко дети. И все любим немножко поиграть. И потом, возможно он хотел взглянуть на что способна ваша… э‑э‑э… техника? Да, техника. Бак говорит, что это правильное слово.

Э П И Л О Г.

Вокзал шумел, как рыночная площадь где‑нибудь в Дагомее или Данкартене. Мерцали информационные табло, дикторша мелодично втолковывала что‑то насчет рейса «Хобарт‑4 – Морита Грифона» пассажиры ломились на посадку, словно это последний рейс в текущем тысячелетии.
Тедди встал, прошелся вдоль стойки автоматического бара, выпил пива и вслушался в новое объявление. На него глядели с уважением: парадная пилотская форма в сочетании с гроздью наград и впрямь впечатляла.
На этот раз объявили рейс на Вермелинью. Тедди вздохнул и побрел к ряду кресел, где в ожидании посадки томилось с полсотни непосед‑туристов. Здесь смотрели новости: ну, конечно, у всех на языке недавний визит лидеров Хобарта на Пеломен, достигнутые мирные соглашения и предстоящая ответная встреча на Хобарте‑4. Хорошо, черт возьми, что война закончилась!
Тедди улетел с Данкартена неделю назад. Там, в сотнях парсеков отсюда, кипела зарождающаяся колония двух звездных содружеств, эксперты взахлеб общались с Баком, строители растили города взамен разрушенной Раймы и допотопных каменных коробок, врачей понаехало, учителей, торговцев… Когда Большие Политики действительно захотят, любую планету можно превратить в конфетку лет за десять.
–…вылетающих на Хобарт‑2 просим пройти на посадку в сектор 19. Повторяю…
Вместе с толпой других пассажиров он влился в посадочный шлейф, потом на узкую полоску трапа, в пассажирский салон и, наконец, уселся в кресло поближе к проходу.
«Пилотское кресло удобнее, – подумал он рассеянно, – но будь я проклят, если не рад тому, что сижу в этом, а не в пилотском».
Два месяца он провел в Райме безвылазно. Его знание Данкартена и знакомства с местными правителями весьма пригодились. Танки и «кроты» Бака уползли назад, в подземелья. Пострадавшие от излучения люди быстро выздоравливали, а пропавшие из наблюдаемого космоса флоты вскоре вышли на связь по сверхдальнему каналу и сообщили, что возвращаются.
Перемирие как‑то само‑собой переросло в мир, пока официально не были подписаны соответствующие документы.
– Мир… – повторил с удовольствием Тедди.
Слово было на редкость вкусное.
Лайнер мягко вознесся в небо. Никаких тебе перегрузок, никакой болтанки. Правильно, потому что – мир.
Но Мартин не дожил до этого дня. Весельчак Мартин, неунывающая «десятка». И Берти Форсаж, и Ник Леденец…
Тедди летел домой. К матери и сестрам. Он помнил всех – и Мартина, и Ника, и Берти, и Элтона, и Гарри, и Кевина Кеннахана, и Хирму, и Харвея‑Тауншенда, и барона Роя, и Остина, и Фила, и Энди Махонького, и Дикета О'Ву по прозвищу «Бестия», и Стира, и Леда Метрикса…
Помнил и то, что через месяц к нему в гости прилетит Юрий Шевела, пеломенец.
И, конечно, он помнил человека по имени Рик Барнегат. Короля с дикой феодальной планеты, который ухитрился достичь взаимопонимания с инопланетным компьютером и положить конец звездной войне, тянувшейся долгие годы.
За иллюминаторами темнело – лайнер выходил за пределы атмосферы. Теодор Айронсайд, без страха и упрека дослужившийся до пилота‑капитана и уволившийся из Флота, летел домой. Впервые за девять лет.

Декабрь 1991 – ноябрь 1992. Киев – Николаев – Южно‑Сахалинск.